Отражение

Себастьян увидел Баки сразу за гейтом. Он улыбнулся, широко и облегченно. Подхватил с ленты свои вещи и пошел к нему, не обращая внимания на то, что его фотографируют на телефоны. — Баки, — негромко сказал он, подойдя ближе. Барнс успел вернуться, успел забрать Кайла, успел к прилёту рейса Себастьяна, и сейчас, когда он был так близко, когда уже можно было быть рядом, но ещё нельзя касаться… Этот момент просто сводил с ума, напряжённое желание трещало в воздухе, готовое взорваться одним единственным прикосновением, которое положит конец их горе-конспирации. Барнс протянул руку и чуть коснулся Себастьяна живыми пальцами, забирая чемодан. — Я ждал тебя, — выдохнул Барнс, мечтая только об одном — сжать в объятиях и не отпускать. — Идем, — Себастьяну казалось, что между ними воздух искрится. — Скорее. — Хорошо, — только когда они сели в такси, и Барнс смог переплести свои пальцы с пальцами Себастьяна, он понял, что его отпускает. Себастьян ненадолго опустил голову на плечо Баки, потом выпрямился. — Как Кайл? — спросил он, чтобы хоть что-то спросить. — Хорошо. Кайл отлично провел время, в отличие от меня, — Барнс сжимал пальцы Себастьяна до боли. — У нас все прошло хорошо. Себастьян погладил ладонь Баки большим пальцем. — У меня тоже. Закажу ужин, — он потянул из кармана телефон. Барнс не стал препятствовать. Только сейчас он понял, как на самом деле тяжело было скрывать свое присутствие от Себастьяна. Он даже подумал, может быть, стоит ему рассказать об этом, но потом решил, что не надо. Незачем ему вникать в незаконную деятельность Барнса. — Завел себе какие-нибудь новые знакомства? — спросил он. — Меня поймала Эллисон Барнетт, подсовывала сценарий. Я даже смотреть не стал. Джон бы меня вздрючил, если бы я согласился на роль в обход него. К тому же, «Игра на выживание» была до невозможности скучной даже в процессе съемки. Я, конечно, люблю свою работу, но даже у меня есть свои стандарты. — Что значит «даже»? — не понял Барнс. — Джон — мой агент, — принялся объяснять Себастьян. — «Игра на выживание» — фильм, в котором я играл в две тысячи одиннадцатом году. Барнетт написала для него сценарий. Так понятнее? — Да, так понятнее, — кивнул Барнс. Едва переступив порог своей квартиры, Себастьян вжал Баки в стену и впился поцелуем в его рот. Он изголодался за эти три дня. Так изголодался! Барнс застонал, с силой проходясь руками по спине Себастьяна, сжал ягодицы, а потом принялся снимать с него куртку, словно просто содрать хотел. Он не хотел в спальню, потому что до спальни было слишком далеко, он хотел прямо здесь, в прихожей. Барнс вжал Себастьяна в себя, с трудом оторвался от его губ, и стек на колени перед ним. Себастьян стянул куртку и расстегнул брюки. Член уже стоял, как солдат на параде. — Баки, — низко, просяще произнес Себастьян. — Да? — мурлыкнул Барнс, точно зная, чего от него хотят, потому что он и сам этого хотел. Он вжался лицом в пах, а потом резко дёрнул с Себастьяна брюки вместе с бельем, жадно заглатывая его член, принимаясь сосать. Он сжимал его шикарную задницу, насаживаясь на член так глубоко, как только мог. Себастьян только и мог, что стонать. У него подкашивались ноги, а в голове взрывались фейерверки. У Баки был совершенно божественный рот. Себастьян ощущал, как подкатывает оргазм — со скоростью гоночного болида. Барнс чувствовал, что Себастьян скоро кончит. По громким стонам, по тому, как он жадно поддавал бедрами, по тому, как по его телу прокатывала дрожь. Он сильнее сомкнул губы, прижимая член языком к небу, облизывая ствол. Барнс обожал эту власть над Себастьяном, когда вроде бы трахали его, но на самом деле только он сам решал, продлить пытку удовольствием или приблизить разрядку. Себастьян закричал, выгибаясь и чувствуя, что взрывается, распадается, тает