Офисный планктон

      Утром я помог Грише привести себя в порядок и ушёл к себе домой. Подходя к квартире, я обнаружил белый прямоугольник, приклееный к тёмно-коричневой двери. Я огляделся по сторонам, будто рядом мог быть кто-то, потерявший это. Да, потерял, забыл, что приклеил. Аккуратно оторвав скотч от холодной поверхности вместе с конвертом, я зашёл в квартиру. Не раздеваясь, не снимая обуви, я заглянул в конверт, внутри оказалось три фотографии. На двух из них был Дима. Вот в чёрном костюме и белой рубашке он заходит в здание офиса. На другой он идёт рядом с Львом Алексеевичем, одной рукой доставая что-то из внутреннего кармана пиджака. А вот на третьей мы выходили вместе из подъезда моего дома. Я был в серой осенней куртке, которую застёгивал на ходу, а Дима что-то мне говорил, улыбаясь, отчего шрам на его лице ещё больше исказил и без того грубые черты лица. На всякий случай я засунул руку в конверт, чтобы проверить, всё ли я достал, и нащупал лист, который был свёрнут вдвое. Развернул его — там обнаружилось письмо.       «А твой работодатель знает, что ты работаешь ещё и на его прямого конкурента? А, как выяснилось, то и живёшь с правой рукой этого самого конкурента? Но я надеюсь, что мне и не придётся прибегать к крайним мерам. Мне казалось, что хорошие мальчики не увлекаются такими опасными играми. Если честно, не понимаю, как ты можешь так долго находиться рядом с этим Дмитрием, кажется, так его зовут, если мне не изменяет память? Не говоря о его жутковатом поведении, на него же даже смотреть неприятно. Моё тонкое чувство прекрасного просто в шоке о твоего выбора. Но если наша тайна всё также будет между нами, можешь продолжать спать спокойно, хоть с самим крокодилом. Меня это не волнует. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за твоей неосмотрительности пострадали дорогие тебе люди? Даже этот жутковатый тип не всесилен и вполне себе смертен.»       Рука с зажатым в ней письмом опустилась. Изменяет ему память, как же. Мерзкий, старый урод. Такие, как он, не забывают ничего и никогда. Он же настоящий хищник среди людей, почувствует кровь и будет следовать за запахом с характерным металлическим оттенком.       «А хищник ли? — усомнился внутренний голос. — Будь он им, разве кидался бы на такую «добычу», как ты? В этом (бандитском) мире ты явно не старая антилопа, а скорее сдохшая, полуразложившаяся кляча. А старый маразматик — падальщик, идущий на омерзительную вонь гнилья».       В том, КТО написал это письмо, сомнений не было. В последнее время недопонимание, которое могло привести к таким последствиям, было только однажды. С чего только этот старик решил, что я что-то знаю?! И что мне теперь с этим делать?! Первоначальный ступор сменился гневом, который подкреплялся отчаянием, я прекрасно понимал, что не знаю, да и не могу ничего сделать!       «Так, Артём, спокойно. Пока ничего не произошло, — стал я сам себя успокаивать, — паника никогда не помогала, и тут не станет».       Стоит ли рассказать Диме об этом? Я опустил глаза на фотографии, которые валялись на полу. Думаю, что это разумно. Ведь ситуация связана и с ним.       — Боже… — выдохнул я вслух, собирая всё обратно в конверт.

