Часть 9.
15 октября 2023 г., 14:46
После сложного трудового дня я уже выходил из офиса, чтобы направиться на отработку долга. Мне пришли указания с неизвестного номера, это оказался какой-то Степан Генрихович, как было написано: «Правая рука Альберта Романовича». Короче, скинул большой босс мою бренную тушку на какую-то шестёрку. Сомневаюсь я что-то, что это действительно правая рука, скорее уж мизинец левой ноги. Ну, для меня так хотя бы всё понятнее стало, а то я что-то нервничать начал, почему такой человек со мной лично таскается. И долг отработаете, Артём Андреевич, и никто закапывать вас не будет, и ресторан оплачу! Прям фея-крёстная, а не мафиозник. А так можно считать, что это всё было своеобразным собеседованием. Да, необычным, но простите — и работаю я не в государственном учреждении.
Под такие мысли я вышел из лифта. Дойдя до выхода, мой зоркий взгляд засёк заведённую машину каменной рожи, а сам онный стоял возле, глядя на входную дверь. Я надеялся, что это представление разыграно не в мою скромную честь, но вот проверять мне совершенно не хотелось, ведь второго шанса у меня не будет. Если представление всё-таки для меня, то мне нужно будет время отвязаться от навязанного общения. А вот лишнего времени у меня нет (да у меня никакого нет). Сейчас мой приоритет другой мужчина, считающий себя центром вселенной.
Так. Проблема есть? Есть. Значит, надо решать. Я пооглядывался по сторонам, и мой взгляд зацепился за охранника, с которым я пару секунд назад попрощался. А где мой новый лучший друг? Он станет таковым, если спасёт моё великолепие. Ведь это явно мечта всей его жизни — иметь такого друга, как я. Быстро подойдя к охраннику, я завёл разговор.
— Трудитесь? — поинтересовался я, растягивая губы в улыбке.
Ну, не начинать же сразу с места в карьер? «Где твой начальник?» — некрасиво как-то, но и на долгие вступления времени тоже нет.
— Мгм, — буркнул мужчина средних лет, только на мгновение оторвав взгляд от монитора и взглянув на меня.
— А вы не подскажете, где Дмитрий Васильевич? — вот тут-то он обратил своё внимание полностью на меня, просканировав взглядом.
Моя идея была достаточно проста: Дима часто ставит машину позади офиса, ближе к запасному выходу, а ключи от дверей у него есть в силу должности.
— А зачем тебе?
— Он мне сказал, чтобы я подошёл.
На лице мужчины появилась усмешка. Догадываюсь, что у него в голове, зачем такого щенка мог позвать его прекраснейший (а мне кажется, что все охранники просто не могут надышаться на своего начальника) босс. Даже как-то обидно. Но не в моей ситуации начинать выделываться.
— Ну, он у себя, — я быстро поблагодарил его (всё-таки я воспитанный мальчик) и почти побежал в направлении кабинета. — Только ты учти, если тебя не звали, то лучше не стоит туда соваться, Дмитрий Васильевич занятой человек, и у него нет времени слушать всякий бред малолеток.
Ага! А я что говорил! Дмитрий Васильевич весь такой крутой, занятой. А мы тут все шишки пинаем и самолётики бумажные собираем. Да и что может быть нужно от начальника охраны? К нему прям каждый день с какими-то предложениями подходят?
Аккуратно постучав в тёмную дверь, но не дожидаясь разрешения (время уже размахивало хлыстом возле меня, подгоняя) и зайдя, я увидел немного захламлённый кабинет. Какие-то бумаги то тут, то там, пара кружек из-под кофе (как мне показалось), а на чёрном офисном кресле восседал Дмитрий Васильевич, который встретил меня злобным взглядом, медленно меняющимся на удивлённый по мере узнавания визитёра.
— Привет, ты не занят? Можешь мне помочь? Очень надо, я опаздываю, если бы ты мог меня подкинуть — был бы очень благодарен, — затараторил я, проглатывая половину букв, надеясь, что в шоковом состоянии он просто не сможет мне отказать.
— Стоп-стоп-стоп, помедленнее, я ничего не могу понять. Куда тебе и зачем так срочно? — он взглянул на металлические наручные часы. — Рабочий день уже закончен.
— Ну, знаешь, у меня есть жизнь и вне работы. Докинь меня, пожалуйста.
— Ладно, хорошо, пойдём, — Дима встал, взял со спинки кресла чёрный пиджак, накидывая его на ходу.
— И даже не спросишь, куда мне?
