Drowning Sorrows

— Чёрт! — Гермиона выругалась, как только её босые ноги коснулись ковра в моей комнате. — Боже! Я не могу поверить, что это всё реально случилось! Теперь, когда мы оказались за пределами её комнаты, мне вся эта ситуация показалась довольно забавной. Я пытался сдержать смех, но мои усилия были напрасны. — Это не смешно, Фред! — Она зло посмотрела на меня. — Как ты можешь смеяться над этим? — Нет, это смешно, — я возражал. Я покопался в шкафу, доставая нескольких футболок и шорты, потому что оба мы всё ещё были голые. Я бросил ей один комплект, который она ловко поймала в воздухе. — Подумай хорошенько, Гермиона. Это чертовски весело. — Нет, это не весело! — Она чуть не плакала, гневно засовывая ноги в зеленые шорты, которые я ей бросил. — Я никогда в своей жизни не чувствовала себя так унизительно! А ты смеёшься над этим. — А что в этом унизительного? Мы занимались сексом. Люди иногда это делают, — мои трусы теперь были на месте, я улыбнулся и сунул голову в ворот футболки. — Люди делают это наедине! А только что двое моих лучших друзей увидели, как я трахалась с их старшим братом! — И ты вообще не находишь это забавным? — Нет! — Она закричала. Она гневно натянула мою большую футболку на своё худое тело и сейчас запустила пальцы в волосы. — Черт! — Успокойся, Гермиона, — я пытался её приободрить. — Это не конец света. И я вообще не понимаю из-за чего сейчас весь этот спор между нами. — Мы не спорим! — Она яростно закричала. — Конечно, возможно я тебя выбесил своим смехом… — Начал я. — Потому что ты всё ещё продолжаешь смеяться! Это не смешно! — Нет смешно! — Мой голос стал жёстким. — Если бы ты просто успокоилась и подумала о случившемся рационально… — Я не хочу думать рационально! — Послушай… — Начал я, пытаясь сделать свой голос на столько спокойным, каким только он мог быть. — Я не пытаюсь унизить твои чувства. Я просто не вижу смысла волноваться о том, что ты уже не можешь изменить. Это случилось — мы не можем это изменить. Теперь нам нужно решить, что делать дальше. Продолжать сердиться или отпустить ситуацию… — Конечно, тебе легко говорить! Не каждый рождается с таким отношением к жизни, как ты, — она разочарованно взглянула на меня. — На самом деле, каждый, — тепло улыбнулся я, надеясь, что она успокоится. — И я таким не родился. Оптимизм — это интеллектуальный выбор. — Ты так говоришь потому, что ты — человек, который никогда ничего всерьез не воспринимает! Мистер Счастье, который не знает забот. Ты никогда ни о чем не заботишься. — Значит, вот, как ты обо мне думаешь? — Я недоверчиво посмотрел на девушку. — Ты думаешь, я все время счастлив? И не могу быть серьёзным, да? — А как ещё, Фред? Ты когда-нибудь воспринимал хоть что-то всерьез? Твой брат-близнец мог умереть — он потерял ухо — а ты смеялся над этим! — Ты не можешь судить меня! — Внезапно я почувствовал злобу, повышая голос. — Я не иду по жизни без забот. Я могу быть серьезным. Просто я не устраиваю паники, когда что-то не идет так, как я хочу. И на твоём месте я бы не говорил так о той истории с Джорджем! Тебя не было рядом, когда я его впервые увидел. Я думал, что сам умру, когда увидел его на диване в луже крови. Это Джордж первый пошутил. Он просто хотел мне напомнить, что потеря уха — не самое страшное, что с ним могло произойти. Прости, что я не рыдал — наверное, тогда бы ты удостоверилась в моей любви к брату. Я решил не оплакивать потерю его уха, а отпраздновать то, что он остался жив! — Послушай, Фред… — Начала она. — Нет! Это ты послушай! Я не из камня сделан! У меня тоже есть чувства! И свои переживания… И мне не всё равно! Я просто смотрю на проблемы не так, как ты. Жизнь —это трагедия для тех, кто чувствует, и комедия для тех, кто думает. Отключай хоть иногда чувства и смотри на проблему, как на шанс сделать жизнь лучше. Что плохого в том, что случилось сегодня? Объясни! Что такого страшного произошло? — Действительно! Я всего лишь занималась сексом с братом своих друзей! Что они обо мне подумают? Что они подумают о тебе? Тебе все равно? — Спросила она. — Я не думаю об этом. И тебе советую не думать, — твердо ответил я. — Ну случилось это… Будь собой. Будь той Гермионой, какой ты являешься. Говори то, что чувствуешь. Потому что те, кто будет против — не должны тебя волновать. А те, кто тебя волнуют — возражать не будут, — я ударился в философию. Я смотрел ей в глаза, надеясь, что она понимает, о чём я говорю. — Мы не сделали ничего плохого! Люди занимаются сексом. Мы — взрослые люди. И всё произошло по нашему согласию. Нет ничего неправильно в том, что мы делали. — Ты просто не понимаешь, — она покачала головой. Гермиона не знала, как подобрать слова. — Если честно, то да — не понимаю, — мой голос был резким. Я отошел и посмотрел на неё. — Я не понимаю, почему ты всё время переживаешь о чём-то. Я не понимаю, почему ты так легко заводишься. Я не понимал, почему ты держала всё это в секрете. Но кажется я, наконец, понял, почему мы скрывались. Она посмотрела на меня растерянно. — Прости, если отношения со мной позорят тебя, — продолжил я. — Я не понимал, как бы тебе было стыдно, если бы про нас кто-то узнал. Ты ведь думаешь, что я всего лишь глупый Фред Уизли — шут. И гожусь только на то, чтобы со мной можно было посмеяться, ну и потрахаться! Поэтому ты стеснялась быть со мной открыто. — Это вовсе не так! — Она вызывающе кричала. — Как ты вообще мог подумать, что я такая… Поверхностная! — Тогда объясни мне… — Я потребовал. — Как я могу быть твоим другом, если ты меня стыдишься? — Я тебя не стыжусь! Я не знаю, почему держала наши встречи в секрете! — Она охрипла от крика, а глаза её наполнились слезами. — Мне просто очень нравилось быть с тобой, и я боялась, что… Если вдруг кто-то встанет между нами. — Вот именно этот секрет и встал между нами! — Я не хочу, чтобы это так было, — она заплакала. — Но так оно и есть. Нам нужно решить, что делать дальше, Гермиона… Чего ты хочешь? — Я не знаю, что делать и чего я хочу! — Грейнджер плакала, слезы текли по её раскрасневшимся щекам. — Ну, вот когда выяснишь — дай мне знать! — Я был зол, как на неё, так и на себя. Её слёзы только усиливали мой гнев. Я снова причинил ей боль. Но мне тоже было больно, а она, видимо, даже мысли такой не могла допустить — Фреду Уизли больно! Я сжал челюсть и, бросив злой взгляд на девушку, вышел, хлопнув дверью. Хоть я и знал, что она ушла почти сразу, ту ночь я провел на диване. Джордж постоял у моих ног несколько минут. Он просто смотрел на меня, не зная, что сказать. Я прятался от его взгляда. Мне казалось, что он меня и жалеет, и злится на меня. Постояв так немного, он развернулся и скрылся в своей комнате, оставив меня одного наедине с мыслями.