в наслаждении. У него подломились колени, и он бы упал, если бы Баки его не поддержал. Барнс усадил Себастьяна себе на колени, просто позволил сползти, и с наслаждением поцеловал. Член, казалось, пульсировал от желания, но он не спешил, зная, что все будет, вот сейчас они поднимутся с пола в прихожей, доберутся до ванной, и все будет. Сейчас, снова находясь близко-близко, держа Себастьяна в объятиях, Барнс упивался этой близостью, впитывал это ощущение полного единения, практически слияния. — Господи, — выдохнул Себастьян. — У меня ни с кем не было так, как с тобой! Он чувствовал бедром стояк Баки, но пока был не в силах пошевелиться. Даже Кайла, радостно топтавшегося по голым ногам и облизывающего ему лицо, отпихнуть не мог. Отодвинув потявкивающего от радости Кайла, Барнс прижал Себастьяна к себе и не собирался выпускать, и ему было наплевать, что так сидеть было ни фига не удобно. — Как же я скучал, — Барнс погладил Себастьяна по волосам. — Я тоже, — Себастьян прижимался к нему и чувствовал себя абсолютно защищенным. От всего. — Пойдем в спальню. До спальни они добрались только минут через десять, потому что Себастьян не спешил вставать, а Барнс — выпускать его из объятий. Уже в спальне, все ещё не в силах оторваться от Себастьяна, Барнс кое-как, совершенно неэротично вытряхнул его из одежды, порвав футболку. Сам он тоже вывернулся из одежды и прижался кожа к коже, выдыхая с протяжным стоном, наслаждаясь жаром желания, которым полыхал Себастьян. Себастьян гладил его везде, где мог дотянуться, и целовал в шею — шея у Баки была особенно чувствительная. — Хочу тебе отсосать, — сказал он. — Мне сегодня под утро приснилось, как я тебе отсасываю. — Тебе во сне удалось довести дело до конца? — улыбнувшись, спросил Барнс, и предложил: — Давай сначала в душ. Хочу тебя искупать. — Успеется, — Себастьян сполз ниже, демонстративно облизнулся, глядя на Баки, и тронул кончиком языка головку. Весь полет он вспоминал свой сон и изнывал от желания ощутить во рту этот толстый член, достающий до самого горла. Барнс судорожно сжал плечи Себастьяна, боясь кончить только от этого мимолётного прикосновения. Он даже не представлял, как на самом деле хотел его все эти дни, и это желание только подстёгивалось невозможностью прикоснуться, даже подойти. Эту пытку никак нельзя было назвать сладкой, но ее результат был потрясающим. По телу прокатывали волны мелкой дрожи, пальцы руки и ног покалывало от предвкушения. Барнсу было так хорошо, что почти больно. Себастьян удобно устроился между раздвинутых ног Баки и принялся вылизывать ему яйца, забирая в рот то одно, то другое. Наигравшись, он провел языком от основания члена до уздечки, приласкал дырочку уретры и наконец взял в рот, стараясь насадиться как можно глубже. Запах и вкус Баки его пьянили, дурманили голову. Барнс старался просто дышать, и как можно медленнее, чтобы сразу не взорваться от наслаждения. Он обхватил голову Себастьяна обеими руками, поглаживая большими пальцами виски. Он не пытался как-то подтолкнуть Себастьяна, направить, он просто хотел гладить его, чувствовать. Барнсу было жарко, одуряюще жарко, в голове мутилось, он ощущал все сразу и ничего, кроме ласкающего рта. — Только… не… не останавливайся… — простонал он. Себастьян принялся сосать энергичнее, забирать как можно глубже. Он не делал ничего замысловатого, никаких изысканных ласк. Ему хотелось грубо и по-простому. Чувствуя, что практически на грани, Барнс убрал руки, боясь сдавить слишком сильно, оперся ими о кровать, выгибаясь всем телом. У него пальцы на ногах поджимались, так было ярко, невероятно, так даже впервые не бывает, так бывает, только тогда, когда отдаешь всего себя, принимая все, что тебе могут дать. Себастьян сглотнул, когда в горло ударила горячая струя. Баки был