Последствия поцелуя

— Красиво, правда? — промурлыкала Катя за моей спиной, заставив замереть. Она поймала меня за разглядыванием плаката Придурка, который повесили рядом с кабинетом истории. Шли пары, в коридоре не было ни души, и я позволил себе притормозить на минуту, не в силах пройти мимо. Я не делал ничего дурного, и все-таки казалось, будто меня застукали на месте преступления. Я скривился от внезапно накатившего стыда — вспомнился тот бездарный разговор с Придурком пару дней назад. Я был ужасно на себя зол и поклялся, что больше и на пушечный выстрел к нему не подойду. На кой черт я вообще пытался заговорить? Каждый раз, когда я задавался этим вопросом, казалось, что ответ был где-то на самой поверхности, но ускользал быстрей, чем я мог ухватиться за него. Еще и Матвей с его бесценными комментариями: «Уж не с этим ли уебком ты отбывал наказание за драку?» Я мысленно передразнил его напыщенный тон и на секунду почувствовал себя справедливо отомщенным. Проблем хватало и без него. Кажется, тренер всерьез на меня ополчился за то, что я был не собран в последние дни. К тому же где-то за плечами без конца висело странное напряжение, которое не получалось снять ни спиртным, ни физическими нагрузками. С опозданием я обнаружил, что Катя все еще была здесь и ждала ответа, вздернув выщипанную бровку. Я деланно пожал плечами: — Ничего не смыслю в «искусстве». — Жаль, что я тоже, — она подошла ближе и игриво приобняла меня за локоть. — Умела бы рисовать, написала бы твой портрет. — Это была бы такая честь, — я ухмыльнулся и поспешно высвободил руку из её цепкой хватки. — А ты чего не на паре? — У нас тоже окно. Тема сказал, что тебе надо в деканат. Я решила, нужно во что бы то ни стало скрасить твое одиночество. Вот незадача — ведь я уже успел побывать в деканате! Но это, конечно, не проблема, и Катя с радостью развлечет меня на обратном пути. Она вкрадчиво заглянула мне в глаза и ослепительно улыбнулась, в то время как её теплая ладонь огладила мои плечи и с легким нажимом спустилась к пояснице. Напряжение в мышцах от этого только усилилось. — И как именно ты будешь меня развлекать? Я отвечал на ее флирт словно по инерции. Красивая блондинка прижималась ко мне, но все, чего я в данный момент хотел — это сорвать плакат, порвать его на мелкие куски и швырнуть в лицо одного лохматого мудилы. Он серьезно думает, что его последние слова должны… ранить меня? С чего он взял, что мне не похуй? — Не скажу, это будет сюрприз, — заявила Катя, и я мысленно закатил глаза. Так предсказуемо. Мы что, учились пикапу на одних и тех же курсах? Вдруг позади послышался восторженный возглас: — Поверить не могу, что это ты нарисовал. Как ты мог скрывать такой талант? Я на ходу обернулся через плечо и раздраженно выдохнул, наткнувшись взглядом на Макса и его худого, практически полностью покрытого веснушками дружка Игоря. Того самого, который не скрывал, что он гей, и совершенно это не стыдился. Я быстро отвернулся и сжал зубы — мне наплевать, чем они там заняты. И все-таки сбавил шаг и весь обратился в слух: — А нарисуешь меня? Как в сцене из Титаника? — продолжил он, и послышался щелчок камеры. Кривляется на фоне плаката — очень умно. Их голоса гулко стучались о пустые стены коридора, эхо разносило их и оглушающе било в уши. Звуки постепенно удалялись, слова становились все менее разборчивыми, но смех Максима, раздавшийся вслед за идиотской репликой его приятеля, показался мне почти болезненно громким. — Не уверен, что тебе пойдет грудь Кейт Уинслет, — произнес Макс, а через секунду добавил: — Боже, я это представил. Такое не развидеть. Снова резкий взрыв смеха впечатался мне прямо в мозг. Он говорил что-то еще, но было уже не различить. Никогда раньше, ни в одном из наших разговоров, я