— Да мне в целом неважно, раз тебе так срочно нужно, — мужчина равнодушно пожал плечами, закрывая кабинет.
***
— Боже, ты меня спас! Спасибо большое! Ну ладно, бывай, — я открыл дверь машины. — Может быть, я тебя подожду? Потом домой докину? — а вот это уже, Дмитрий Васильевич, лишнее. Спасибо вашему дому, теперь нам пора идти к другому. — Не-не-не, я надолго, а потом к другу поеду, давно не виделись, — сочинять на ходу мне не привыкать, считаю, что это очень хорошая способность. — Ладно, бывай. — Угу, давай-давай. Я, не будь дураком, назвал немного другой адрес, где ближе всего находился офис банка. Вот сейчас я от него и иду к казино. Бомжей сегодня не было, а вот на улице стало значительно холоднее, осень брала своё. Поёжившись, я подошёл к той же лысой компании. Синяки на лице не прошли с прошлого раза. Удивительно, правда? За два дня ведь и следа не должно было остаться. — Всем привет, — громко сказал я. Переговаривающаяся толпа затихла. В мою сторону никто даже не повернулся. Ах, да! Как же я мог забыть? Я же за жопу должность получил. Если честно, то за какого идиота они меня держат? Кто, блин, на должность охранника через постель проходит? Может, я чего-то не знаю? Или они конченые имбецилы, что вероятнее. Интересно, а их прямой начальник в курсе, какие сплетни распускают его работники? Встав рядом с этой компанией, я осмотрелся. Здесь никогда не бывает случайных прохожих, даже не представляю, как это получается, только иногда ошиваются бомжи. Все, так или иначе, связаны с криминалом. Это словно маленький город внутри другого города. Какие-то из громил закурили. Я тоже пытался перейти на ту сторону, туда, где взрослые мужчины стоят за офисами и обсуждают какие-то важные дела. Чего уж врать — я думал, что это так круто. Ну, когда я был мелким, мне так казалось. В четырнадцать мне показалось, что я достаточно созревшая и взрослая личность, чтобы стать крутым. Уверенность мою укрепила компания пацанов в колледже, в который я только поступил. Зайдя в туалет, я увидел, как пятеро пацанов курили. И все такие в чёрном, кто-то с татуировками, кто-то с цепями на шее, кольцами на пальцах. Мне — пацану, который вчера закончил школу, они казались чем-то недосягаемым. Ну, я и решил к ним приблизиться, попросил сигаретку... Каким чудом я в том туалете лёгкие свои не оставил — до сих пор остаётся загадкой. Кашель был диким. Стоит ли говорить, что пацаны ржали с этого, как заправские жеребцы. С ними мы всё-таки стали общаться, а этот случай мне припоминают до сих пор. Курить после я пробовал ещё пару раз, но все попытки были фатальными. Решив, что это не судьба, я забросил эту идею. Сейчас этому даже рад. Я оглянулся на входную дверь, в этот момент она открылась, и свету явился Гена. Я даже немного обрадовался ему. Одна мысль часто посещала мою голову — почему американцы всегда называют жутких русских типов Борис? Вот же, Геннадий! Это же куда грубее и устрашающе. Не понимаю их. Я подошёл к нему (нужно же поздороваться с начальством). — Привет, болтун, — если бы не его добрая ухмылка, я даже бы обиделся. — Сегодня всё безобидно. — Да-а-а, — протянул сомнительно я. — Помнится, прошлый раз вы мне что-то похожее сказали, — я благоразумно не стал задевать тему чёртова трупа. Труп, твою мать! Его убили на моих глазах! Сказать по правде, мне теперь снятся кошмары. — А мои синяки на лице говорят об обратном. — Не-е-ет, сейчас всё реально налегке пройдёт. Сегодня мы больше для антуража. Будет что-то типа званого ужина. Соберутся крутые дяди и будут с пафосным видом обсуждать погоду за окном. Но при этом стоит же показать, у кого кошелёк больше да статус повыше. Один из таких способов — созвать свою охрану и выйти, как шейх. — Это последний раз, когда я тебе верю, и очень надеюсь, что ты оправдаешь мои ожидания.***
