Демон позади

Бессмысленно белые стены крепостью обступили его. Стараясь найти выход, мужчина судорожно прикасался к поверхности ловушки, исследуя идеальный холод камня и ища хоть какой-то изъян, способный позволить выбраться из плена. Однако попытки напрасны - механизм ловушки безупречен: ни входа, ни выхода. Внутри все кажется и правильным, и неправильным. Его внешний вид не соответствовал настоящей реальности: вместо длинных волос короткий ежик жестких завитков; стесняющий движение камзол уступил место хлопковой майке и удобным джинсам. Этот вид был противоестественен, а место до мерзкого озноба чуждым. Так было до тех пор, пока до слуха Клауса не донесся шелестящий смех. Его прелестной Кэролайн. Слегка ощутив ее близость, он осознал, что все вокруг вполне реально, это больше не затуманенные болью грезы. Вот она смеется над его недоумением, сидя в тени, перекрестив ноги и сложив руки на груди. Поняв, что он заметил её пристанище, девушка вскакивает и невесомо, на носочках, перебегает на другую сторону как можно дальше, продолжая заливаться серебристой музыкой смеха. - Кэролайн, любимая, куда ты? Теперь все чувствовалось таким правильным, таким бесконечно родным. - Пожалуйста, постой, я так скучал! Обними же меня, глупая! - На что мужчина получил еще одну порцию звонкого смеха. Девушка обернулась, ее волосы беспорядочно рассыпались по бледным полуобнаженным плечам, в глазах горел дикий, безудержный огонек страстной юности, на алых губах были заметны следы укусов, оставленные в порыве беззаботного веселья. Тонкий пальчик пересек идеальную линию губ, отвлекая от них заплутавшие мысли Клауса. - Клаус, оглядись вокруг, - с повелительной интонацией пропела она, заставив от неожиданности гостя повиноваться. - Ты не соблюдаешь порядок. Тебе нужно вернуться к исходному порядку! - Кэролайн почти кричала, настойчиво выделяя последние слова, словно он может совершить фатальную ошибку, не услышав их. - О чем ты говоришь? - взволнованно прошептал он. - Ты потерялся, милый. Не позволяй хаосу внутри и вокруг разрушить и это, - лихорадочно лепетала она, заставляя мужчину нервничать все больше. - Просто вернись. Ты знаешь, что надо сделать. Кэролайн подбежала к Гибриду, прислонилась дрожащими жаром губами к его лбу и ушла так же внезапно, как и я появилась. Клаус раскрыл глаза.