не прислушивался к нему так внимательно. Более того, не хотел иметь с ним ничего общего, даже если это касалось просто ведения пустяковых бесед. Черт, да я минуту назад зарекся даже приближаться к нему! Так нахрена теперь притворяться шпионом и ловить каждое слово из диалога, в котором я не принимал участия?.. — Андрей, ты чего? Мы идем или как? Я недовольно посмотрел на Катю и, не сдержавшись, прошипел: — А мы что, по-твоему, делаем? Катя нахмурилась и бросила на парней подозрительный взгляд через плечо. — Я просто подумала, что раз ты замедлился, то, может, что-то забыл в деканате. Обиженно надув губы, она всем своим видом показывала, что мой тон ее задел. Вот только почему-то мне было на это совершенно наплевать. Но зато я очень сожалел, что мы были уже слишком далеко, чтобы разобрать еще хоть одно слово Придурка. *** Столовая встретила привычным гулом, и моментально захотелось развернуться и свалить, лишь бы снова не участвовать в этом мракобесии. В обеденный перерыв практически все пытались урвать себе место для «пожрать», но удавалось это только тем, кто сразу со звонком мчался занимать очередь в кассу. И в данный момент эта очередь тянулась вдоль стены чуть ли не до самой двери. Беспощадные законы джунглей вынуждали идти на уловки: достаточно было найти знакомое лицо среди стоящих студентов и громко произнести: «друг, спасибо, что занял мне». С этой целью я пробежался глазами по очереди и нахмурился, увидев в середине Придурка, укутанного в серую толстовку. И как только я раньше не замечал, что у нас очень похожее расписание, которое снова и снова сталкивало нас в коридорах, фойе, туалете, столовой. Это ужасно напрягало. Я нахмурился еще сильнее, когда взглядом уцепился за пристроившегося рядом рыжего ублюдка, который нагло закинул руку ему на плечо. Какого хрена он не может оставить Макса в покое? Кто ему позволил раскидывать свои клешни? Не понимаю, почему это зрелище настолько выводило из себя. Решив, что с меня хватит просто стоять и смотреть, я уверенно направился к ним, мысленно паникуя и ужасаясь от своих же действий. Они меня не заметили. Рыжий продолжал что-то втирать Максиму, пока тот, качая головой, ухмылялся. — Макс, серьёзно тебе говорю, Марина на меня запала, — донеслось сквозь гул голосов, и я скривился. Протиснувшись мимо двух щебечущих девушек, я оказался за спиной Макса, одним движением сбросил с нее клешню Рыжего и, как бы опершись, сам пристроил локоть на его левом плече. Макс, вздрогнув, обернулся ко мне и уставился своими зелёными глазами так близко, что я остолбенел. — Спасибо, что занял мне место в очереди, — оскалился я. — Так и быть, в знак благодарности куплю тебе какой-нибудь пирожок. Рыжий (Федя, кажется) поступил, как обычно, когда видел меня: пробормотал что-то вроде: «Аппетит пропал, позже подойду», – и затерялся в толпе. Макс, словно наконец придя в себя, отодвинулся, насколько позволяло расстояние, и мне пришлось убрать руку. К этому моменту поток людей плавно доставил нас к прилавку. — Всегда пожалуйста, — сказал он и отвернулся, чтобы взять поднос. И больше на меня не оборачивался. Придурок. Я сверлил взглядом его спину, представляя, как дёргаю за толстовку, разворачиваю к себе, одной рукой сжимаю спереди шею, а другой впиваюсь в волосы. Желание прикоснуться было настолько сильно, что сводило зубы. Макс повернул голову к тарелкам с едой и стал выбирать, какую из них взять. А я пялился на его профиль и не понимал, почему дышать стало так тяжело. Сзади меня кто-то позвал, словно вырывая из транса, и я нехотя обернулся. Несколько стоящих позади знакомых с другого факультета удивлялись, чего это я не откликаюсь, и тянулись с приветственными рукопожатиями. Смеясь, я отшутился, что задумался над качеством нашего