На пути домой

На этой планете мехлинги находились не одни — это было очевидно уже из того, что они видели. Прямо сейчас на их сенсорах оказался зверёк, угодивший в ловушку. Он ещё не до конца понимал, что с ним происходит, и отчаянно пытался вырваться из прозрачных пут затянувшегося на его лапке силка. Зверёк катался по земле, надрывно пищал и изо всех сил старался попасть в родную нору. Оттуда то и дело высовывались его встревоженные собратья: их напугало невиданное ранее происшествие. Долго наблюдать за этим зрелищем было невозможно. Скоффер, ощутив сострадание, по собственной инициативе наклонился к несчастному существу и захотел помочь ему выбраться: вырвать вбитый колышек или, если получится, ослабить стягивающую конечность петлю. К его удивлению, попавшая в чужую западню особь нашла другой выход из непростой ситуации. Извернувшись, отчаянно настроенное существо вцепилось зубами в свою же ногу и принялось грызть туго натянутую нить. Вместе с крепким волокном животное умудрилось прогрызть и собственную кожу — об этом ясно говорила пролившаяся кровь цвета крайола, окрасившая мордочку и лапку зверька чарующим небесным отливом. Впечатляющий поступок в итоге подарил невезучему узнику желанную свободу. Почти не навредив себе, тот быстро юркнул в безопасную нору, попадая в ласковые объятья обеспокоенных сородичей. Увиденное невольно заставило мехов вспомнить о чём-то по-настоящему стоящем в этом мире. Близкие узы — вот что действительно важно. Ни одно живое существо, каким бы сильным и стойким оно ни было, не может прожить в одиночестве без поддержки и любви. К тому же важно понимать: особенно остро в этих чувствах нуждаются самые слабые и беззащитные. Такие, как малыш Кгахал, к которому поспешил вернуться его опекун. — А знаешь, что странно? — задумчиво обмолвился Даркфолз на обратном пути к шаттлу. — Что странно? — спросил Скоффер, не совсем понимая, о чём говорит озадаченный камрад. — Ты это о чём? — Ты видел следы? — продолжил бот, излагая свою мысль. — Не тех безобидных пушистиков, нет, а того, кто поставил на них ловушку?.. — времени на возможный ответ оказалось выделено крайне скудно. — Вот и я их не видел. Понимаешь, что это значит? — Хочешь сказать… ловушка стоит там уже довольно давно? — предположительно ответил мех. — И… значит, этот кто-то может проверить её в любой момент, так? Точно! — резко оборачиваясь, повысил голос мехлинг. — Не удивлюсь, если он уже стоит у нас за спиной! — Тише ты, — шикнул на приятеля Даркфолз. — Зачем так кричать? Хотя мысль верная. Пожалуй, не стоит ждать, когда она подтвердится. Идём скорее. — Этот «кто-то» явно любит свежее мяско, — тихо подметил Скоффер. — Но Кгахала ему не видать. Это уж точно. На борту корабля всё было спокойно. При виде хорошо знакомых ему лицевых пластин сам себя развлекающий ящероид заметно обрадовался, хоть ему и не пришлось долго находиться в одиночестве. На удивление, мехлинги быстро со всем управились и теперь готовы были двигаться дальше. Впереди их ждал Рэквием — последняя остановка в проложенном маршруте. Пока Скоффер убирал взятый для важного дела трос на надлежащее место, названый опекун поднял лепечущего малыша и стал мерно вышагивать с ним по кругу, кротко приговаривая: «Скоро ты уже будешь дома. Да-да. Вот увидишь». — Хэй! Стоп! Вот шлак! — послышался взвинченный возглас. — Да как так-то?! — В чём дело? — одёрнулся Даркфолз, оборачиваясь к камраду. — Ты чего это? — Кажется, я забыл фонарь, — объяснился бот, вовремя вспомнивший о пропаже. — Подожди. Я сейчас. Не оставлять же его здесь? Он, так-то, не один шаникс стоит. — Только давай быстрее, — бросил ему вдогонку мех, с лёгкой тяжбой в голосе добавляя: — Ну как так можно, а? Он же был прямо у тебя в манипуляторе. Он был прямо в нём. Бегло сказав что-то неразборчивое в ответ, Скоффер спешно покинул шаттл. Много времени на поиски вспомогательной техники у него не ушло. Хорошо выделяющийся на белом полотне фонарь лежал на самом что ни есть видном месте. Спешно приблизившись к нему, мехлинг взял забытый предмет и уже собирался повернуть назад, как, выпрямляясь, заметил нечто, что не могло не привлечь его внимание. Тогда же всё ещё держащий Кгахала на манипуляторах Даркфолз вздрогнул — он услышал донёсшийся