вкусным, густым, чуть сладковатым. Себастьян нежно вылизал его, касаясь осторожно, словно перышком, и вытянулся на постели рядом, чувствуя, как саднит уголки рта. В первые секунды нахлынувшего оргазма Барнсу показалось, что он сейчас расплачется от счастья и накрывшей его эйфории. Он застонал, зажмурив глаза, как от боли, давая наслаждению затопить себя. Перевернувшись, Барнс обнял Себастьяна и поцеловал, чувствуя свой вкус на его губах. В душ уже не хотелось, ничего не хотелось, кроме того, чтобы лежать рядом и нежно касаться друг друга, почти невесомо, только обозначая прикосновение. Себастьян казался таким невероятно близким, родным до боли и желанным. — Я бы хотел увезти тебя на пару дней куда-нибудь, где мы могли бы гулять днём, взявшись за руки, и целоваться, не думая о том, что кто-то это может сфотографировать и выставить на всеобщее обозрение, — признался Барнс. — А лучше на две недели, — улыбнулся Себастьян. — Хочу в отпуск. Только есть ли такие места? — Все можно найти, вопрос, где и как добираться, — ответил Барнс. Он уселся на Себастьяна сверху, потершись ягодицами о его пах. — Хочу тебя. — Ты неутомим, — Себастьян рассмеялся. — Я хочу на Карибы, но туда только самолетом. Или куда-нибудь в канадскую глушь? Но там комары... — Я могу туда доехать и на машине, а потом на лодке, — предложил Барнс, поглаживая Себастьяна по животу и груди, прихватывая соски. — Просто это займет больше времени. Мне или выехать надо будет раньше, или ты меня там подождёшь. — Можем поехать вместе… — начал Себастьян и тут же сообразил: — А нет, не можем. Таможня. Я продумаю, как все организовать, чтобы там был минимум людей. В идеале — вообще никого. — Ехать через Мексику, а таможня в Мексике не вызовет у меня никаких проблем. Там шлагбаум на дороге и будка с погранцом, — улыбнулся Барнс. — Так что все в порядке. — Значит, нужно будет арендовать машину, потом лодку или катер… — задумался Себастьян. — Но сначала надо будет выгрызть эти две недели из моего графика. Ближе к сентябрю. У него забурчал живот. — Ужинать и Кайл, — Себастьян поцеловал Баки в подвздошную косточку и поднялся. — Ночь на дворе, — поймал его руку Барнс. — Я гулял с Кайлом, а вот ужин надо заказывать. Или ты просто хочешь пройтись? — Просто у меня в голове каша после перелета, — объяснил Себастьян, натягивая штаны. Раздался назойливый звонок в домофон. — Вот и ужин. Я еще в такси заказал. Ужинали за непринуждённым разговором. Как ни странно, им было о чем поговорить оторвано от непосредственной жизни Баки Барнса, как живого, так и персонажа, и не о работе и поездках Себастьяна. После ужина, засунув посуду в посудомойку, Барнс обнял Себастьяна со спины, целуя в шею. — Я получу свой десерт? — мурлыкнул он, вжимаясь своим стояком в его задницу. — О да, — заверил Себастьян. — Непременно. И Барнс получил. Всего, что хотел, в полном объеме. Каждый толчок Себастьяна в его задницу погружал Барнса все глубже в пучину удовольствия, чтобы он захлебнулся в нем, оглашая комнату громким стоном. — А ведь тебя не было рядом всего три дня, — тяжело дыша, почти прошептал Барнс, не представляя, что же могло быть через неделю или больше. — Это еще немного, — Себастьян растянулся на кровати, гладя Баки везде, где доставала рука. — Хотя много, конечно. Давай спать? Барнс притянул его к себе, обнимая и укладывая голову себе на плечо, поцеловал. — Спи, спи, мой хороший, — на Барнса нахлынула бесконечная нежность к Себастьяну. Он сжал его в объятиях, но ослабил хватку, чтобы Себастьяну было удобно лежать. Фраза «я люблю тебя» не отражала и сотой доли чувств, которые Барнс испытывал к Себастьяну, и он не знал, как их выразить, потому что, что бы он ни сказал, все было не то. Себастьян почти мгновенно провалился в спокойный сон. Снились ему огни клуба и Баки в его тенях.