питания. Вдруг рядом словно из ниоткуда материализовался патлатый дружок Макса. — Игорь, где ты ходишь? — сказал Макс и легко хлопнул его по предплечью. — Выбирай быстрее, скоро уже очередь подойдёт. Этот блядский Игорь заглянул через его плечо, а затем поставил тарелку с макаронами и бифштексом на поднос Макса. Пока я боролся с собой, чтобы не врезать уроду по физиономии за то, что он припёрся, они расплатились на кассе и поспешили сесть за освободившийся стол. А я присоединился к Матвею и его девушке Насте, которые уже заканчивали обед. — На торговые центры без слез не взглянешь — завозят разную сопливую хрень перед днем святого Валентина. Кто в здравом уме такое покупает? — возмутился Матвей, но, поймав красноречивый взгляд Насти, благоразумно решил замолчать. Они начали встречаться всего пару месяцев назад, это был их первый праздник, и, видимо, его девушка уже купила ему в подарок ту самую хрень, от которой кривился Матвей. Мысленно посмеиваясь над развернувшейся сценой, вслух я позволил себе только хмыкнуть. Не хочу попасть под раздачу. Отмахнувшись от Матвея, Настя посмотрела куда-то мне за спину и протянула: — Всегда было интересно, а что геи дарят друг другу в такой день? Ведь, к сожалению, этот праздник у нас гетеронормативен. — Гетеро-чего? — не понял Матвей. — Тебе-то какая разница, что они там дарят. А если все-таки не терпится узнать, подойди вон к той парочке и спроси. Я напрягся, но все же решил спросить: — Какой ещё парочке? Настя подмигнула и кивнула на один из столиков. — Все в универе уверены, что они мутят. Развернувшись, я уставился на Макса. Он сидел вместе со своим ублюдским дружком совсем недалеко от нас. Смеясь, он подцепил что-то из тарелки Игоря и съел. Я медленно отвернулся, выдохнул сквозь стиснутые зубы и заставил себя сидеть на месте. — С чего все это взяли? Я не узнал свой голос, настолько он был сиплым и надрывным. Настя, прожевав, пожала плечами. — Их часто видят вместе, они практически не отходят друг от друга, вот и пошли слухи. К тому же Игорь и не скрывает своей ориентации. — Фу, может хватит уже говорить за столом об этих пидорах. Как представлю, что они трахаются, так аж тошнит, — Матвей сделал вид, что засовывает два пальца в рот. Настя на это лишь закатила глаза. Еще раз оглянувшись, я сглотнул. Ведь не может же это быть правдой, да? Они же не вместе? Неужели Макс действительно с Игорем… встречается? Блять. Тело горело от острого желания перевернуть стол, подойти, наорать и силой оттащить Макса от его дружка. Выбить бы этому патлатому все зубы, чтобы не мог больше так скалиться! С судорожным вздохом я до боли сжал вилку в руке. Выдох — закрыл глаза и отстранился от происходящего. Пытался поддержать разговор с одногруппниками — наш обычный легкий разговор, как ни в чем не бывало. Растягивал в улыбке губы. Но то и дело оглядывался на соседний стол, и дыхание вновь сбивалось. Злость затапливала, и мне все сложнее было ее контролировать. Мысли возвращались туда, словно притянутые чертовым магнитом. Я не мог даже вообразить, как какой-нибудь уебок трогает его, целует — делает все то, о чем мне и думать-то тяжело. Не могу… не хочу никого видеть рядом с ним! И от этого внезапного осознания мой мир покачнулся. *** — Позависаем сегодня у меня? — шепотом спросил Артем на лекции по истории права. — Девчонки тоже придут. Может, и Матвей со своей новой пассией подтянется. Я никак не отреагировал, только продолжил сверлить доску невидящим взглядом, и он отвесил мне подзатыльник. — Эй, я к тебе обращаюсь. Посмотрев на него так, чтобы он понял, что я уже мысленно разделываю его тушу, я пробормотал: — Пока не знаю, возможно, родители приедут. Артем недовольно поморщился. — Чувак, ты уже всю неделю отмазываешься, в чем проблема? — В каком