Офисный планктон

      Я шёл по полупустым улицам, ветер не прекращал выть, развевая пиджак, который мне одолжил Гена. Он хотел меня подвезти домой, но я отказался, после всего произошедшего мне хотелось «проветрить» голову. Ещё в школе я заметил, что с этим неплохо помогает прогулка, чем дольше — тем лучше. Поэтому, когда в моей жизни происходила какая-то фигня, то я сразу же шёл на улицу, и чем тяжелее проблема, тем больше был километраж.       В девятом классе я признался в любви одной девушке, как сейчас помню её тёмные длинные волосы и высокую стройную фигуру. Я наблюдал за ней месяц и, наконец, решился признаться в своих чувствах, подарив букет. В ответ она лишь забрала цветы, засмеялась и сказала, что только если в другой жизни мы будем вместе. Для меня в тот момент казалось, что весь мир разрушен, как, наверное, и любому подростку, кто был в похожей ситуации. В этот день я вернулся домой только часов в одиннадцать, когда почувствовал, что эмоции стали отпускать и мир уже не кажется таким серым. Прогулял я около восьми часов, не останавливаясь, потом, правда, не чувствовал ног ещё пару дней.       Поэтому в этой ситуации мне было на руку, что я находился на другом конце города. Даже ветер не стал помехой. К квартире я подходил спокойным, что Дима уже всё знает: «Ну, всё решилось само собой, второй раз за день… И не стоило придумывать, как подвести к этой теме». Я остановился возле своего подъезда, тяжело вздохнул, поднял голову и посмотрел на многоквартирный дом. Мало где горел свет, оно и неудивительно… Два часа ночи. Я всегда выводил себя на позитив одной мыслью — в этом мире есть человек, у которого настоящая трагедия, а мои проблемы можно решить, поэтому нефиг ныть. Это заставляло меня думать, что я недостоин сидеть и депрессовать. Вот и сейчас она меня посетила. Стоило мне прикрыть на секунду глаза, вдыхая полной грудью холодный воздух, как меня схватили за плечо и припечатали к стене.       — Какого чёрта ты творишь, малолетний идиот?! — в бешенстве шипел мужской голос.       Я даже не заметил, как устал настолько, что тело не среагировало на вторжение. Грудную клетку стеснила боль, человек не пожалел силы. Открыв глаза, я наткнулся на лицо Льва Алексеевича. «Значит, видел…» — устало пронеслось в голове, но мои иллюзии, что он меня не заметил, давно уже рухнули. Но то, что он прибежит ко мне разбираться, не приходило в голову.       — Я повторяю свой вопрос — какого чёрта ты делаешь?! И я не советую тебя меня бесить! Что ты делаешь рядом с этим человеком?!       — Простите, Лев Алексеевич. Но давайте будем честны? Какое ваше дело? Почему вы до меня докопались? То давай дружить, потом целуете в кабинете, что же случилось после? Ах, да! Вы просто меня оскорбляли, а сейчас пришли и что-то предъявляете насчёт моей второй работы! Какого чёрта вы меня трогаете вне работы?! Я свою работу выполняю?! Да! Так какого лешего?!       Я схватил его за руку, которой он меня держал, и отпихнул. Он как-то растерял свой пыл после моей речи. Я уже говорил, что за работу не держусь, моё увольнение дело времени. А о том, что он может мне такую характеристику написать, что меня даже на Марсе не примут, я не думал.       — Какая работа, Артём? Ты в своём уме? Ты хотя бы понимаешь, чем он занимается? Что это вообще за человек? У него руки по локоть в крови, — он взял себя в руки и говорил своим спокойным голосом.       А я вдруг осознал простую истину.       — А что вы там делали? — я настолько зациклился на себе и на своих проблемах, что не подумал об этом.       — Последнее, что должно в этой ситуации тебя волновать, так это что я там делал. Ты понимаешь, что находишься в опасности?       Нет-нет-нет, дядя, так ты с темы не скатишься. Я тоже чему-то успеваю учиться, не стоит думать, что моё развитие остановилось.       — Лев Алексеевич, с чего я должен вам хоть что-то рассказывать? Тем более, вы не отвечаете ни на один мой вопрос. А откуда вы вообще здесь взялись? — я нервно отпихнул его здоровую ладонь с плеча.       — Ты здесь живешь, куда я ещё должен был ехать?       — В этом и вопрос, откуда вы знаете, где я живу?       Конечно, эти данные есть в документах, но я, как самый наивный ребёнок, надеялся, что у меня получится сбить его с толку, и он скажет правду. Мне нужно зачем-то услышать его личное признание, что он чёртов мафиози.       — Все данные есть у компании, ты сам их заполнял, — сама невозмутимость. Ладно, согласен, глупая попытка была, мне кажется, что этот человек даже во время секса, даже с гонящимися за ним собаками сохраняет абсолютную холодность разума. — Теперь повторяю вопрос: что ты там делаешь?       А что произойдёт, если я скажу правду? Вот просто возьму и скажу. Почему бы не проверить? Сегодня же такой день открытий.       — Я должен. Три миллиона, — хоть в своих мыслях я и был смел, но вот только глаза опустил, разглядывая трещины на асфальте под ногами. Я услышал тяжёлый вздох и приподнял взгляд. Лев Алексеевич снял очки и потёр переносицу.       — Что-то похожее я и ожидал… Как ты влез в этот долг? — очки снова надеты, а серые глаза пристально смотрят в мои.       — Казино. Проиграл, — скудно ответил я. Чёрт, чувство стыда настолько сильное, особенно от его взгляда... Полное ощущение, что я мальчик-отличник, которого впервые в жизни отчитывает учитель.       — Я знал, что ты идиот, но не настолько же! Тебя нужно всегда под контролем держать. Иди спи. Завтра поговорим, — он, не оборачиваясь, сел в свою чёрную машину и растворился в закате. Точнее, в рассвете.       Я удивлённо поднял глаза и вгляделся в небо, оно медленно теряло свою черноту, отдавая власть утру. На часах 6 утра. Поспать уже вряд ли представится возможным, через час уже нужно выезжать на работу. Скоро меня совсем перестанут удивлять дни без сна. Единственное, чего боюсь — чтобы голова не укатилась далеко от здравого рассудка.       Я медленно поднимался по лестнице на третий этаж, мозг прокручивал планы на ближайший день, хотя в последнее время их, зависящих от меня, всё меньше. Вся моя жизнь находится под контролем других людей. Сегодня ещё уроки по стрельбе.       — Быстро открыл дверь, — раздался над моей головой приглушённый, но полный бешенства голос. Моё тело испуганно дёрнулось. Я не заметил, что в подъезде был кто-то, кроме меня. — Я не буду повторять.       Моя рука в кармане сжалась в кулак, зажимая им ключ, чтобы удар был ощутимее, но я быстро успел проанализировать, что сейчас силы будут неравны. Мой организм слишком истощён. Подняв глаза, я увидел злое лицо Димы. Ну, злое — мягко сказано, его легко можно было назвать огнедышащим драконом, а подъездный полумрак, ещё больше играя на моих расшатавшихся нервах, придавал жутковатых красок лицу напротив.       — Мне повторить?       — Да, то есть нет… То есть, ай, ладно! — я закончил свою бессвязную речь, подойдя к двери и открывая её. Ну, это было ожидаемо… И то, что он захочет со мной поговорить, и то, что не будет от радости прыгать и посылать всем лучики добра, но я точно не думал, что все со мной решат разбираться в шесть утра! Они действительно ожидают от меня сейчас каких-то внятных объяснений?       Дима зашёл сразу после меня, захлопнул дверь с грохотом, схватил меня за пиджак и развернул к себе.       — Я жду объяснений. С подробностями. Какого хера ты забыл в том месте?!       Я был зажат между стеной и его телом, поэтому тяжело выдохнул и выдал всё. Полностью всё. И с каждым сказанным словом чувствовал, как меня отпускало, буквально каждая клеточка тела расслаблялась, в конце монолога даже ноги стали слабыми, и они держали меня из последних сил. Стоило мне замолчать и взять передышку, я обратил внимание на Диму, который медленно выпрямился и задумчиво смотрел в пол, поглаживая подбородок.       — И деньги, которые я тебе дал для «родителей»… — Дима изобразил пальцами кавычки.       — В шкафу, — я, словно пьяный, махнул рукой в сторону комнаты. — Иди забери, можешь пересчитать, я ни копейки не взял. Не знал только, как тебе вернуть, — я говорил в спину мужчины, который ушёл в спальню.       — В рюкзаке! — крикнул я, чтобы не идти за ним, сползая по стене. Посмотрел на часы на левом запястье. — Походу, переодеться не успеваю… Пофиг…       Облокотившись о стену, прикрыл глаза. Когда Дима вернулся, мне показалось, что я всё же успел уснуть на несколько секунд.       — Я, конечно, понимаю, что это будет слишком нагло, но не мог бы ты закинуть меня на работу? — Дима стоял передо мной и держал пачку денег в руках.       — Какая работа? Иди поспи, я позвоню Льву и отпрошу.       — Знаешь, пока я так удобно не сел, сто процентов сопротивлялся бы, показывал, что я крутой, всё могу. Но сейчас… Спасибо… Просто спасибо.       Дима уже начал звонок. Посмотрел на меня и кивнул. Разговор не длился и пяти минут, за это время я не двинулся.       — Поднимайся, помойся и спать, — я протянул ему руки. — Ты хочешь, чтобы я тебя донёс? — я даже отвечать не стал, просто кивнул.       Дима смог меня поднять. Только когда выпрямлялся — его так сильно шатнуло назад, что я был почти на все сто уверен, что мы упадём, но он выстоял.       — Ты только не привыкай, я всё-таки не молодею. Через пару-тройку лет уже тебе нужно будет меня носить, — Дима улыбнулся, я оценил его попытку разбавить атмосферу и сделать вид, что человек, с которым он в отношениях, не рассказал ему только что о связи с мафией и своих долгах. Возможно, я проснусь снова одиноким человеком… Не так уж долго я находился в отношениях, но об этом всём я подумаю, когда проснусь.

***

      Проснулся я с ощущением, что я всю ночь пил и при этом меня били. Да, точно, били. Палками. Помимо плохого физического самочувствия, я был абсолютно дезориентирован во времени и пространстве. Ночь за окном внесла ещё большую смуту в мой и без того растерянный мозг. Я встал с кровати через силу, потянулся, потёр голый живот и пошлёпал на кухню, медленно прокручивая в голове всё, что происходило до сна.       — Проснулся? — встретило меня на кухне.       Я дёрнулся всем телом от неожиданности. Да, несколько лет одинокой жизни сказались, не привык, что в квартире может быть ещё кто-то. Но это было спусковым рычагом для моего мозга. Он всё вспомнил и окончательно смахнул морок, обволакивающий сознание. И у меня появилась совершенно чёткая мысль, которая обходила мою черепушку вчера.       — Да, — я подошёл к столешнице, взял в руки кувшин и наблюдал, как вода медленно льётся в стакан. — А что вы там забыли? — не поворачиваясь, озвучил я сильно интересующий меня со вчерашнего дня вопрос. — Помнится мне… Ты сказал, что пойдёшь разбираться с несамостоятельными, тупыми новичками. А каким образом ты и наш великий Лев Алексеевич оказались там?       — Наша компания подписывает договор о страховании его не… — чётко и быстро заговорил Дима, хорошо заговорил, ни разу не запнулся. Очень похоже на заготовленный ответ.       Я с грохотом опустил стакан, из которого уже отпил. Резко повернулся к нему.       — Я, конечно, всё понимаю, Дмитрий Васильевич, но вы совсем меня за идиота держите?! — от нервозности я стал повышать голос. — Когда это страховать едет сам учредитель?! Так ещё и окружённый охраной?! Он даже на работу ходит только с водителем, а тут с сопровождением, и что-то мне подсказывает, вооружённым до зубов! Дим, я рассказал тебе всю правду! Я чувствовал себя виноватым, что вру тебе с самого начала наших отношений! — я выговаривал это, глядя в его карие глаза, внимательно, насколько это было возможно в моём возбуждённом состоянии, старался следить за изменениями в его лице, но у него оно было всё таким же каменным. — А ты тоже прячешь от меня часть жизни!       — Всё сказал? — спокойно ответил мужчина, хотя в голосе проскальзывало звенящее напряжение. Я кивнул и облокотился об столешницу.       — Ты слишком юный, ничего не понимаешь и загораешься с пол-оборота, — он действительно считает, что то, что сейчас происходит, даже оборота не стоит? Тогда я зря волновался, что скрывал что-то от него. Это же не проблема. — Присядь, — Дима отодвинул стул рядом с собой.       Я мотнул головой, скрещивая руки на груди.       — Пожалуй, постою, — мне подсказывал внутренний голос, что если я сяду, то потеряю всю свою решительность. Будто попаду под влияние его ауры.       Мужчина побарабанил пальцами по столу и тяжело вздохнул.       — Ладно… Мы правда ездили его страховать. Ты хоть понимаешь, какого уровня этот человек? Ты искренне считаешь, что его устроил бы какой-то просто штатный сотрудник? Да, охрана была вооружена. Во-первых, Лев Алексеевич непростой человек, он учредитель крупной компании, и ему небезопасно попадать в такое окружение одному и безоружным. Да, и во-вторых, самое главное! В окружении такого человека и его головорезов любому опасно находиться!       Я слышал, что говорил Дима, смотря в пол и не замечая, как стал покусывать внутреннюю сторону щеки. Его спокойный, низкий, уверенный голос настойчиво склонял поверить словам, которые говорил мужчина. Я услышал, как Дима встаёт — стул тихо скрипнул об пол, и медленно подбирается ко мне. Его рука аккуратно погладила меня по плечу.       — Артём, это правда. Я понимаю, ты обижен и за то, что я накричал, и за то, что не объяснил всё сразу.       Никакой реакции от меня не последовало. В моей голове крутился весь предыдущий вечер и ночь. Этим чарующим тоном он добился снижения агрессии, но вот веры не прибавилось. Дима настойчиво взял меня за плечо, развернул к себе и прижал к своей груди.       — Тём, я просто испугался за тебя… — мужчина начал поглаживать мою спину. — Поэтому и кричал. Я боялся… Да что там! Я боюсь за твою безопасность! Ты ребёнок, который до конца не понимает, во что ввязался и насколько это опасно. Ладно, возможно я переборщил, накричав на тебя, прости, — он сжал меня сильнее в объятиях.       Я не прекращал смотреть в окно на кружащие мелкие снежинки, вот и первый снег.

