Демон позади

Едва приоткрыв глаза, она ощутила всю бархатность тьмы, не только вцепившуюся в решетки окон, но и объявшую ее тело. На полумгновение Кэролайн перестала чувствовать и жар, и холод, связавшие ее конечности, и, словно в бреду, схватилась за лоб, который прожигала неощутимой влажностью марлевая повязка. Девушка откинула ее в сторону и приподнялась; перед глазами все теряло четкость, становясь жидким, растаявшим, сумрачным полотном. Силясь позвать кого-нибудь, она отчаянно двигала губами, но вместо спасительного чувства, когда ты слышишь свой голос, испытывала дикую боль, до слез схватившую в тиски горло. Кэр почувствовала, как голова вновь начала тяжелеть, и прилегла на подушку. Девушка совершенно не подозревала, сколько времени провела без сознания, но могла поклясться, что его было достаточно, чтобы многое изменилось. В ушах шумели запыленные голоса. Она знала каждый из них. И у каждого было разбито сердце.

***

За день до этого Комната терялась в суете. Мила, так и не получив свободной минуты, все еще металась между кроватью Кэролайн и остальными, волнительно ожидающими новостей. Кэр оказалась права: вскоре ей стало хуже. Сначала было очень страшно, лицо приобрело свинцовый оттенок, она все время пыталась откашливаться, но с каждой попыткой приступы становились сильнее, температура повысилась, девушка словно проваливалась в океанскую пучину. После истории Милы она уснула и не приходила в сознание, лишь время от времени неприятно морщась. Когда все стало выглядеть фатально, служанка решила нарушить данное ей слово и впустила Кэтрин. Брюнетка тихо вошла в запечатанную тревогой комнату, где лежала Кэр на фоне с напряженным антуражем помещения с удивительно блаженным выражением лица, и поклонилась служанке: - Неужели все настолько плохо, что ты разрешаешь мне войти? Мила недовольно покосилась на девушку и ответила: - Сложно сказать, когда не имеешь достаточно медицинских знаний. Я постаралась облегчить ее страдания, как только могла, но... - Но не знаешь, способна ли она выкарабкаться. - Ледяная улыбка отразилась на ее лице. - Не забывай, Двойник, я не ведьма, мои силы ограничены, - раздраженно проговорила Мила и обессилено села на кровать, было заметно, что она совсем подавлена и растеряна. - Прости, я не знаю, что можно еще сделать. Давай же, Изабелл наверняка предвидела это, она должна была что-то написать. - Не в этот раз. Это событие не должно было произойти. - Не первый раз события идут не в своем порядке. Я думала, что вы отказались от Кэр, как Протектора, но все же она здесь, - как можно тише прошептала служанка. - Это был ее выбор, - так же, полутонами, голос Кэтрин рассеивался по комнате. - Ничего из этого не должно было произойти. Ты же прекрасно знаешь, что я сожалею о каждом своем поступке. К чему эти издевки? - К тому, что она умирает. Кэтрин, я никогда не осуждала тебя, считая твои поступки вполне оправданными. Я никогда не осуждала свою мать, хотя следовало, пусть это было лишь ради меня. Но к чему вы пришли? Мы не виделись с ней те годы, что я живу при Клаусе, так как это требовал договор. Она потеряла всех, кроме своих сестер, а одна из них до сих пор не желает иметь с ней ничего общего. Теперь Изабелл готова пожертвовать одним из немногих людей, что были ей дороги, только ради того, чтобы окончательно расплатиться за свои ошибки. А ты всегда жаждала лишь свободы, которой тебя лишил Клаус, теперь ты переступаешь через человека, который позволил тебе чувствовать себя нужной и менее одинокой. Этого ли она заслуживает? Мелкие жемчужинки слез холодно скатывались по щекам. Под градом слов Кэтрин внезапно почувствовала себе совсем неживой, глухой к той жизни, что она стремилась. - Клянусь, что я отказалась от этой идеи задолго до своего ухода к Клаусу. Изабелл не знала, но, думаю, поняла бы. То, что Кэр все равно оказалась здесь, - ее сумасбродность. Клянусь. - Она опустила голову и внезапно рассмеялась тонким нервно-волнистым смехом. - Я поняла. Как умно! Ты знала, что я не могла найти