смысле «отмазываешься»? — зло прошептал я. — Если у тебя дел нет, то это не значит, что у всех такая же херня. Прозвенел звонок, и я демонстративно собрал вещи и вышел из аудитории, не дожидаясь Артема. Пошел он нахрен, если думает, что может мне что-то предъявлять. Спускаясь по лестнице, я увидел сидевшего на подоконнике Максима. Просто пройди мимо, пройди мимо…. Но ноги сами повели меня к нему. Он, опустив голову, прислонился спиной к стеклу и рисовал в блокноте с черной кожаной обложкой. Последнее время я часто заставал Макса за рисованием, и обычно его внимание было полностью сосредоточено на этом процессе. Но сегодня он, как бы почувствовав на себе взгляд, поднял глаза и встретился с моими. В два шага я оказался рядом, нависнув над ним, и медленно растянул губы в ухмылке. — Ну кто бы мог подумать, что лишь от одного участия в подготовке к празднику ты, как умалишённый, будешь безостановочно портить бумагу своими «шедеврами»? Пару секунд он, не моргая, смотрел на меня снизу вверх, и от одного этого низ живота потянуло. Так ничего и не сказав, Макс попытался вернуться к своему занятию. Вскипев, я выдернул из его рук блокнот и помахал им в воздухе. — Какого черта? Верни немедленно! — возмутился Макс и попытался отобрать его у меня. Я перехватил его запястье свободной рукой. И только через время нашел в себе силы оттолкнуть его, заставив снова сесть. — Кого-то ждешь? — спросил я и напрягся, не желая услышать очевидный ответ. — Не твое дело, — процедил сквозь зубы Максим. — Верни блокнот. Занеся руку с блокнотом над головой, я вызывающе вздернул бровь: — А ты отними. Максим, казалось, не нашелся, что ответить. Устало проведя ладонью по лицу, он наконец сказал: — Ты серьёзно? Зачем ты это делаешь? Чуть наклонившись к нему, я ткнул его углом кожаного переплёта в солнечное сплетение. Вздрогнув, Макс снова попытался выхватить блокнот и снова потерпел неудачу. — Ай-яй-яй. Старайся лучше. Максим зарычал и яростно вскочил с подоконника. Его глаза пылали, отдаваясь жаром в моем теле. Подойдя практически вплотную, он угрожающе наставил палец мне в грудь: — Отдай блокнот и катись к черту. — Нет, сначала я посмотрю, что ты там рисуешь. Макс сухо рассмеялся. — Зачем тебе это? Надеешься увидеть порнушные картинки с твоим участием? Несмотря на то, что мы тихо переговаривались, некоторые все равно заинтересованно поглядывали на нас. От этих его слов я скривился, схватил за ворот кашемирового свитера, притягивая Придурка еще ближе, и зашипел ему в лицо: — Я тебе в глотку их запихну, если увижу что-то подобное. — Угомони свою больную фантазию. Тебя там нет. Запах мяты щекотал нос и мешал думать. И все же мой затуманенный мозг расслышал в его словах скрытый подтекст. — Да? А кто тогда есть? Твой патлатый дружок? — Одним движением я, не отпуская ворот, пихнул Макса к окну. Он, покачнувшись, приземлился на подоконник, а я склонился над ним и рукой, все еще сжимавшей блокнот, уперся в пластиковую раму рядом с его головой. — Признайся, это он тебя трахает или ты его? Его глаза расширились, и он пробормотал: — Не знал, что тебя так интересует моя личная жизнь. Я поморщился, чувствуя, как маска безразличия треснула и окончательно сползла с моего лица. — Так это правда? Ты реально с этим уродом? — он не ответил, а я только сильнее сжал его свитер в неосознанно трясущейся руке, как вдруг услышал за спиной: — Какие-то проблемы? Чертыхнувшись, я выпрямился и презрительно оглядел подошедшего Игоря. Тот взволнованно переглянулся с Максимом. — Иди, куда шел, — процедил я, желая ему от всей души сдохнуть в муках. Игорь дернулся в мою сторону, но Максим встал между нами и произнес, обращаясь к своему дружку, но продолжая сверлить меня испепеляющим взглядом: — Игорь, идем. Посидим в другом