***

      — Артёмушка-а-а, пойдём поедим? — Гриша сидел на подлокотнике моего кресла и канючил.       — Гриш, ё-моё, обед через полчаса! Эта ледышка и так придирается ко мне по любому поводу! А ты хочешь, чтобы я ушёл раньше на перерыв, чтобы что?! Чтоб он меня сожрал?! И вообще, слезь с моего кресла, сломаешь его своей задницей! — я начал отпихивать крупную тушу Гриши.       — Да ну тебя! Какой-то ты нудный! Как связался с этим Димой, так и стал жить, как в армии! Подъём, завтрак, работа, перерыв по времени на пищу, отбой! Ты же превращаешься в деда! — Гриша сопровождал свой монолог активными размахиваниями руками.       — Эй! Ты тоже не перебарщивай! Когда это я уходил на обед раньше времени? Я мог перекусывать на работе дополнительно! Но раньше никогда не уходил!       — Ну, ладно-ладно, такого не было. Но как же посидеть после работы?! Выпить, потрындеть или куда-то сходить?! Это всё из-за него! Он точно абьюзер! — Гриша приложил ладонь ко лбу и принял трагичную позу. — О, мой бог, кто бы мог подумать?! Мой милый, юный друг! Не уберёг я тебя! Ты попал в руки к этому коршуну, который управляет тобой, как кукловод!       Я шикнул на Гришу:       — Тихо ты! Каждый раз весь офис уши около нас греет, — я посмотрел вокруг, но в этот раз все были заняты работой.       — Ну правда, Артём, ты как связался с этим типом, так совсем пропал вне работы. Я с тобой вообще не вижусь.       Я приподнял брови с явно читающейся иронией на лице.       — Ты действительно думаешь, что это из-за него?       — Так тебя 𝗧𝗔𝗠 так загружают? — Гриша совсем перешёл на шепот. Впервые вижу, чтобы он пользовался такой функцией своего голоса, как понижение. — Я об этом и хотел поговорить, просто мне кажется, что работа не то место, где стоит это обсуждать.       — И ты чертовски прав. Всё, что могу тебе сказать — сегодня первый выходной за три недели, — я углубился в изучение цифр. Я был нацелен за сегодняшний «выходной» выполнить максимально работы, дабы разгрузить хоть чуть-чуть неделю.       — Артём, ну, правда, давай поговорим после работы. Не хочешь куда-то идти — погнали ко мне. Мне важно знать, что происходит у тебя там. Тем более, ты сам сказал, что у тебя свободен вечер!       — Я этого не говорил, я сказал, что на второй «работе» у меня выходной. Но так уж и быть. Согласен, только если к тебе. Этими ресторанами-кафе я за последнее время насмотрелся…       Гриша с радостно похлопал меня по спине и сказал:       — Как скажешь, как скажешь.

***

      — Артём Андреевич, зайдите, пожалуйста, к Льву Алексеевичу, — сказал секретарь начальника, когда мы с другом уже накидывали куртки, чтобы уйти после трудового дня. Мы с Гришей переглянулись, он удивлённо на меня посмотрел, как бы спрашивая взглядом: «Какого ты ему сдался?» Я пожал плечами и пошёл за толстеньким мужичком.       — Что это такое? — спросил с порога Лев Алексеевич.       И вам здрасте! Тут же только я воспитанный мальчик. Начальник поднял какой-то лист А4, видно с моего расстояния не было нифига, поэтому мне пришлось подойти и взять лист из его рук. «Заявление», — гласило первое слово, и я уже понял, о чём будет дальше речь. И да, всё правильно.       — Заявление по собственному, — я отдал его обратно, Лев не переставал смотреть на меня всё это время.       — И с чего ты решил уйти? Очень понравились условия Гинзбурга? Оклад выше или отпускные? Нет, больничный лучше!       