На пути домой

Рост малыша протекал темпами поразительно стремительными для органиков. Поначалу детёныш ящероида подолгу и мирно спал большую часть установленных на «Ковчеге» суток — это было весьма на руку погрязшему в обязанностях Даркфолзу. Кхгахал спал, ел и быстро набирал рост. В тот же период мех заметил, что малыш уже постепенно начал выдержанно концентрировать внимание на окружающих его вещах и даже пытаться самостоятельно удерживать свою громоздкую голову. Кроха-ящер активнее всего реагировал на появление мехлинга и других подобных существ: Стейда, Скоффера и даже самого Орка Блю, которые периодически захаживали в кварту. Он хаотично двигал ещё непослушными сжатыми конечностями, издавал особенные урчащие звуки и понемногу начинал распознавать настроение, передающееся от окружающих. Из неприятного — помимо стабильно выделяемых органических отходов и приёмов пищи, число которых доходило до десятка в день, — малыша продолжали мучить кишечные боли. Кроха пронзительно плакал, сигнализируя о дискомфорте, и этим будоражил эмоциональное состояние бота. В такие минуты меху приходилось аккуратно брать ящероида на руки и пытаться успокоить: подолгу гладить, убаюкивать, согревать, как советовал сведущий в этом Стейд. Время от времени из соседних кварт доносился раздражённый стук кулаков о перегородки — недовольные шумом жильцы. Мехлингу не раз приходилось приносить им извинения. Со временем Даркфолз стал замечать, что период бодрствования Кхгахала постепенно удлиняется. Теперь он доходил уже до одного местного часа и только прибавлял. К удивлению бота, малыш в короткий срок овладел умением самостоятельно переворачиваться со спины на живот и даже поднимать голову, удерживая её на весу. В таком положении маленький ящер любил оглядываться по сторонам, рассматривая окружающую обстановку сквозь прозрачные стенки контейнера. Его реакция на посторонние звуки стала заметно острее. А собственный набор издаваемых звуков стремительно пополнялся, постепенно обогащаясь подобием гуления и лепета. Ящер с большим интересом изучал свои ладошки, проделывая с ними разные манипуляции. Бот всякий раз умилялся, когда кроха подносил сжатые кулачки ко рту и с увлечением покусывал и обсасывал их, вымазывая слюной, но не причиняя себе вреда прорезавшимися зубами. А когда Кхгахал при виде в очередной раз появившегося перед ним Даркфолза впервые в жизни выразил свои эмоции неказистой улыбкой — это вызвало у мехлинга очередной всплеск прежде не испытанных им чувств. Вскоре малыш уже уверенно опирался на вытянутые предплечья лёжа на животе — так ему было удобно приподниматься на месте и без труда изучать близлежащее пространство. С каждым новым циклом на «Ковчеге» маленький рэквиец вёл себя всё оживлённее. Спустя почти полный квартекс после прибытия на станцию он уже мог твёрдо держать голову, елозил и активно переворачивался в кровати, тянулся к интересующим его предметам, норовил всё попробовать на зуб, всё больше приобщаясь к осязательному изучению собственного тела: лица, рук, ног. Немного погодя певучее гуление ящероида порадовало бота первым смехом. Вскоре после этого Даркфолз заметил, что его день ото дня крепнущий подопечный теперь не только лепечет и легко издаёт протяжные звонкие звуки, но всё чаще употребляет в своей формирующейся речи подобие простейших слогов. На слух они воспринимались мехом как чередование согласных и гласных: «ра!», «ка!», «га!». Вступив в эту фазу, мехлинг стал ещё усерднее делать упор на родной язык доверенного Гхаарсом Роргхом младенца. При каждой возможности он охотно вёл пока что односторонний диалог: напевал малышу, развлекал словесной игрой, пытался вместе с ним вслух воспринимать простые слова и соотносить их с конкретными предметами, которые показывал. Так шло время. Даркфолз, как ни странно, всё ещё с трудом мог для себя чётко установить, кем именно он приходится своему юному опекаемому, и как себя называть. Мех не мог полноправно зваться отцом — таковым он при всём желании не являлся. Но и посторонним крохе бот уже не был. Потому, спустя не один брийм раздумий, он определил себя по отношению к ящеру как «рарро’р» — некровный родственник родителя, что фактически причисляло кибертронца к братству скончавшегося рэквийца. А надоедливого выскочку Скоффера мех за глаза называл «джа’кка» — в понимании белковых плотоядных это означало существо вовсе недалёкое. К его удивлению, мехлинг не успевал толком привыкнуть к успехам Кхгахала, как тот уже переходил на следующую ступень стремительного развития. К первой половине второго квартекса