месте. Затем покидал карандаши и ластики в рюкзак, схватил патлатого и потянул его за собой вверх по лестнице. А я стоял и хмуро смотрел на их удаляющиеся спины, держа в руках отвоеванный блокнот. *** Родители ко мне не приехали, написали, что мать заставили работать сверхурочно. Тему извещать об этом я не стал и вечером без всяких угрызений совести удобно развалился на своей широкой кровати, откинулся на мягкое изголовье и принялся не спеша, смакуя каждый, перелистовать рисунки Максима. Прикосновение кончиками пальцев к ярким, размашистым линиям вызывало необъяснимый трепет, еле слышимый узнаваемый запах одеколона, исходящий от бумаги, накалил нервы до предела. Я заглянул в его личное, спрятанное от чужих глаз, и это казалось слишком интимным, а оттого еще более волнительным. Один рисунок особенно привлек мое внимание. Никаких лиц, лишь очертания и силуэты, заштрихованные черным грифелем. Парень, одиноко сидящий на лавочке, в окружении снующих, не замечающих его прохожих. Печальная, я бы даже сказал, мрачная картина. Посидев какое-то время, я все же решился и достал телефон. Сфотографировал и отправил Максиму со словами: «Это ведь ты себя нарисовал?» Не прошло и минуты, как последовал ответ: «Да ты у нас проницательный». Усмехнувшись, я отложил блокнот, и напечатал: «Какое разочарование: ни одного рисунка с твоим патлатым бесом». «О, об этом не волнуйся. Он в другом скетчбуке». «Есть еще один?» «Да, и именно в нем эротические картинки с твоим участием» Я подскочил на месте, чуть не выронив смартфон. Да он издевается! «Я тебе не верю». Пальцы зависли над клавиатурой, чтобы молниеносно настрочить гневный ответ, но Максим больше ничего не написал. Разочарованно упав на подушки, я свернул диалог, переключился на переписку с Мариной, где она в красках расписывала мне забавную историю, и отправил смеющийся стикер. Какое-то время мы общались, и незаметно я провалился в сон… Проснулся. Телефон разбудил брякнувшим уведомлением. С трудом разлепив один глаз, я открыл сообщение и подпрыгнул от неожиданности. Макс прислал мне фото наброска, где кто-то, очень похожий на меня, голый по пояс, возбуждённо смотрел на парня, кусающего его за сосок. Этот другой же сильно напоминал своими взъерошенными волосами и зелеными глазами Максима. От шока я открывал и закрывал рот, не зная, как реагировать на подобное. Наконец выдавил: «Я убью тебя! Ты отдашь мне этот блокнот!» Ответ Макса долго себя ждать не заставил: «Обойдешься, я не дам тебе запачкать рисунки. Дрочи на фото». Вот ублюдок! В сердцах я откинул телефон подальше, чтобы гневно не приложить его об стену. Макс специально провоцировал меня, и ему это прекрасно удавалось. Когда набросок снова всплыл в моей памяти, помимо злости я ощутил, как все волоски на теле встали дыбом, а щеки обдало жаром. Перевернувшись на живот, я сжал подушку, уткнулся в нее и глухо зарычал. На следующий день я за локоть поймал придурка, стоящего возле расписания. Не успел он опомниться, как я уже вовсю пытался стащить с его плеча рюкзак. — Эй, прекрати буянить с утра пораньше, — проворчал Макс и отскочил на безопасное расстояние. — Отдай мне другой блокнот, я обменяю его на тот, что у меня. Постучав согнутым пальцем по губам, Макс сделал вид, что раздумывает над моим предложением. Мой взгляд тут же приклеился к ним. Нервно сглотнув, я отвел глаза. — Нет, — заключил Максим и улыбнулся. Кто-то прошел мимо и поздоровался. Машинально поздоровавшись в ответ, я подождал, когда знакомые пройдут, убедился, что этаж снова безлюден, а затем подошел вплотную к Максу. Поднял обе руки, схватился ими за концы воротника его клетчатой рубашки и стал медленно водить по ним большими пальцами. Он напрягся, но не сдвинулся с места. — Не заставляй выбивать его из