извне пугающе всполошённый возглас ушедшего камрада. Уловив подобное, мех не мог просто стоять и бездействовать. Оставив малыша в безопасности, он ринулся на голос товарища. Настигнуть Скоффера не составило труда. Подбежав к нему, бот оторопел. Представшая перед его окулярами картина никак не ожидалась быть им увиденной. Только не здесь, не в этом месте и, возможно, даже не в этой жизни. Прямо сейчас онемевший от шока мехлинг стоял и смотрел прямо на самого восставшего Гхаарса Роргха! Та же броня, тот же пронзительный взгляд, те же смешанные чувства, что и при их первой встрече. К тому же, вдобавок ко всему, образ знакомого органика дополнял отчётливо виднеющийся на его брюхе шрам. — Гхаарс?.. — вымолвил опешивший Даркфолз, делая несколько робких шагов навстречу ящероиду. Тот, в свою очередь, заметно напрягся, готовясь в любой момент дать отпор наступающим гигантским машинам. — Гхаарс Роргх?.. Ты?.. Это правда ты?.. Но как?.. — Что?! — подал голос изумившийся Скоффер, всполошённый неожиданной стычкой. Незнакомец действительно имел многие схожие черты с юным рэквийцем: начиная от мощных обратносочленённых ног и до не менее сильных четырёхпалых рук. — Кто-кто?! Белковый титан оставался нем к обращённым возгласам, которые, казалось, были для него не более чем неразборчивым трёпом. Не признав мехлинга, ящер бросил на землю связку свежеоглушённой добычи и тут же встал в защитную боевую позицию. Дух бесстрашного воина в нём быстро дал о себе знать, потому что в следующее же мгновение в ярких дневных лучах местной звезды сверкнуло зеркальное лезвие извлечённого из ножен оружия. — Нет! Постой! — выпалил Даркфолз, бросая протестующий жест. Он успел перейти на понятную ящероиду речь: — Гракка бо роурка! Гракка бо роурка! Хасса шу Даркфолз! Гри-ка му шисса? — Что ты такое ему говоришь? — шепнул камраду Скоффер, находясь несколько поодаль за его спиной. Сейчас ему как никогда было самое время обратиться за помощью к системе распознавания языков, чтобы наконец привести в порядок все те бегло полученные ранее знания, которые доставались ему буквально по крупице за раз. Услышав обращение мехлинга, рэквиец, казалось, пришёл в замешательство — об этом можно было судить по изменившемуся выражению его грозного лица. Слегка расслабившись, но не потеряв при этом прежней бдительности, ящер гортанно заговорил в ответ. Это позволило Скофферу попасть на одну волну с завязавшими диалог представителями двух совершенно разных рас. — Отвечай, «что» вы такое?! — требовал объяснений ящероид, у которого, очевидно, возникло немало вопросов. — О каком таком Даркфолзе идёт речь?! И откуда вам известно имя Гхаарса Роргха?! Отвечайте! — Я… Я не понимаю… — растерянно вымолвил в ответ Даркфолз. — Разве Гхаарс — это не ты? Я… Да, я точно уверен, что это ты! Что с тобой стало? Я был уверен, что ты… Но так ведь не бывает… Ах, да! Я же сдержал своё слово, как и обещал тебе тогда. Помнишь? Идём. Ты наверняка хочешь его увидеть. — Мне кажется, ты обознался, Дарк, — подал голос сомневающийся Скоффер. Со стороны было прекрасно видно, что рэквиец явно сбит с толку, потому что не понимает, о чём с ним ведут речь. — Присмотрись. Это не твой Гхаарс Роргх. Я ведь прав? — И никогда им не был, — подтвердил ящер, чей тон стал на порядок мягче. — Но я хорошо знал его ещё задолго до его падения. А откуда его знаешь ты? — Но раз так… тогда откуда у тебя этот шрам? — продолжал недоумевать мехлинг, указывая на затянувшуюся рваную отметину на теле ящероида. — Точно такой же я оставил Гхаарсу, когда помогал его отпрыску появиться на свет. Так выходит… — Что? Что ты сделал? — вопросил тронутый услышанным незнакомец. Получив от бота приемлемо развёрнутый ответ, с лёгкой удручённостью в голосе продолжил казавшийся теперь несколько односторонним разговор: — Вот как… Значит, он всё-таки решился на это… Что с ним стало? Впрочем, не нужно мне этого говорить… — всё и без того было понятно. — Ему не следовало принимать участие в этом паломничестве. Только не когда Септы подарили ему ребёнка. Должно быть, он скрыл это — ведь то был его последний шанс пройти по нашему священному пути… Он был мне братом, но я не могу не осуждать его поступок… И что стало с ребёнком? — С ним всё хорошо, — заверил