Отражение

После обеда Себастьян поиграл с Кайлом, покопался в своей коллекции дисков и запустил странный французский мультфильм «Трое из Бельвиля». Иногда Себастьян просто обожал его, а иногда ненавидел за мрачный черный юмор. Сейчас жизнь стала такой сюрреалистичной, что «Трое из Бельвиля» были самое то. Если Баки захочет, он присоединится, а нет так нет. Себастьян смотрел и думал о том, что какие бы выверты мироздания не привели Баки Барнса в его дом, Себастьян этому рад. Одиночество давило. Марго ушла давно, никого другого Себастьян не нашел, и, если бы не Кайл, давно бы поехал крышей. Он широко улыбался на камеру, даже когда делал селфи. И время от времени посещал психиатра. Потому что один эпизод депрессии у Себастьяна уже был, и напугал его так, что Себастьян был на что угодно согласен, лишь бы не случилось повторения. Барнс присел рядом, пытаясь смотреть то, что смотрел Стэн, но действо на экране его не захватило ну нисколько, он даже не совсем его понимал, поэтому взялся за начатую книгу, в которую углубился, сидя рядом с хозяином жилища, в котором ему повезло очутиться. — И о чем оно? — интересу ради спросил Барнс, не отрываясь от текста. Не то, чтобы ему было действительно интересно, но вдруг. Ему казалось, что просто его молчаливое присутствие может тяготить Стэна, но уходить от компании он не хотел. Наверное, он просто устал быть один, а Стив все время был чем-то занят, чтобы просто провести с ним время. — О любящей бабушке, ее внуке-аутисте и их собаке, — улыбнулся Себастьян. — Французы делают странные мультфильмы. Но я больше люблю Пиксар. Ты их не видел, наверное. — Даже не знаю, что это, — честно ответил Барнс. — Но, если хочешь, посмотрим, у меня до вечера полно времени. Они посмотрели и начатый мультфильм, и «Корпорацию Монстров», и «В поисках Немо», и «В поисках Дори». А потом опустился вечер. Барнс расслабился от просмотра мультиков, ему было весело и беззаботно, а рыбку Дори, постоянно теряющую память, он глубоко внутри очень жалел, потому что был уверен, что понимает, как ей тяжело. Совместный просмотр мультиков оказался таким завораживающим, он никогда не занимался со Стивом чем-то таким же беззаботным и дурацким, если только в далеком детстве. И сейчас, глядя на взрослого мужика, который с удовольствием смотрит на пушистых и не очень монстров и говорящих рыб, Барнс думал, что они со Стивом упустили больше, чем думали. — Ты поможешь мне уложить волосы? — спросил Барнс, когда закончился последний мультик. — О, конечно, — обрадовался Себастьян. — У меня куча средств для укладки. У меня волосы вьются, а для съемок обычно нужны прямые. Барнс посмотрел на него с легким недоумением, хотя перед глазами еще вставал образ набриолиненного перед танцами Баки, которым он давно не являлся. — Тогда я полностью доверюсь тебе в этом вопросе, — сказал ему Барнс. — А потом ты пойдешь спать, а я гулять. Кстати, какие у тебя планы на завтра? — Тренировка, — Себастьян взял Баки за локоть и направил к своей ванной. — Потом фотосессия для «Пипл», это до вечера. Ну и с Кайлом надо будет погулять. — Я вернусь до рассвета, — пообещал Барнс. — И не буду будить, но приготовлю завтрак, ты чего хочешь? Себастьян задумался. — Хочу-то я фаршированные помидоры и долму, но маринованные виноградные листья нигде не продают, — посетовал он. — Я заказал продукты, через полтора часа привезут. — Долма так долма, — кивнул Барнс, не представляя, где будет искать ранним утром эти самые листья, но уверился, что найдет. Для чего он собирался в лепешку расшибиться, но приготовить то, что хотел Стэн, было