тебя силой, — прошептал я, хотя мы были совершенно одни. Учащенно дыша, я плавился от того, что он находился так близко. Его ресницы дрогнули. Макс, не отрывая от меня взгляда, обвил рукой мою шею и притянул ближе, а я к своему ужасу ему позволил. Пораженно замерев, я наблюдал, как он наклоняется ко мне. — Дурачок, нет никакого другого блокнота, — выдохнули его губы в самое ухо, слегка задевая раковину и заставляя меня покрыться мурашками. — Я начеркал тот рисунок сразу после нашей переписки, просто чтобы позлить тебя. Вырвавшись из моей ослабевшей хватки, Макс поправил воротник, бодрым голосом произнес: «С тобой, конечно, весело болтать, но мне пора на пары», — развернулся и убежал, оставив меня ошарашенно глядеть ему вслед. *** Тренер злился. Рявкнул, чтобы я переставал страдать херней и витать в облаках, а потом обматерил еще и Тему, который стоял на воротах и пропустил уже третий гол. Вытерев футболкой влажный от пота лоб, я честно попытался сосредоточиться на футболе, но мысли то и дело соскальзывали к недавно полученному сообщению. Макс со словами «помню, как тогда один мудак даже не удосужился помахать мне в ответ» переслал мне пост про наш последний товарищеский матч со сборной другого вуза. Я тоже прекрасно помнил тот день. Мне очень хотелось выиграть, в том числе чтобы утереть ему нос. Когда он приветливо помахал мне, стоя среди болельщиков, прямо позади девчонок, а я специально делал вид, что не замечал его, и демонстративно отсалютовал Кате и Марине: «Видишь, мне плевать на тебя, но посмотри, как я внимателен к своим друзьям». Всю игру я остро ощущал на себе его взгляд, напоминающий о нашем споре и о том, чем мне грозит поражение. Стыд, злость, презрение бурлили внутри, отвлекали и отравляли все удовольствие от игры – неудивительно, что мы потерпели поражение... В этот раз я не стал игнорировать Придурка и на сообщение ответил колким: «Да, припоминаю, ты ведь стоял с помпонами и в короткой юбке среди черлидерш?» Бегая по спортзалу, я постоянно поглядывал на скамейку, где лежал телефон. Что он там строчит так долго? Не собрался же снова меня игнорировать? — Андрей, еб… Твою налево! Ты будешь сегодня играть или как? Быстро ушёл с поля! Сиди и думай над своим поведением. Пробегающий Игнат сочувственно похлопал меня по спине. Набычившись от ужасной несправедливости, я с достоинством прошагал до скамейки, взял полотенце и яростно стал тереть лицо и шею. А затем не сдержался и стрельнул глазами в сторону телефона. Оглянулся на тренера, убедился, что ему не до меня, – и молниеносно схватил смартфон и открыл диалог с Максимом. Он прислал мне фото, где, хитро улыбаясь, показывал средний палец. На фоне были письменный стол и шкаф-купе. Это его комната?.. — Какая-то девчонка шлет тебе ньюдсы? — раздался голос над ухом, и я вздрогнул от неожиданности. Подняв глаза, я уставился на подошедшего Игната, который наклонился, поднял бутылку и жадно начал пить. Предусмотрительно убрав телефон, я с притворным равнодушием поинтересовался: — С чего такие мысли? — Ты выглядел так, будто сейчас экран начнешь облизывать, – Игнат криво усмехнулся, подмигнул мне и умчался обратно к парням. А я потрясенно опустился на скамейку и невидяще уставился прямо перед собой. Да не может этого быть. Блять. *** 14 февраля с самого утра все словно посходили с ума. На каждом шагу обжимались парочки, которые считали своим долгом показать всем, насколько они друг друга любят. Во всеуслышание признавались в любви, держались за руки, дарили подарки... В общем, занимались всем тем, что у меня вызывало только рвотные позывы. Особенно «умилял» мой стенд с гвоздями, который повесили на самом видном месте рядом с раздевалкой. Недалеко от него в фойе организовали штаб принятия анонимных (и не