Стою на улице в тени. Когда наш кортеж подъезжал к этому особняку, мне чётко дали указания, цитирую: «Стой в углу и не отсвечивай, а то вдруг опозоришь нас». Конечно, бегу и падаю, я знаю, как себя вести. Охраны тут действительно нагнали вагон и маленькую тележку. Но после того, как все эти крутые дяди зашли в особняк, половину разогнали, часть наших ребят тоже отправили по домам. А я честно отрабатывал свой долг. Дом действительно больше напоминал замок. В доме было 3 этажа, но был ещё и цоколь, где располагался винный погреб (мы проверяли комнаты, чтобы исключить нападение, мне достался минус первый). Во внушительном строении даже есть момент готики: возвышалась башня с готической розой. Это выглядело странно, ведь в целом в архитектуре не было ничего необычного: молочная облицовка, большие окна. Вот что действительно примечательно, так это огромный зал — в нём и бал можно устроить, лично я очень хорошо представлял, как там кружат пары. Чёрт, а я же хотел стать архитектором, горел этим желанием, вот только рисовать я совершенно не умею и никогда не умел. Из своего угла я увидел, как из дома вышли четыре человека: какой-то высокий сухой дед и три мужика в костюмах, они казались даже не особо высокими на фоне этого старика. Мужчина разговаривал с кем-то по телефону. У него был достаточно глубокий и раскатистый голос. — Ты ничего мне не хочешь сказать? — тон деда был достаточно спокойный, но я почему-то стал нервничать. Что-то мне показалось, что лучше уйти как можно быстрее. — Я считаю, что тогда тебе нужно хорошенько подумать. Почему я узнаю о том, что Михаил вернулся в страну и начал под меня копать, от левых людей, а не от тебя? Мне кажется, что… Дальше я уже не слышал из-за того, что ушёл в дом. Вот только далеко мне уйти не дали. Со спины подошли, скрутили в четыре руки и куда-то потащили. Я попытался достать хоть одного, вывести его из строя, а со вторым уже можно справиться. Но то ли размаха головой не хватило, то ли он был слишком далеко... Какие-то мгновения — и меня поставили на колени, сильно ими приложив об землю. Так себе ощущение. — И кто у нас здесь такой юный и любопытный? — а вот этот голос я узнал, не так давно его в первый раз услышал. Я поднял глаза и посмотрел в тусклые голубые глаза деда. Что происходит вообще? — Малыш, а тебя не учили, что подслушивать нехорошо? — что-то пахнуло каким-то дешёвым клише из боевиков. Вот только обычно после такого герой умирает от пыток. — Да я не подслушивал, просто стоял, а когда вы заговорили — ушёл, честно, — тоже что-то банальное, но лучше в голову не пришло. — Может, вы меня отпустите? А то на коленях как-то не очень удобно. Не хотелось бы умирать в целом, но при таких обстоятельствах тем более. Даже не в перестрелке! Не на опасном задании! Просто когда меня взяли для массовки! Это чертовски обидно. — Если ты весь из себя такой честный и правильный, то почему пытался ударить моих ребят? — один из этих гадов выкрутил мою руку сильнее, отчего от плечевого сустава пошла дикая боль, я не выдержал и тихо зашипел. — Знаете, возможно, вам покажется странным, но люди не привыкли, что к ним подкрадываются со спины и насильно куда-то волокут. Поэтому это самооборона, которая ещё и не удалась. — Пф, как будто у такого она могла быть удачной, — фыркнул амбал за моей спиной. Чёрт, всю жизнь с этим сталкиваюсь. Если я не выгляжу, как бодибилдер, то это ничего не говорит о моих способностях к драке. Хотя да, в моём нынешнем положении, даже позе, это звучит неубедительно. Дед цокнул и недовольно глянул мне за спину. Вот-вот, молчи, меня даже старые пердуны в обиду не дадут. — Поднимите его, — как только я оказался на своих двоих, дед внимательно прошёлся по мне взглядом. — Неплохо, очень даже неплохо. В смысле, неплохо? Я бы сказал ИДЕАЛЬНО, просто огонь. Ну, если он о моей внешности, конечно. — Миленький мальчик, — поганенько усмехнулся дедок. Ой, мамочки, педофил! Да, я уже совершеннолетний, но относительно него я просто сущий младенец. — А откуда ты здесь взялся, ничего не слышащий? — Работаю. Я охранник. Дед усмехнулся: — Охранник? И кто же тебя мог нанять? Мерзкий дедан. Я до сих пор не показал, что могу, только из уважения к его старости, ну и его бодигарды давят морально немного. — Гинзбург. Альберт Романович. — Никогда не замечал за ним плохого выбора сотрудников, — моё настроение стремительно летело вниз, хотя в моей жизненной