***

      Воскресенье давно перестало быть для меня выходным днём. Ну, с того момента, когда во всё это попал. Сидя в машине с Геной в ожидании оставшихся членов банды, я решился завести разговор.       — Помнишь того мужика, с которым была встреча в эту пятницу? — как можно более непринуждённо начал я.       — А ты думаешь, таких людей можно забыть?       Я удивлённо посмотрел на Гену, который сидел на водительском сиденье.       — Что ты имеешь ввиду? — раз уж решил начать этот разговор, то не буду страдать додумываниями.       Парень повернулся ко мне, а лицо его было как у человека, который пытается заставить тебя вспомнить какую-то банальную вещь, о которой невозможно не знать. Но взывать к моей памяти было бесполезно, та информация, которой я обладал, явно не то, что он знает. И когда Гена понял, что я не собираюсь выдавать что-то вроде «А-а-а, точно» — заговорил сам.       — Ты в каком бункере работаешь? Или у тебя в голове какая-то защита от информации? Как можно не знать Каменного? — парень усмехнулся, продолжая смотреть мне в глаза.       — Какого?       — Каменного. Кликуха у него такая, — Гена слегка мотнул головой и спросил: — Не могу поверить — ты что, и правда за всё это время ни разу про него не слышал?       Ну, может быть, и слышал, но не слушал. Просто я обычно не обращал внимания на разговоры вокруг. Я уже говорил про свои наивные намерения из серии «чем меньше я знаю об этой стороне мира, тем он меньше знает обо мне»? Втройне наивнее это кажется после послания от старпёра.       — Как-то не доводилось… А каменный, он…?       — Да из-за рожи! Ты её видел? — я кивнул. В пятницу довелось (ну, по официальной версии для Генки). — Вот у него эта рожа на все случаи жизни! Как-то довелось видеть, как он человека пристрелил с таким же выражением! Даже бровью не повёл! Клянусь, я с таким лицом мусор выношу, как он людей убивает! — Генка широко раскрыл глаза и взмахнул рукой.       — А чем он занимается?       — Да такой же бандит, как и Гинзбург. Вот ровно такой же. Он держит такую же по масштабам группировку.       — И как же они вместе уживаются, если работают на одной территории? Можно же так выразиться?       — Ну, не совсем, — Гена нахмурился, устраиваясь поудобнее в кресле. — А с чего вообще такой интерес?       Он скосил на меня взгляд. Похоже, я переборщил с интересом. Не стоит забывать, что он не мой друг, а работник Гинзбурга, который, скорее всего, может до него донести. Но отступать совершенно не хотелось.       — Ты сам только что сказал, что я как с Луны свалившийся. Вот и решил хоть что-то узнать.       Гена посмотрел вперёд, сквозь лобовое стекло на серую стену здания.       — Они не совсем на одной территории. В плане географии — да, но что касается работы — у них разные сферы. Каменный занимается оружием, драгоценностями, конфискатом. У Альберта Романовича другая ниша.       Несложно заметить, что парень ничего не стал говорить о том, чем занимается его начальник. Из-за этого мой мозг стал вспоминать, что осталось из нелегального, и первые мои мысли были ещё более пугающими, чем перечисленное: наркотики, продажа органов? От последнего я почувствовал, как по рукам побежали мурашки. Так, я это сам придумал. Это неподтверждённая информация.       — А что это за мужик с ним был со шрамом? Жутковатый тип.       — Да, жутковатый, это точно. Это его верный пёс. Мне иногда кажется, что по приказу своего хозяина готов даже самосожжение устроить. Тип ещё тот. Говорят, они с Каменным вместе служили, только он пошёл дальше по контракту, а безэмоциональный дембельнулся, бизнес стал строить. А этого Диму, так зовут его помощника, по горячим точкам побросало. Говорят, что контузило, но в этом не уверен, может и сплетня. Шрам свой там же получил, но тоже не уверен… Танк взорвался, он укрыться не успел, осколком металлическим прилетело. Когда вернулся на родину — друг его старый под своё крыло и взял. Ты же знаешь, что, как правило, люди с такой судьбой в обычные охранники подаются. Отцу его с лечением помог, в какую-то крутую клинику устроил. Каменный к тому моменту уже неплохо поднялся, свой официальный бизнес основал.       Заметно было, что Гена расслабился, когда речь зашла о Диме. Даже тело перестало быть таким напряжённым. Я, конечно, догадывался, что эти двое просто несут какую-то чушь, да и в письме прозрачно мелькал намёк, что Лев Алексеевич сделан из такого же теста, как и Гинзбург, но услышать это было всё равно неожиданно и неприятно. Под ложечкой обидно засосало, на Льва мне было плевать, а вот обман Димы очень больно по мне ударил. И вроде не мне обижаться, но я хотел признаться — и признался! Так или иначе! Разве незаслуженно было правдой на правду ответить?       — А откуда такая уверенность в его преданности?       — Ну, я подтверждение её видел лично. В тот же день, когда Каменный убил человека у меня на глазах. Это были разборки с другой группировкой — пришли из другого города, решили, что могут проворачивать свои дела за нашими спинами. Альберт Романович с Каменным объединились на один вечер. Всё с самого начала покатилось не туда. Говорить не хотели, наглели, и через несколько минут уже было понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому, когда они открыли огонь, мы уже были более-менее готовы. Первого завалил Каменный, а в спину ему шмальнул какой-то мелкий пацан. Ну, Дима его и закрыл собой. Единственный момент, что на нём не было бронежилета. Пуля в кости застряла. Там тоже Каменный за всё договорился, крутого хирурга из заграницы вызвал. Так обо всём и уз…       В этот момент дверь в машину открылась и завалились ещё два человека. Гена замолчал и тронулся с места. Продолжение и не требовалось, в целом, он сказал всё, что было нужно.