ему не очень понятно, но этот человек позволял за собой ухаживать, чего, наверное, Барнсу и не хватало с тех пор, как Стив превратился в Капитана Америку. — Укладка, — напомнил Барнс. В ванной Себастьян усадил Баки на пуфик, расчесал ему волосы — густые, блестящие, темно-каштановые. Сначала Себастьян взял щетку, потом расческу с частыми зубьями. Взял гель для укладки и зачесал волосы Баки назад, открывая высокий лоб. Возиться с волосами Баки было странно, но приятно. Баки хорошо пах — собой и хорошим шампунем. Никакой туалетной воды. Уложив Баки волосы, Себастьян собрал их в низкий хвост, расчесал и его, и сообщил: — Готово. Тебе нравится? В процессе того, как Стэн возился с его волосами, Барнс почти урчал, зажмурившись от приятных ощущений. Похоже, ему сильно не хватало тактильного контакта, и эти незамысловатые действия он воспринимал как ласку. — Здорово, — посмотрел он на себя в зеркало, открыв глаза. Было жаль, что нежные руки больше не перебирают его тяжелые пряди, не касаются его аккуратно, уверенно. — Спасибо. Пойду собираться. Одевшись, он снова посмотрел на себя в зеркало, понимая, что видит не себя, а кого-то другого, незнакомого, так сильно его изменили костюм и укладка. Сквозь этот образ пробивался другой — довоенного Баки, который был практически забыт, но Барнс сам не заметил, как улыбнулся своему отражению широкой задорной улыбкой, которая, казалось, уже никогда не озарит его лицо. — Ты мне нравишься, — сказал Себастьян, когда Баки вышел к нему в костюме. — Ну то есть ты мне вообще нравишься, не подумай неправильно, но этот образ… Очень стильно. Впечатляет. Только лоб расслабь, у тебя слишком суровые брови. Больше легкомысленности, больше беспечности. Может, тебе выпить для запаха? На тебя же алкоголь не действует? Барнс попытался расслабить лоб, как ему и посоветовали, и у него даже получилось. Он долго всматривался в себя, все четче видя давно забытый образ парня, который умер в далеком сорок третьем. — Я себя очень странно чувствую, — признался Барнс. — Словно вспоминаю что-то, вспоминаю, каким был, — но оборвал мысль. — Для запаха надо облиться виски или влить в себя бутылку. Так что ну его, продукт переводить. Ладно, до завтра, — Барнс лучезарно улыбнулся и выскользнул в окно на пожарную лестницу, не издав ни звука. Себастьян проводил его взглядом, очень надеясь, что Баки нигде не засветится и не придется разбираться с полицией. Он так распереживался, что на ночь выпил ромашкового чаю с медом, чтобы успокоиться, хотя не любил ни ромашку, ни мед. Барнсу особо некуда было торопиться, и он почти час шел по Бруклину, прежде чем поймать такси, которое отвезет его в центр Бронкса. Пока ехали, таксист трещал без умолку, но Барнс не реагировал на его треп, глядя в окно, пока тот не заметил, что он ему кого-то напоминает, на что Барнс заверил его, что он ошибается. Так же таксист заметил, что негоже такому господину ехать ночью в Бронкс — только неприятностей на свою голову искать, но Барнс заверил его, что у него там назначена встреча и все будет хорошо. Больше таксист к нему не приставал, сказав, что, раз так, то ему виднее. Распрощавшись в центре Бронкса с таксистом, Барнс пошел вниз по улице, медленно направляясь в сторону Манхэттена, ища приключений на свою голову. Он скинул пиджак, держа его в руках, отпустил вестибулярный аппарат и шел, чуть покачиваясь, словно изрядно выпивший человек, забредший не туда. Долго скитаться по району ему не пришлось. Всего через полчаса неспешной ходьбы он наткнулся на троих чернокожих ребят явно бандитского вида. Они двинулись