ситуации, казалось бы, куда ниже? На лице всё моё недовольство явно отразилось. — Да ладно тебе, мы же с тобой так шутим… По-дружески. — Знаете, мы с вами не можем быть друзьями, как минимум, из-за пропасти в дцать лет. Мне надоела это бессмысленная беседа, нервы от напряжённой атмосферы начали сдавать. А уже все знают (вот и дед узнал), что в таких обстоятельствах мои зубы не в состоянии сдержать язык. Он удивлённо поднял бровь вверх. Может, я на эффекте неожиданности смогу выехать? Они пока в шоке, а я смоюсь. — Видимо, разговаривать со взрослыми тебя тоже не учили, — да не подслушивал я! Почему «тоже» тогда?! — Ты, кажется, не понимаешь, в какой ситуации оказался. О, ошибаетесь, более чем понимаю и осознаю. Хоть буквально пистолета нет, но такое чувство, будто всё это время стою с дулом у виска. Страшно за свою жизнь, если честно, до чёртиков. Но если я буду это показывать, то лучше точно не станет. Никогда не поверю, что хоть один человек в этом доме способен испытывать жалость хоть к кому-то, кроме себя. А дед всё не успокаивался: — Один только намёк — и ты станешь инвалидом или вовсе лишишься жизни, а может быть, останешься без своего длинного язычка. Я чувствовал, как холодело в животе. И тут меня осенило, а может, адреналин подействовал. А Гинзбург не должен за меня заступиться? Ему же никакого прока с моей смерти! Долг просто останется висеть. — Давайте просто поговорим спокойно, что вы от меня хотите? Не понимаю. Я уже сказал, что ничего не слышал, поэтому не знаю, зачем вам всё это. Давайте просто разойдёмся и всё. Или, если вы не верите, что я тут не шпион, давайте позовём Альберта Романовича, и он подтвердит, что я у него работаю. В этот момент у меня зазвонил телефон, но я даже не потянулся за ним. — Ну? Чего трубку не берёшь? — Можно? Мне за это даже руки не отстрелят? Трубку я всё-таки поднял. Из неё раздалось возмущенное шипение: — Какого чёрта? Где тебя нечистая носит? — Гена сейчас напоминал ещё ту гадюку. — Мы, возможно, скоро будем отчаливать. А ты непонятно где пропадаешь! — Да тут небольшая проблемка, но я скоро буду? — немного вопросительно ответил я, смотря на деда, тот снова усмехнулся и кивнул. — Да, я скоро буду, — и сбросил звонок… — Тогда я пойду, пожалуй, было приятно с вами познакомиться, — НЕ приятно. — Да-да, беги. Только на прощание не уважишь старика? Скажи, как твоё имя? Я уже начал уходить. — Женя, Евгений я, — справедливо решил, что называть такому человеку своё настоящее имя не самое лучшее решение.***
Ну, про скорость нашего отбытия информация явно была преувеличена, это я понял сейчас, оказавшись дома в шесть утра. Всё, что я смог себе позволить — это умыться, переодеться и поехать на работу. Даже помыться не успел. Всё оставшееся время там я находился в зале и старался слушать, о чём говорят. Мне просто было любопытно, к чему всё это? Для чего было устроено? Но ничего путного не услышал. Кто-то говорил о детях, кто-то о жёнах, невестах, о курсе рубля, доллара, политике. В целом, Гена был прав — пафосно о погоде. Вот поэтому я не понимал — как можно было всё это слушать до пяти утра?! Ещё час на дорогу до офиса. И вот я уже еду в лифте на любимый этаж. Чёрт! А я ведь будто в боевике нахожусь! Только сейчас это понял! Днём он простой, ничем не примечательный офисный работник, а под покровом ночи он становится частью мафиозного клана! Ну, охранником бандита, но это звучит не так круто. Поэтому часть мафиозного клана, и никак иначе. Я сел в своё кресло и грустно посмотрел на пустое Гришкино. Без него здесь было пусто. Я слегка погладил синяк под глазом, это уже стало моей привычкой за эти дни. В прошлый раз после бессонной ночи я чувствовал себя выжатым, а сейчас наоборот — меня переполняла энергия. Только иногда казалось, что вчера не было. Работать совсем не хотелось. Под такие мысли ко мне подошла баба Люба. — Артюшенька, с добрым утром. Дорогой, я тут тебе кое-что принесла, помажь на синяки, — она протянула мне тюбик с какой-то мазью. «Бадяга» значилось на нём. Действительно, мог бы и сам догадаться, но как-то никогда сам не лечился. Даже если простывал, к