правильных слов, чтобы рассказать ей правду, поэтому заставила сделать это сейчас. Пусть она и без сознания, но слышит. Чертовски умно! - Я в долгу перед этой девочкой, как и вы все. - Изз сказала, что ты знаешь средство, чтобы ее спасти. Она верит в тебя. - Моя мать всегда верит не в то, что надо. Но... может, лучшее средство - это история? - загадочно произнесла девушка и вышла, оставив Кэтрин наедине с больной. - Глупые истории не выход. - Присев на край кровати, она напряженно усмехнулась, чувствуя, как навалившаяся тишина становится гнетущей. Нежно взглянув на подругу, Кэтрин начала свой рассказ: - Это представлялось несколько иначе, когда ты узнаешь правду. Я надеялась, что мне станет легче дышать или просто легче, едва слова вырвутся из меня, но вот ты молча выслушиваешь эти излияния и, вероятно, ненавидишь меня. Но если сегодня день откровений, то я выскажусь до конца. Пусть тема топика и может тебя удивить. Ты всегда удивлялась, что, имея столько поклонников, я никому не отдаю предпочтения, а я отшучивалась, что слишком умна, чтобы просто так раздаривать свое сердце. Все было не совсем так. На деле я оказалась достаточно глупа, чтобы сделать это с самым неподходящим человеком. Нет, он вовсе не недостоин этого. Напротив - достойнейший из всех мужчин, которых я когда-либо знала, просто нашим судьбы должны идти своими путями, никогда не пересекаясь. Иногда человек слишком хорош для тебя. Ты понимаешь это, когда сквозь все твои грехи и недостатки он видит настоящего тебя, которого, возможно, по некоторым причинам пришлось оставить позади. И ты знаешь, что уже не встретишь никого лучше его, что это тот, кто может тебя спасти, но боишься. Боишься, что в один прекрасный момент он исчезнет, осознав всю твою шершавость, прочувствовав всю грязь, поглотившую душу. Тогда ты совершаешь ошибки, считая, что так правильно. Для него, для вас. Но в итоге они лишь скорее отдаляют тебя от твоей любви, оставляя в кромешной пустоте. Я сделала много ошибок, которые вряд ли исправишь. Самое главное - до сих продолжаю их совершать. И с каждым разом это душит все сильнее и сильнее. Я никогда этого не говорила, но ты была одним из таких людей, что видели меня настоящей. Рядом с которыми я просто не могла быть эгоистичной тварью, поступающейся чужими жизнями ради своей. Ты верила в меня, верила в меня, хотя как и во всех людей, с которыми ты встречаешься. Но это позволяло чувствовать себя живой, важной после всех этих лет. Поэтому я не имею права подвести тебя. Никогда. Однажды я подвела его. Второго раза не произойдет. На какой-то момент Кэтрин показалось, что Кэр улыбается, но ее лицо вновь искривила болезненная гримаса. Брюнетка поцеловала подругу в влажный лоб и сжала размягшую ладонь в свою руку, продолжая держать, пока покой не был нарушен тяжелым скрипом двери, откуда показался Элайджа. Девушка быстро поднялась и поклонилась, готовая скорее выйти из комнаты, лишь бы не чувствовать напряжения, мгновенно возникшего с его приходом. Но, казалось, что мужчина не хотел, чтобы она так быстро ушла: - Катерина, есть какие-нибудь новости о состоянии леди Кэролайн? - тихо произнес он. - Как видите, оно нестабильно, милорд. Он знал, что она не хочет с ним это обсуждать да и вообще что-либо обсуждать, и это ломало его. Сейчас он хотел извиниться за свою грубость в последний разговор, попросить стереть его из памяти, но, даже попросив прощения или внушив ей, факт оставался фактом, сердце ныло и горело в тоске. - Ты так спокойно об этом говоришь... Разве она не твоя подруга? - А что ты хотел, Элайджа? Чтобы я убивалась? Если тебя интересует состояние Кэр, спроси у Милы. Избавь нас обоих от любых разговоров, прошу. - Она откланялась. - А если мне нужно поговорить? - почти бесшумно произнес он вслед закрывающейся двери, надеясь, что она услышала, и в то же время моля, что нет. Элайджа подошел к окну, рассеяно всматриваясь вдаль. На его лбу выступила пульсирующая вена, вмиг разгладившаяся спокойствием. Обернувшись к больной, он начал