к Барнсу раньше, чем тот предполагал, а в руке одного из них сверкнул нож. — Эй, дядя, — обратился к нему один из бандитов, — тут платная дорога. — Что? — изобразил глубокое непонимание Барнс. Наверное, если бы Стэн видел его сейчас, то поразился бы, как живо сам Барнс может играть. — Я просто заблудился, домой иду. — Бабло гони и иди себе с миром, — как-то даже нежно сказал бандит. — У меня нет денег, ребята… — как можно более растерянно сказал Барнс. — Значит, возьмем то, что у тебя есть, — злобно рыкнул второй, и они принялись окружать Барнса. Как только вся троица заняла удобные позиции, Барнс резко кинул пиджак в лицо тому, кто был с ножом. Парень выкинул вперед нож, но пронзил пустоту. Барнс резко ударил в сторону правой рукой, ломая нос второму противнику, тут же вырубая его, третий вообще не понял, что случилось, так как был схвачен за горло металлическими пальцами и качественно придушен, пока Барнс вырубал ногой в дизайнерской туфле первого. Все произошло так быстро, что троица осыпалась на землю, как яблоки с яблони, не успев ничего понять. Барнс быстро обшмонал горе-бандитов, изъяв у них баксов двести налички (откуда только взялась), грамм какой-то наркоты и глок без запасной обоймы. Подхватив пиджак и отряхнув с него пыль, Барнс быстро исчез в переулке, уверенный, что там его никто не ждет. Теперь ему нужен был «язык», который расскажет ему, где или найти нужного человека, или сам скажет, где тут подпольное казино. Барнс вышел с другой стороны переулка и пошел самыми темными подворотнями, чтобы найти искомое. Ему повезло больше, чем он ожидал: в одном из переулков он заметил, как какой-то мужик продает другому пистолет. Он тихо подобрался поближе, дождался, когда сделка будет заключена, а ненужный свидетель покинет место действия, и, неслышно подойдя к торговцу сзади, обхватил его бионикой за горло, крепко сжав, но так, чтобы тот не потерял сознание. — Т-ш-ш-ш, — нежно прошипел ему на ухо Барнс, — мне нужна информация. Ответишь на мои вопросы и будешь жить. Согласен? — Д-д-да, — заикаясь отозвался мужик, которого явно не готовили к таким событиям. — Мне нужен торговец личностями, — без обиняков сказал Барнс. — Ты назовешь мне его имя, и как мне его найти. И тогда переживешь эту ночь. Понял? — Барнс говорил спокойно-холодно, без тени эмоций, что обычно пугало до усрачки. — Хорошо-хорошо, — задыхаясь промямлил мужик. — Хулио Кортес, на перекрестке Орлофф-авеню и Кэннон Плэйс есть бар. Спроси там, тебе подскажут. — Спасибо, — поблагодарил Барнс, придушивая «языка», чтобы тот не пустил ему пулю в спину, пока он будет уходить. Аккуратно прислонив бессознательное тело к крылу машины, Барнс понял, что понятия не имеет, где находится означенный адрес. Он быстро обшмонал «языка», забирая пять с лишним штук налички и телефон с навигатором, и полез исследовать арсенал. Барнс понимал, что автомат он отсюда не утащит, но еще один глок ему бы не помешал. И патроны к нему. Найдя искомое, Барнс вбил в навигатор нужное место и пешком отправился туда, прикидывая, что доберется быстро. Оба глока он засунул за пояс и снова накинул пиджак на плечи. Он добрался до бара через час, проклиная навигаторы на чем свет стоит, и бар был вполне себе открыт. Обычный заштатный бар, в котором часто тусовались забулдыги и проходимцы. В своем костюме Барнс там выглядел неуместно и нелепо, но делать было нечего. Он подошел к стойке и вгляделся в бармена, сурового мужика, забитого татуировками от макушки до, наверное, пяток, здоровенного, как медведь. — Двойной бурбон, — заказал Барнс и, дождавшись, пока