***

      Мы припарковались возле каких-то складских помещений, от города около получаса езды. Вокруг только чёрные машины — все люди Гинзбурга, сам он тоже здесь. Больше нет никого. Из машины наша дружная банда вышла одновременно (синхронистки, ё-моё). Мы подошли к одному из ангаров — огромное серое здание, такое же, как и все вокруг. Первыми зашли три охранника, один из которых придержал дверь для Гинзбурга, тот пригнулся, заходя, чтобы не удариться головой о косяк. Какие-то слишком низкие двери для склада.       Внутри были полупустые стеллажи, у стены пара погрузчиков, тусклое освещение от пары ламп, которые были укутаны в паутину. В центре стоял металлический стул, к которому был привязан окровавленный мужик. Рубашка его пропиталась кровью, свисала кусками. Даже на чёрных штанах были видны капли крови. Нос сплюснут и искривлён вправо, губы настолько отекли, что создавалось ощущение, как будто вывернулись. Это было омерзительно и выглядело настолько неестественно, что появлялось желание подойти и отковырять эту «накладку». Рот, из которого вырывались слабые хрипы, был приоткрыт, из него текла струйка крови. Вокруг глаз были огромные чёрные синяки, от самих глаз не было видно ничего, только ресницы. На груди из-под обилия красного были видны следы от ожогов и порезы, от мелких до огромного, который рассёк тело от соска до пупка.       Меня затрясло изнутри, да и не только. Руки заходили ходуном, и я сцепил их за спиной, чтобы этого никто не заметил. Здесь не то место, где такое можно допустить. Слюны во рту стало в несколько раз больше. Я отвёл глаза от мужчины, уперевшись взглядом в серую бетонную стену и пытаясь незаметно дышать через рот.       — И что же ты мне хотел сказать, Димочка? — меня дёрнуло, будто шарахнуло током. Я успокоил себя тем, что в этом мире не один человек с таким именем, и его лицо мне незнакомо, уж Диму бы я узнал.       — Всё скажу, — едва слышно сказал мужчина, отчего кровь изо рта потекла быстрее. — Товар… — он тяжело выдохнул, через силу сглотнул и продолжил: — Товар… Товар в тринадцатом ангаре.       — Здесь?       Мужик попытался кивнуть, но в результате только повесил голову.       — Гена, проверь, что сказал наш гость, — Гинзбург, не переставая улыбаться, повернулся к начальнику охраны.       Гена кивнул и, проходя мимо нас, махнул головой, мы втроём отправились за ним. Мы шли по пустой дороге и, когда уже был виден тот самый тринадцатый ангар, Гена буркнул под нос: «Что-то мне это всё не нравится». Услышав это, я сильно замедлился, пропуская вперёд парней.       — Проверьте, — отдаёт Гена приказ, но сам остаётся на приличном расстоянии от входа. Стоило только одному из охранников открыть дверь — и прогремел взрыв. Я как-то рефлекторно повернулся к нему спиной и упав, прижался к земле. После всё было, будто не со мной. В ушах стоял дикий звон, тело будто вибрировало, плохо слушалось. Поднимая голову, я видел много бегущих мужских ног. Я опёрся руками о землю и попытался встать, но я не чувствовал тело, не мог понять, сколько для этого нужно приложить усилий, ничего не понимал. Меня подхватили под руки и попытались поставить на ноги, больше ничего.       

***