внимательно ее осматривать, пытаясь состояния и дальнейшие шансы на выживания. - Могу вас обрадовать, что для вас не все потеряно, хотя, может, вы это и не услышите. Думаю, в обратном случае это могло быть очень печально. Удивительно, как простой человек способен стать на перекрестке судеб многих. Какое имеет он влияние, даже не осознавая этого! Мне было крайне интересно, почему обычная человеческая девушка смогла повлиять на одних из самых жестких существ на свете? Кэтрин вероломна, однако дорожит вами больше своей жизни, моя сестра, конечно, мягкосердечна, но все же не доверяет посторонним, а мой брат... впрочем, неважно. Конечно, это можно списать на ангельскую кровь - вещество редкое и привлекательное вампирам, но должно же быть что-то еще. Вы - загадка, Кэролайн! Неразрешимая головоломка... Вам стоит знать, что вскоре нас посетит ваша старая знакомая. По моим последним данным она будет с маленьким ребенком - девочкой около года. Видимо, Кэролайн вновь искривилась от боли, но Элайджа решил, что она услышала его: - Прошу прощения, можете не беспокоиться - проблемой это не станет. Я сохраню вашу тайну, это касается лишь вас и Изабелл. Ее лицо вновь разгладилось в безмятежности, и улыбка слегка тронула края губ. - Взамен я попрошу вас об одолжении: по некоторым причинам у меня есть основания полагать, что у вас может появиться возможность спасти пару невинных душ, включая вашу подругу Кэтрин. Это же и был первоначальный план, не так ли? - он ухмыльнулся. - Однако здесь придется рассчитывать лишь на вашу голову, ибо я не могу объяснить, каким образом это произойдет или, что вы должны сделать. Боюсь, все дальнейшее будущее будет зависеть лишь от вас. Постарайтесь не провалиться: есть люди, которые важны не только вам, и, доверяя их судьбу в ваши руки, я доверяю и свою. Не забывайте! Он подошел к вазе, украшенной пионами, и сорвал пару листочков, поспешно убрав их в карман камзола, и развернулся, чтобы уйти. Почти у самой двери Элайджа добавил: - Если вам это поможет, то, думаю, вам стоит больше доверять своим чувствам, - он осторожно выдержал паузу, - какими бы неправильными они ни казались. - И вышел. Время перед отъездом было на исходе, поэтому он решил зайти к брату попрощаться. Клаус снова был в мастерской, пытаясь закончить картину, которая так и не сдвинулась с места. - Не хотелось бы прерывать Ваше Благородие от его занятия, но.. Клаус оглянулся на брата, чья темная фигура резко выделялась на фоне разрисованных стен. - Уже в путь? Не рано ли? - Ну, у меня есть еще пара дел по дороге, так что доберусь я не ранее, чем через месяц. Клаус удивленно вскинул брови и рассмеялся по-братски тепло, так что его глаза засверкали. - Мне стоит волноваться? - спросил он, вернувшись к прежнему состоянию. - Нет, просто деловая поездка. Я слышал, что многие недовольны твоими действиями, поэтому хочу удостоверится кое в чем. - Хорошо. - Клаус снова перевел свое внимание на частично пустой холст. - Но это не то, что ты хотел сказать. - Ты прав, - на выдохе произнес Эл. - Ты так и не заходил проведать Кэролайн, и я подумал, что тебе будет интересно узнать, что вскоре она будет в порядке. - С каких пор ты начал обладать магическими силами, что видишь то, что не может Мила? И с чего ты решил, что мне это будет вообще интересно? - Мила не всегда внимательна, особенно если расстроена. И я не идиот, Никлаус. Некоторые вещи слишком очевидны, как бы ты их ни скрывал. Так почему ты не зайдешь к ней сам? В его лице поселилось что-то упрямо скорбное, губы стали жесткими и непослушными. Он хотел солгать, но вместо этого устало ответил: - Я не могу ей помочь, кровь вампира - это яд, а сидение с горестным лицом над ее кроватью нелепо и бессмысленно. Доволен? - Более чем, - коротко произнес Элайджа и оставил брата наедине с гнетущими эмоциями и бессилием. Именно в этот момент Клаус понял, что именно не хватало его картине, и вновь принялся за кисть. Он почувствовал тепло, разливающееся по его груди. Он впервые за долгое время почувствовал.