Это он сейчас в иронию пустился или у меня слуховые галлюцинации? Лицо всё такое же каменное.       — Ну, если вы и сами всё знаете, то я пойду? — в пуховике мне стало душно, что заставило меня расстегнуть куртку. Лев проследил взглядом за движением моих рук, всё остальное тело оставалось неподвижным. Нет, он всё же пугает, производит полное впечатление робота.       — Очень смешно. Забрал заявление. Больше такого не должно повториться.       Моё лицо выразило удивление.       — Простите, но я имею право уйти. Вы не можете мне это запрещать. Поэтому подпишите, пожалуйста, я отработаю четырнадцать календарных дней и ухожу. Больше не буду мозолить вам глаза. Все в плюсе.       Лев развалился в кресле, снял очки, сжал переносицу двумя пальцами и тяжело выдохнул. Да, дядя, я — надоедливый, бесящий пацан, так что подпиши и разойдёмся, а то мне с твоей биполяркой уже страшно рядом находиться.       — Тём, — от неожиданности моё тело словно кипятком облили. Какой я ему нафиг Тёма?! Но предъявлять за это начальству я, конечно, не буду. Не совсем весь мозг отбил. — Я хотел поговорить о твоей связи с Гинзбургом.       После такой формулировки мой мозг начал вспоминать, как буквально пару дней назад Альберт лапал меня в туалете ресторана. И я ощущал, как щёки становятся красными. Моя проблема с детства — засмущать меня совершенно не проблема. И в подростковом возрасте это был огромный повод для шуток от пацанов. Я заметил, как бровь моего оппонента вопросительно приподнялась. Да уж, моё лицо-помидор сложно не заметить.       — Расскажи поподробнее, что вас связывает, как ты попал в окружение этого человека?       — Лев Алексеевич, я вам говорил, что я ему должен. Давайте просто разойдёмся? Извините за грубость, но это правда не ваше дело, — я развернулся и направился к выходу.       — Что ты такое умеешь, что он в тебя так вцепился? — фраза застала меня у двери.       — С чего вы взяли, что он в меня вцепился?       Руки стали нервно подрагивать. Я пытался сам себя успокоить, потому что он ещё ничего такого не сказал. Мой мозг прекрасно осознавал, что сам нас сдаёт. На воре шапка горит, самое идеальное объяснение всего происходящего. Я всё так же не спешил разворачиваться к нему лицом. Я не был уверен, что вытяну диалог с ним напрямую, а так… Ну, а так может ему просто надоест эта игра, которую он с чего-то решил затеять.       — Тём, я тебе не враг, просто хочу помочь. Я мог бы заплатить три миллиона, это не проблема, — я слышал, как он встал с кресла, по кабинету тихо разносились размеренные, твёрдые шаги. Но меня всё равно напрягло, когда над моим ухом раздалось: — Просто скажи это. Веришь ты или нет, я не хочу, чтобы ты пострадал. Поэтому скажи — деньги это всё, что ему от тебя нужно, или есть что-то ещё?       Лев Алексеевич взял меня за плечо. Хотя какой он Лев Алексеевич после всего, что между нами было? Хоть в своих мыслях, но наши отношения перешли в статус «ты». Да, так я и поверил в твою благотворительность. Именно оттого, что у тебя такая широкая душа, желающая помочь каждому страждущему, у тебя такая огромная компания. И миллионы это не проблема, да, именно поэтому.       — Лев Алексеевич, знаете, мне кажется, что всё это глупый и никуда не ведущий разговор, как и все наши последние диалоги. Так что… Мой рабочий день подошёл к концу, и мне бы хотелось уйти домой. До свиданья, — я освободился его руки и ушёл из кабинета.