ящероида признавший свою ошибку Даркфолз. — Он здесь, со мной. На нашем корабле. Жив и здоров. Гхаарс успел взять с меня клятву во что бы то ни стало вернуть его домой. Собственно, именно этим я сейчас и занят. Кто бы мог подумать, что его сородичи встретятся нам раньше ожидаемого срока? Я рад этому, пусть ты и не тот, за кого я тебя принял. — Подтверждаю! — подал голос вновь вошедший в раж Скоффер, бодро вздёрнув манипулятор вверх. — Всё именно так! Малыш уже вымахал будь здоров! Пройдись с нами и сам во всём убедись! — и с облегчением добавил: — Всё случилось как нельзя кстати! Как хорошо, что уже становится проще! — Конечно же, я пойду с вами, — охотно согласился рэквиец, без доли сомнений намереваясь последовать за чужаками, кем бы они в итоге ни были. — Отведите меня к нему. Я хочу видеть моего брата и племянника. Отказываться от своего предложения мехлинги не собирались. Незнакомец представился им как Градж. По его словам, он был одиноким паломником. За время странствия ящер успел посетить немало святых мест, сумев достигнуть там определённой степени прозрения. Теперь же он держал путь домой, на родной Рэквием, где его уже ждали не менее важные и неотложные дела и обязанности, связанные с его социальным положением в обществе. В свою очередь, мехи бегло поведали ему свою часть приключившейся истории. Встретив поднявшегося на борт чужака, Кгахал несколько смутился — не ожидал увидеть подобное. Нельзя было сказать, что он испугался или испытывал какие-то иные негативные чувства. Скорее, кроха был удивлён такой неожиданности. Это было видно по его изумившимся глазам, приоткрытой линии рта и, в целом, объявшей его робости. Подступив к малышу, Градж снял часть брони, покрывающую его голову, и, отложив её в сторону, уверенно взял нисколько не возражающего Кгахала на руки. Следующие несколько мгновений ящероид неотрывно смотрел в родные глаза напротив, видя в них отражение почившего собрата, продолжающего жить внутри своего отпрыска. Натянув некое подобие улыбки, старший рэквиец обмакнул кончик своего большого пальца в скопившуюся во рту слюну. До стоявших позади него ботов тут же дошло, что сделано это было целенаправленно и без какого-то злого умысла. Сразу после этого Градж поставил на лоб юному сородичу своеобразную влажную метку и, тихо вымолвив «Кровь моей крови…», соприкоснулся с ним своей собственной головой. Очевидно, это был один из их приветственных ритуалов, и потому ни сам Даркфолз, ни Скоффер никак не стали на это реагировать, сколь бы странным им это ни показалось со стороны. Лишь их беглые переглядки между собой могли поведать друг другу об общих впечатлениях от увиденного. — Я не понимаю. Чем вы кормили его всё это время? — поинтересовался ящер, намекая своим вопросом на недостаток массы в теле всё ещё активно растущего малыша. — Тем, что было доступно, — ответил мехлинг, выполняющий роль временного опекуна, поясняя сказанное. — На корабле был запас пайка. Я взял с него всё полезное, что мог унести, и пользовался этим как мог. Никаких инструкций дополнительно не прилагалось. — Тогда всё понятно, — вымолвил Градж. Взяв шлем, он без каких-либо объяснений зашагал в направлении выхода с корабля, слыша брошенный ему вдогонку обеспокоенный возглас: «Постой! Ты куда?! Там же так холодно!» — Будьте уверены, ему это нипочём, — твёрдо ответил ящероид, выходя наружу с крепко ухватившимся за него Кгахалом. — Или вы думаете, он настолько слаб? — Спокойно, Дарк, — ободряюще произнёс Скоффер, трогая всполошённого камрада за плечо. — Наверняка он знает, что делает. Доверимся ему. Пошли. Не будем от них отставать. Быстро отрезвившись, Даркфолз тут же выразил активное согласие с выдвинутым товарищем предложением. Мехлинги буквально за два шага настигли размеренно идущего Граджа. На очевидный вопрос, куда они направляются, ящер ответил не менее очевидным пояснением. Рэквиец шёл к своему шаттлу, столь удачно оставленному им совсем неподалёку среди возвышающихся хрустальных скал. Не так давно прошедшая здесь буря припорошила его природно маскирующим слоем снега. Это объясняло, почему боты не заметили ничего примечательного при подлёте, равно как не увидели и следов ящероида, проходившего недавно поблизости от места их