очень) валентинок. Добровольцы с картонными крыльями, приклеенными к рюкзаку, словно купидоны, каждые два часа доставляли их адресату. Правда, это в том случае, если были соблюдены все оговорённые условия: на открытках должны были быть указаны имя, фамилия и группа. Когда я проходил мимо, Вика остановила меня, окликнув, и вручила пять валентинок. — И это только начало дня, — завистливо протянула она, тряхнула волосами и ушла дальше нести любовь в массы. Пробежав глазами открытки, я равнодушно сунул их в рюкзак и пошёл на пары. Самое интересное началось вечером. Фойе, которое накануне кропотливо украшали шарами в форме сердец, декоративными цветами и венками, превратилось в место проведения бала-маскарада. Все ждали этого события, а я наделся хоть немного развеяться. Я заехал домой и переоделся в обычный чёрный костюм с чёрной рубашкой. Последним штрихом стала небольшая чёрная маска — обязательный атрибут вечера, ее я положил в передний карман. Вернувшись, я сдал пальто в гардероб и моментально наткнулся на Матвея, который одной рукой обнимал Настю, а другой подозвал меня. — Тебя Катя искала, — сказал он. Заиграла музыка, и он повысил голос: — А, вон она идёт. Было ещё не очень людно, и я без труда нашёл ее в толпе. Красное платье идеально сидело на ее фигуре, а маскарадная маска на палочке была украшена такими же красными перьями. С горечью я подумал: мне достаточно только пожелать, и эта красивая девушка вмиг станет моей. Остановившись рядом, Катя сжала мою руку и со словами: «Давай найдём укромное местечко, у меня для тебя есть подарок», — потянула за собой. Пробираясь через танцующие пары, я мельком оглядывал встречные лица, но не находил то, что искал. И только около лестницы я остановился как вкопанный. Максим стоял, опираясь на перила, одетый в чёрные, в меру зауженные брюки, чёрную жилетку и белую, закатанную до локтей рубашку. Кисти рук были обтянуты кожаными перчатками без пальцев, а глаза скрыты узкой кружевной маской, тоже чёрного цвета. Присмотревшись, я охнул, заметив на его шее чокер. Со всеми этими аксессуарами он выглядел как чья-то влажная фантазия. Сглотнув, я украдкой поправил ставшие тесными брюки. — Да, отлично, здесь нам никто не будет мешать, — кокетливо прошептала мне на ухо Катя, решив, что я остановился, найдя укромное место. Я не стал ее переубеждать. Точнее не успел. Я отвернулся от Максима лишь на секунду, а, когда мой взгляд вернулся к нему, забыл, что собирался ответить Кате. Около Макса уже во всю околачивался Игорь. Сверкая белоснежными зубами, он под смех Максима напялил на голову ободок с кошачьими ушами. Еблан. Катя дернула меня за рукав, и мне ничего не оставалось, как снова обратить на нее внимание. — Это тебе, — она протянула мне огромную валентинку и клюнула в щеку. Безразлично взглянув на подарок, я все-таки взял его и запоздало поблагодарил. Закинув руки мне на шею, Катя потерлась о нее носом и, заглянув в глаза, промурлыкала: — Поехали сегодня к тебе? Мой взгляд нервно дернулся в сторону Макса, и я испуганно высвободился из ее объятий. — Слушай, — устало вздохнул я и наконец решился. — Ты хорошая девушка, и правда мне нравишься, но… — У тебя уже кто-то есть, да? — зло договорила она за меня. — Совсем за дуру держишь? Почему нельзя было сказать сразу, чтобы я ни на что не надеялась? На последних словах ее голос сорвался, а глаза предательски покраснели. Гордо вздернув подбородок, она толкнула меня в грудь и прошествовала мимо. Моментально накатившее облегчение на секунду парализовало. Но напряжение вновь сковало плечи, когда я увидел, как Игорь что-то сказал Максу, а затем протянул ему валентинку. Тот, улыбнувшись, принял ее и в благодарном жесте ладонью прижал к сердцу. А мое собственное, кажется, перестало биться вовсе.