***

      Гриша, сколько я его знаю, всегда жил один. Иногда к нему приезжала его мама, прекрасная женщина. Но первое, что меня удивило, когда я её увидел — высокий рост, эта женщина, несмотря на почтенный возраст, выше меня на полголовы. Я со своими 176 не самый высокий человек, но и настолько выше меня женщин встретишь нечасто. Почему-то поначалу я испугался. Мне казалось, что она та женщина, которая в состоянии запустить скалкой или чем потяжелее. Но стоило ей улыбнуться, заговорить — и я просто будто дома оказался. Мария Сергеевна из тех женщин, которые в состоянии создать уют везде, где находятся. А её выпечка… Это что-то совершенное. Если есть абсолютный идеал, то он в выпечке Марии Сергеевны. Мне даже неловко было, насколько я радовался, когда она складывала мне с собой пирожки. Но сейчас я надеюсь, что его мамы не окажется неожиданно в гостях.       Его квартира находилась в спальном районе на десятом этаже. С одной стороны, мне бы хотелось жить на каком-то высоком этаже (возможно, во мне говорит пацан, который мечтал всё детство о доме на дереве), но с другой — у меня какие-то напряжённые отношения с лифтами. Везде, где бы я не селился, они ломались. Всегда. Стоило только мне заселиться в дом. Однажды из трёх месяцев моей жизни в доме лифт работал неделю. Поэтому не в моих интересах забираться дальше пятого этажа.       Пока мы дошли до квартиры Гриши, меня трясло от холода. Никогда не обращал внимания, что я мерзляк, а сейчас меня трясёт даже дома, под тёплым одеялом. Только иногда меня не трясёт от холода. Это для меня теперь равно слову тепло.       В квартире Гриши всё было аккуратно, светло, всё самое необходимое. Но вот в спальне хранился клад, как считает Гриша. Хотя учитывая суммы, какие он тратит на это, там действительно сокровища — несколько стеллажей с просто кучей фигурок по играм и фильмам. Гриша внимательно следил за их состоянием, сколько я у него был — на них ни разу не увидел ни единой пылинки. Они просто блестят. Я не проверял, но мне кажется, что если кто-то тронет его прелесть хоть пальцем — он отгрызёт руку.       — Помогай с сумками, — махнул Гриша на пакет в моих руках, а сам принялся за свой. Мы накупили еды в готовой кухне. Я открыл холодильник, чтобы убрать продукты. И убедился лично, что там действительно мышь повесилась. Гриша поставил контейнеры на стол, поставил посуду и коньяк.       — Артём, падай, — он указал взглядом на табуретку, сиденье которой обтянуто светлым кожзамом, рядом с собой.       — Ты думаешь, что я трезвым ничего тебе не скажу?       Чем ближе мы подходили ко дну бутылки, тем ближе я подбирался к финалу истории. Момент того, что я видел шефа в окружении бандитов, решил разумно умолчать. Может, я становлюсь параноиком, но говорить об этом мне показалось неразумно. Но о странном интересе моего начальника ко мне я всё же рассказал, опустив некоторые детали.       — Артём, а я говорил тебе, что он к тебе неровно дышит! Говорил!       Всегда казалось странным видеть, как мужчина раза в два больше тебя быстрее пьянеет. Что уж тут поделать? У меня неплохие гены, спасибо родителям. Но сейчас я сам уже держался из последних сил, хотелось просто лечь. А вот Гриша относился к тому типу людей, у которых чем больше алкоголя поступает в кровь, тем больше их задница жаждет приключений. Я несильно волновался, что что-то может произойти. Я смогу его остановить.       — Да, я ведь медок, на который слетаются пчёлы. Я очень надеюсь, что пчёлы, и на мёд. Только во мне всё больше крепнет ощущение, что у меня на шее затягивается петля.       В этот момент у меня зазвонил телефон. Я не стал напрягать свой мозг и читать, кто это позвонил. Просто взял сразу.       — Артём, ты решил мне все остатки нервной системы уничтожить? Где ты?       Я всё-таки посмотрел на дисплей, чтобы понять, кто это, потому что распознавание голоса не сработало.       — А-а-а, Дима-а-а...       Он перебил меня сразу же:       — Ты пьян? — голос стал заметно суше, жёстче.       — Есть такое дело…       — Так, ладно, где ты? — в динамике что-то зашуршало, и я услышал, как он куда-то пошёл.       — А зачем тебе? — по лицу расползлась дурацкая улыбка.       Гриша захрюкал рядом от смеха:       — Посмотрите на него, это ты так заигрываешь? Неудивительно, что ты до сих пор один был, — мужчина напротив сопроводил свой ржач ударами ладонью по столу.       — Я за тобой приеду, — почему-то мне показалось, что Дима смутился.       — Не-не, Дим, не надо. Я решил, что тут останусь.       Он тяжело выдохнул и сказал:       — Хорошо, только в следующий раз предупреждай, пожалуйста, о таких решениях.