высадки. Присмотревшись к Граджу, Даркфолз приметил некоторые внешние отличия между ним, Гхаарсом и самим Кгахалом. Они были не столь значительны — поэтому мех сперва и принял одного рэквийца за другого. И всё же определённые различия имели место быть. Всё крылось в имеющейся на его коже пигментации. При более пристальном рассмотрении молча идущий мехлинг отметил, что тело их нового знакомого пестрило на порядок больше, хотя сама кожа ящера казалась Даркфолзу более светлой, чем у Гхаарса. На теле Кгахала же не было ни единого тёмного пятнышка. Это навело бота на мысль, что характерная пигментация у рэквийцев проявляется лишь с возрастом: чем её больше, тем старше особь. За подобными мыслями мех не заметил, как Скоффер поинтересовался у Граджа, что же было не так с найденной на их разбившемся корабле провизией. — То была постная пища, — коротко пояснил ящер. — В паломничестве не приветствуется употребление каких бы то ни было излишеств. Это время смирения и очищения. Такие маленькие дети, как Кгахал, к такому ещё не готовы. — Тогда это многое объясняет, — подал голос задавший вопрос мехлинг. — И откуда мне было это знать? — тихо процедил сквозь денты второй бот. К его удивлению, Кгахал чувствовал себя превосходно на свежем воздухе. Гуляющий снаружи озорной мороз не смел его щипать и кусать — будто бы знал о грядущих последствиях, если того обидеть. Заворожённый дивным видом и новыми чувствами, малыш смотрел на незнакомый мир широко распахнутыми глазами. Нёсший его незнакомец казался сейчас крохе таким родным, словно бы в них обоих горел один и тот же огонёк. В некотором смысле это действительно было так. Их сердца бились в один ускоренный такт — оба ящера в настоящий момент были преисполнены приятного волнения и трепета. Зайдя в выросший полукругом ряд скал, идущие следом за рэквийцем мехи увидели его корабль. Он был меньше их собственного и выделялся не только своей формой и размером, но и необычным серебряным отливом оголённой обшивки. Взойдя к себе на борт, Градж первым делом вознамерился разделать часть пойманной добычи. Делал он это профессионально быстро и беспристрастно. Подобное зрелище вызвало у держащих Кгахала наблюдателей двоякие чувства. С одной стороны, было очевидно, что ящероид заботится о благополучии своего юного собрата. С другой — его руки покрылись кровью невинного существа. Одновременно это выглядело и отталкивающе, и несколько устрашающе, но ни один из ботов и не подумал сказать здешнему хозяину что-либо осуждающее на этот счёт. Они и сами были отнюдь не чисты. Закончив свежевать мелкую дичь, Градж отрезал от её тушки небольшой сочащийся кусок и подал малышу. Тот охотно принял его, но не сразу понял, что с ним нужно делать. Свежая плоть была тёплой, влажной и такой мягкой на ощупь, что поначалу Кгахалу просто хотелось её мять. Но рефлекс подтолкнул его опробовать непонятный кусочек на зуб. Вкус ему понравился, и кроха с большим удовольствием принялся жевать сырое мясо, пачкаясь в голубой крови. Глядя на это, Градж выглядел довольным. Зашептав что-то над трупом выпотрошенного зверька, ящер продолжил нарезать его на мелкие кусочки, чтобы скормить их оценившему такую пищу малышу. — Позволь спросить, — заговорил Даркфолз, глядя на пляшущий разделочный клинок в руках рэквийца. — Мне всё ещё интересно, как ты получил этот шрам? Тот, что на животе. У тебя тоже есть ребёнок? Или это никак не связано? — Не связано, — спокойно ответил ящероид, не переставая работать ножом. — Это всего лишь последствие принятого однажды решения. Очевидно, неверного. К тому же Септы пока не решили, что я готов иметь ребёнка. Но я надеюсь заслужить их милость… — он перевёл взгляд на Скоффера. — А что же случилось с тобой? — поинтересовался Градж, жестом указывая на вмятину на лицевой пластине меха, оставшуюся после гневного удара Даркфолза. — А, это? — несколько смутился тот, робко дотрагиваясь до выемки на своём фейсплейте. Он и не вспоминал о ней. — Это всего лишь неожиданный пинок любви. Даркфолз цыкнул. Слова Скоффера звучали слишком слащаво. Было видно, что рэквиец его не понял — ведь то была игра каверзных эмоций. Однако это было не так уж и важно. Гораздо важнее то, что будет происходить с ними дальше. О чём мехлинг и спросил ящера.