***

Ослепляющий свет пробивался через замутненное стекло, сообщая о наступившем дне, но Клаус не торопился вставать. Он прислушивался к голосам и шагам снаружи, которые отчасти заглушались дождем, нападавшем на поместье, в гневной истерике. Это происходило на протяжении нескольких дней. С тех пор, как уехал Элайджа, Клаус боролся с желанием ничего не делать. Мужчина старался очистить голову от всех мыслей, проникающих по кровотоку в самое сердце и заставляющих голову взрываться. Он старался не думать, как непонятно по каким причинам поцеловал девушку, которая была единственным искренним существом, что он встречал за всю свою жизнь, и о том, к чему это может привести. Её болезнь была подарком, как отвратительно бы это ни звучало, но не все подарки радуют жизнь. Казалось, он выстегал ненавистью вину в своем сердце, считая, что он оскорбил Кэр. Хотя навряд ли он сможет узнать правду, она не захочет говорить об этом. Глупое сновидение словно издевалось над ним. Мужчина встряхнул головой, чтобы поскорее об этом забыть, и в то же время заметил сложенный надвое пергамент. Раскрыв послание, он прочитал изящно выведенные слова: «Ты знаешь, чего я хочу. В мастерской. Кэтрин». У гибрида никогда не было причин доверять Кэтрин, и даже сейчас, когда он думал согласиться на эту аудиенцию или проигнорировать, что-то в душе кричало, что все её слова лишь ложь. Логика решила взять верх, и он решился. Он нашел ее, когда девушка осматривала его новую работу. Глубокие синяки под глазами и бледность создавали ощущение, что Кэтрин больна. Движения неуклюжие, разодранные, как у маленького ребенка, еще не научившегося владеть своими конечностями и периодически заваливающемся на бок. - Доброе утро, неваляшка. Не выспалась? Девушка обернулась, одарив Клауса испепеляющим взглядом: - Она очнулась. Мужчина встрепенулся, чувствуя, как, с одной стороны, облегчение мягко разливается по груди, а с другой -пугающий холод, отдающийся в пятках. - Когда? – спокойно спросил он, стараясь не выдать волнения. - Пару дней назад, вскоре после отъезда Элайджи. – Кэтрин не скрывала взгляда, не пряталась, а открыто и спокойно говорила, отчего Клаус все больше начинал ощущать мерзкое морозящее чувство, постепенно оцепляющее тело. - Почему ты говоришь об этом сейчас? – он отвечает медленно, с длительными паузами между слов. – Её просьба? - Нет, это я не хотела тебе сообщать... – она запнулась. - Раньше времени. Ты можешь остановить меня в любой момент и уйти, а можешь дослушать до конца и принять правильный выбор Мужчина не ответил и знаком велел ей продолжать. - Ты из семьи Первородных. Живешь не первый век, немало видел, немало чувствовал, немало разрушил. - К чему ты несешь эту чушь? – каменно спросил Клаус. - Начало не лучшее, но мог бы ты не перебивать. Это не займет много времени. – Кэтрин села на стул, уже не в состоянии держаться на ногах. - Ты, случаем, не больна? - Вампиры не болеют, – резко парировала она и, спокойно собрав в легкие немного воздуха, стала говорить дальше: – Это было к тому, что недавно мне пришлось стать свидетелем того, чего не очень хотелось. К сожалению, я давно подозревала о возможной угрозе этого, но до последнего надеялась, что она не оправдается. Отнюдь. Клаус, однажды, едва Кэролайн появилась в поместье, я просила тебя об этом. Теперь многое изменилось и я вновь прошу: отпусти её, если тот поцелуй для тебя хоть что-то значил. - Игра на чувствах, прекрасно! Я уже и в самом деле подумал о невинности твоих намерений, – кисло усмехнулся Клаус. – Обязательно было все портить? - Ты ведь уже думал об этом, не так ли? Как бы ты того ни хотел, Клаус, мы похожи, именно поэтому я знаю, что творится в твоей голове. - Почему? - Почему что? Знаю? Я видела, как ты смотришь на нее – горько и голодно. Ты рушишь все, к чему прикасаешься, – это твоя натура. Не позволь ей разрушить и это. - Значит, ты это называешь «правильный выбор»? - Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой - в мечтах. Иначе для судьбы будет слишком велик соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь избрать*, - тихо процитировала Кэтрин, уже не заботясь о реакции собеседника. - Мне нужно подумать. – Девушка кивнула и уже поднялась, чтобы уйти, но напоследок Клаус спросил: – Ты же знаешь, что ни один ангел долго не живет? Застыв на мгновение, она оглянулась, преисполненная боли, почти не дыша, и продолжила движение. Она сказала все, что могла. Ее роль выполнена, и если это может спасти Кэролайн, то, возможно, вина перестанет так горчить.

***

В дверь постучали три раза. Три раза, как судейским молотком, который сообщает о необратимости решений. - Войдите. Кабинет озарился, когда она, безмятежная и сияющая ровным светом, вошла. Клаус не видел ее больше недели, но, казалось, мало что изменилось, только некая усталость, запрятавшаяся в блестящих глазах. - Ты попросил прийти. Зачем? - Присаживайся. - Длинная рука указала путь на кресло напротив. Клаус чувствовал, как его челюсть сковало, словно железом, но он знал, что должен сделать это. Так будет… Правильно? - Надеюсь, твое самочувствие лучше? – нежно улыбнувшись, спросил мужчина. Кэр кивнула: - Лучше не бывает. - Тогда не будем размениваться по мелочам и перейдем сразу к делу. У меня есть к тебе предложение, которое прозвучит только раз, поэтому времени на обдумать у тебя будет всего пара минут. - Это относится к тому… - нерешительно начала девушка, когда Клаус резко ее перебил: - Нет, не беспокойся. – На секунду ему показалось, что это оскорбило Кэролайн еще больше, но чувство отступило. – В связи с некоторыми обстоятельствами я считаю, что тебе здесь не место. Поэтому сейчас ты должна решить, если хочешь покинуть поместье. Навсегда, – сдавлено добавил он. Такого девушка не ожидала. Её лицо исказилось от боли и удивления, но отчасти и радость запылала в ее душе. Первая мысль была о Невис – это значило, что она вновь могла воссоединиться с дочерью, вторая о Кэтрин, что все последние месяцы были бессмысленны, и о поцелуе, за который она проклинала себя, расценивая как предательство собственных принципов, а еще больше за то, что он был лучшим в ее жизни. Клаус ожидал ответа, видя, как ее лицо принимает тысячи микровыражений в секунду, раздумывая над решением. Не желая мешать, он отвернулся, но так, чтобы наблюдать, как меняются эмоции на дорогом ему лице, которое он, возможно, вскоре потеряет. Он хотел запомнить ее до мельчайших деталей, мелочей, чтобы, закрывая глаза, чувствовать её живой и настоящей. Наконец, очнувшись из легкого забытья мыслей, Кэролайн вздохнула и посмотрела в глаза мужчины, стараясь прочитать в них его молчание. Облизав сухие губы шершавым языком, она произнесла: - Я согласна. *Цитата из романа Курта Воннегута "Механическое пианино".