малыш, благодаря окрепшим мышцам шеи, мог уверенно держать и поворачивать голову в разные стороны — и лёжа, и вертикально, на руках у опекуна. Заметно окрепли хватка верхних конечностей и их координация. То же самое Даркфолз отметил и в движениях его глаз. К тому времени ящероид приобрёл весьма полезный навык: избирательно реагировать на взаимодействие с ним. Воспринимая заботящегося о нём кибертронца как того, кто породил его на свет, малыш всегда радовался ему, давая это понять положительными эмоциями. К прочим же — будь то захаживающий по делу Стейд или приставучий Скоффер, преследующий Даркфолза даже в рабочую смену, — Кхгахал поначалу относился настороженно. Он точно столбенел, подолгу всматривался в лицевые пластины гостей, но, привыкнув к ним, вновь проявлял оживление. Настоящие проблемы начали грозить мехлингу с того момента, как он заметил первые попытки крохи из лежачего положения перейти в сидячее. По обыкновению разместившись на спине, ящер предпринимал усиленные потуги кое-как приподнять верхнюю часть тела. А лёжа на животе, малыш уже вовсю старательно имитировал ползание, усиленно барахтаясь ручками и ножками. Рост и вес гармонично развивающегося рэквийца неуклонно увеличивались, тогда как свободного места для манёвра в его боксе становилось всё меньше. Однако Даркфолз теперь мог не просто держать Кхгахала на ладони, но и брать в манипуляторы, нежно фиксируя пальцами в районе подмышек. Несмотря на относительно недавнее появление на свет, Кхгахал успел обзавестись особой привязанностью к некоторым вещам, которыми пользовался. Их периодическая утрата могла вызвать у детёныша приступ нешуточного расстройства. Острее всего это проявлялось в присутствии или отсутствии рядом меха. Малыш точно боялся, что заменяющий родителя кибертронец однажды уйдёт и больше не вернётся. Бот ощущал его тревогу и понимал её природу. В такие минуты он старался уделять душевно страдающему ящероиду как можно больше внимания: брал на руки, привлекал внимание гремящими предметами (подобием игрушек), успокаивал правильно настроенным тоном голоса. Подобные перемены требовали изменений и в предметах обихода, и в самой обстановке выделенной рядовому мехлингу кварты. В первую очередь это касалось регулировки радиуса действия антигазового купола, прототип которого создал бортовой гений. Помощь Стейда — автора этого изобретения — была просто неоценима! С того момента, как Даркфолз обратился к нему, бот не на шутку загорелся нестандартной проблемой. Она тут же подстегнула задремавшее вдохновение шестерёночного затворника. Первым делом мех задумался, как организовать пребывание рэквийца на корабле, чтобы оно было комфортным, а главное — безопасным для столь хрупкой формы жизни. И стоило ему начать анализировать потребности органического существа, как идеи о создании вспомогательных приспособлений посыпались одна за другой. Самым сложным при конструировании всех этих задумок оказалась кропотливость. Из-за миниатюрности многих приборов для меха это была настоящая ювелирная работа. Тем не менее минул только глаксин — и его манипуляторы собрали удивительное количество полезных в уходе за органиком вещей. Смастерив что-нибудь, он не любил откладывать и вскоре наведывался в кварту Даркфолза: приносил то устройство для удобства кормёжки малыша, то прибор для регулировки температуры в помещении, то аппарат, поддерживающий нужную влажность, а иногда просто забавную безделицу. Но как бы Стейд ни был увлечён, неизбежно наступил тот знаменательный момент. Переступив порог знакомого жилого отсека, мехлинг, по обычаю обратив внимание на ящера, увидел, как тот стоит, опираясь ручонками на стенку усовершенствованного бокса. — Надо же, — приятно удивился гость. — А он у тебя, оказывается, уже так окреп. — И не говори, — подал голос впустивший его бот. — Подумать только: ещё пару орнов назад он поднимался, но падал, а теперь только посмотри на него — стоит вполне уверенно. Это беспокоило Даркфолза. Нет, он искренне радовался успехам подопечного, но был полон тревог за него. Юный Кхгахал стремительными темпами обретал подвижность. За полтора орбитальных цикла ящероид наловчился, хоть и по-детски неуклюже, но свободно ползать, сидеть, а теперь ещё и самостоятельно вставать на ноги. И хотя радиус действия купола теперь покрывал всё помещение вплоть до самых дверей, этого оказалось недостаточно, чтобы унять волнение меха за опекаемого. Он не мог находиться с ним всё время. И когда малыш предпринял первые потуги выбраться из контейнера, мехлинг решительно сказал себе: «Надо что-то делать…»