врачу тащила мама. В колледже даже друзья приносили мне лекарства, потому что все знали, что сам я буду тянуть до последнего. Помню, даже на первом курсе затянул до двусторонней пневмонии. Вот и сейчас о моём здоровье заботится кто-то другой, но на душе как-то даже тепло стало, что человек интересовался не для галочки — ей действительно было важно. — Спасибо большое, баб Люб, вы просто самая лучшая! — я быстро начал размазывать «Бадягу» по синякам, как мимо проплыл крейсер под гордым именем Лев. — Знаете, Артём Андреевич, мне кажется, что красоту нужно наводить дома, а не в рабочее время. Угу, услышал, принял, наплевал, потому что ещё семь минут до начала работы. И ни здравствуйте, ни доброго утра. Он своими обязанностями занимается вообще? Или только ходит и высказывает своё «фи» всем подряд? — Я полностью с вами согласен, Лев Алексеевич. — Согласны… Так почему же вы занимаетесь этим здесь? Как же хочется сказать, что для меня офис, как дом родной, но не буду. Я принял мужественное решение следить за своим языком даже в стрессовых ситуациях, с моими новыми обязанностями это базовый навык, без которого можно и в канаве оказаться. — Просто у меня ещё есть время до начала рабочего дня, поэтому я осмелился сделать вывод, что имею на это право, — боже, а я хорош. Так глядишь — во мне и недостатков не останется. — Раз у вас есть свободное время, то зайдите ко мне в кабинет, — сказал шеф и начал удаляться. — А когда? — Сейчас, Артём Андреевич, сейчас, пройдёмте со мной. Боже, звучит, будто за мной сотрудники полиции пришли. Я покорно встал и посеменил следом, сказав напоследок бабе Любе, которая всё это время стояла рядом, ещё раз спасибо. Мы зашли в кабинет, шеф не обратил на своего секретаря никакого внимания. Ну, учитывая, что он раз триста мимо него проходит, то неудивительно. Босс уселся в своё кресло и уставился своим нечитаемым взглядом в стол, поднёс руку к лицу и упёрся указательным пальцем в губы. И он, как и в прошлый раз, собирается молчать? Его хватает только на то, чтобы сказать: «В кабинет»? Это первый шаг, а он ведь самый главный. Дальше инициативу должен брать тот, кого пригласили? Бред какой-то, нет у меня сегодня на это настроения. — Скажи-ка мне на милость, ты настолько усердный сотрудник, что ночуешь на работе? А, о, то есть вчера ждали всё-таки меня? Как хорошо, что я перестраховался. Просто если нет, то откуда такой вывод? — Нет. Он поднял на меня удивлённый взгляд. Ну, а что? Не зря же классик сказал: «Краткость — сестра таланта». — А почему тогда вы не вышли из офиса? — Я выходил. — Ах, да, ты зачем-то пошёл к Дмитрию Васильевичу, и вы вместе ушли с работы. В какой момент вы так подружились? Да если по-правде, я и сам не очень понял, когда и почему. — Как-то так вышло… Само собой. Сошлись два одиночества. — Я даже представить не могу, зачем такому занятому, успешному и коммуникабельному человеку общаться с таким… С таким, как ты. Какого чёрта?! Это уже совсем перебор. Одно дело унижать и придираться на почве работы, но совсем другое — вмешиваться в мою личную жизнь и общение с людьми. А этот мужик прям справляется с целью вывести меня из себя, если она перед ним стоит. Просто если нет, то я не понимаю его действий совершенно. — Не знаю, наверное, люди видят во мне какие-то положительные качества. Я оказался интересен ему как ЛИЧНОСТЬ. Шеф фыркнул и надменно посмеялся. — Ты поверхностный, болтливый, неугомонный, инфантильный ребёнок. У которого в жизни нет ни целей, ни ценностей. Ты не можешь заинтересовать взрослого, состоявшегося человека. Наверное, это первый раз в жизни, когда я потерял дар речи. Ощущения такие, словно на меня вылили кипяток. Уши слово огнём горят, руки нервно подрагивать стали. А внутри появились очень неприятные ощущения, будто органы зашевелились. — Ну, не знаю, мог я заинтересовать такого человека или нет, вам виднее. Это ведь вы ко мне полезли целоваться. И ждали под дверью офиса, — сказал я это дико спокойным голосом. После чего развернулся и вышел из кабинета шефа, не дождавшись его ответа. Плевать, пусть увольняет. Это уже перешло всякие границы.