перед ним поставят напиток, сказал. — Мне сказали, тут я могу найти Хулио Кортеса. — Пей и проваливай, — рыкнул на него бармен. — Не знаю таких. — Тогда скажи, что у меня есть пять штук задатка, — предложил Барнс. Этих пяти штук ему было совершенно не жалко, даже если они уйдут «в молоко». Он проверял и был уверен, что его тоже проверяют прямо сейчас. Бармен обслужил еще пару завсегдатаев, а потом скрылся в подсобке. Барнс прекрасно понимал, что слишком дорого одет для копа, но слишком странно для обычных посетителей, поэтому спокойно ждал. — Вали отсюда, только за выпивку заплати, — рыкнул на него вернувшийся бармен, и Барнс, хлопнув стакан, расплатился, оставив на чай, и вышел. Он уже собирался завернуть за угол и выйти на улицу ловить такси, когда его окликнули из темноты парковки у бара. — Эй, мужик, — позвали его, и Барнс, ничего не боясь, пошел на голос, четко видя в темноте невысокого латиноамериканца. Он был уверен, что это не сам Кортес, но его человек. — Чего тебе? — грубо спросил Барнс. — Ты, значит, ищешь Кортеса? — спросил мужчина, при ближайшем рассмотрении похожий на крысу. — Ну я, а что? — пожал плечами Барнс. — Что тебе надо? — оживился тот, ощупав взглядом. — Ищу нового себя, — ответил Барнс. — Пластическая операция стоит десятку, если без излишеств, пятнарик — расширенная версия, — потирая ручонки, отозвался крысюк. — Тебе какую? — Расширенную, — уверенно ответил Барнс. — Сколько задаток и как долго ждать? — На все про все — неделя, — хитро улыбнулся крысюк. — Задаток — треть. Барнс достал из кармана пресс денег и дотошно пересчитал их. Он понимал, что его могут наебать, но, если его наебут, он придет сюда уже не такой добрый и разберется по-своему. — Пройдемте, я сделаю фото, — широко улыбнулся крысюк, предлагая пройти в задние помещения бара. Они прошли, Барнса усадили на стул и сделали фото, даже показали ему, чтобы клиент остался доволен. Клиент остался. — Какое имя желаете? — вновь улыбнулся крыс. — Джеймс Барнс, — уверенно ответил Барнс, совершенно не смущаясь. — О, любитель супергероев, — протянул крысюк, а Барнс только непонятно улыбнулся. — Приходите через неделю, вам скажут, куда подойти, — еще раз улыбнулся крысюк. — Может быть, вы подскажете мне, где бы я мог интересно провести время за покером? — напоследок поинтересовался Барнс. — Исключительно как нашему клиенту, — протянул ему визитку крысюк, на которой был выбит адрес. — Антонина, — загадочно закончил он. Барнс запомнил слово и покинул заведение. Оказалось, что прошло не так много времени, но рынки все равно открывались рано, и Барнс, выйдя на улицу и поймав такси, нежданно-негаданно проезжавшее здесь, попросил отвезти его на фермерский рынок. Он простоял рядом с ним до самого открытия, а потом долго выбирал ингредиенты для долмы, найдя рецепт поисковиком в телефоне. С одной стороны, Барнсу было все это не сложно, он мог выспаться и днем, когда Стэна не будет, но с другой, он не понимал себя. Чего его несет на закрытый еще рынок, чтобы ждать и ждать, пока он откроется, а потом еще придирчиво выбирать продукты из нагугленного и наизусть вызубренного рецепта? Барнс совершенно не понимал, почему, но хотел сделать Стэну приятное, причем не какое-то простенькое, а вот такое хитровыебнутое. Получив в свои руки все необходимое, он поехал в дом Стэна и, забравшись все по той же пожарной лестнице с пакетом продуктов, принялся шаманить на кухне. Когда все было готово, он сел за стол, сварив себе чашку кофе, чтобы дождаться пробуждения Стэна, но уснул, положив голову на руки, прямо за кухонным столом.