Демон позади

- Я согласна. Мои слова звучат громче ветра и дождя, бьющего снаружи по окнам. Звучат так, как и должны в идеале – размеренно, спокойно, содержа в себе ту долю уверенности, которой мне не хватает на самом деле. Я повторяю реплику еще раз. Лицо напротив упрямо вглядывается в мои черты и совершенно не меняется, услышав мое решение. Только отчего-то я слышу, как он нервно сглатывает и его сердце делает длительную паузу, прежде чем застучать в привычном ритме. Теперь, после оглашения, мне хочется, чтобы он остановил меня, переубедил, сказав, что это лишь воздействие моей незрелости и молодости, но Клаус всего лишь кивает. Это значит другого решения, кроме моего согласия, существовать не должно. - Хорошо. Твоих вещей здесь почти нет, что только на руку. Как понимаешь, возвращаться тебе придется самостоятельно. У тебя будет пара часов, чтобы попрощаться со всеми, пока Мила все подготовит. Поняла? – теперь его голос звучал так по-деловому безразлично, что это било под дых, мешая нормально думать. - Клаус, я уезжаю, но это не значит, что ты должен снова играть свою роль ледяного бога, смотрящего на всех свысока! – в возмущении, то ли шумно произнесла, то ли нелепо вскрикнула я, так, что от внезапной высоты звука пошатнулся и ему пришлось облокотиться на трюмо, украшенное мелкой резной вязью, прочно стоящем, в отличие от Клауса, на своих ножка в виде львиных лап. - Вероятно, мне стоило сладко улыбнуться и прощебетать о том, как буду скучать. Этого ты ждешь? В таком случае у нас обоих нет на это времени, к тому же Ребекка и Кэтрин вполне могут тебе сказать это за меня, да и получится более складно. - Нет, мне всего лишь хотелось, чтобы мое решение не изменило твоего отношения ко мне. Клаус молчит, и нельзя за это его винить. Все ошибки лежат лишь на моих плечах, прочно там угнездившись. Они вьют свои сети, стараясь захватить меня посильней, но больше так продолжать нельзя. - Пожалуйста, выслушай меня… Но он прерывает эту попытку сказать то, что давно пора: - Не сейчас. Тебе пора собираться. – А потом разворачивается и уходит, пока силуэт полностью не меркнет под золотом арки.

***

Время сборов подошло к концу ровно с тем моментом, когда пришла Мила и крепко обняла, настолько, что я позабыла о важности дыхательного процесса. - Если какая-то часть тебя думает, что поступает неправильно, окстись и беги отсюда. - Но как же твоя история? Кэтрин? Значит, все напрасно? Я не знаю, почему все еще цепляюсь, чтобы остаться. Словно какое-то моральное обязательство, которое я себе придумала, держит в тисках. Но вся жизнь снаружи. Живые люди должны тянуться к жизни. Так будет правильно. - Перестань, Кэри! Ты ввязалась в эту историю не по своей воле, а значит, не должна беспокоиться об этом. Запомнила? – она широко улыбнулась, и я увидела всю ее духовную усталость, скопившуюся за последнее время. Сердце предательски сжалось. Мила уже хотела отойти, но что-то вспомнила и тихо прошептала, доставая аккуратный сверток из кармана. – В одном из них письмо, предназначенное тебе. Наверное, ты убрала его, чтобы прочитать потом и забыла. А это... - Она засунула узкую ладонь в сверток и вытянула небольшую медальон с полумесяцем из аметиста в ансамбле с несколькими звездочками и с надписью позади: «Оно всегда подскажет верный путь». - К сожалению, это единственное, что я способна тебе подарить, дорогая. Мы вновь обнялись, и я почувствовала, как глаза запеленали слезы. Следующей была Ребекка. Она была учтива и внимательна, ей было действительно жаль, что я их покидаю. Все прошло быстро, без лишних сантиментов. Едва Ребекка ушла, рядом со мной, печально раскидывающей прощальные взгляды на поместье, оказалась Кэтрин. В последние дни мы часто говорили, поэтому сейчас прощание казалось лишним. Но это был последний раз, когда я вижу мою дорогую девочку, и взамен слов полились слезы. И, вместо того чтобы присоединиться к моим потокам горечи, она пихнула меня в бок и сурово произнесла: - Еще немного, и затопишь зал. Клаус вряд ли одобрит. - Мне все равно, – громко хлюпая носом, пробурчал мой недовольный голосок. - Все-таки потоп не самое лучше воспоминание, которое ты можешь оставить после себя. – Горько усмехнувшись, она стерла с моей щеки слезу. В такие моменты она всегда старалась быть серьезной, боясь показать себя настоящую. Сначала я не могла понять, но теперь… Кэтрин смотрит в пол и улыбается, сжимая мои ладони в своих. - Я тебя прощаю. За все. - Она удивленно поднимает свой взгляд и отходит на несколько шагов назад, опешив. Это все, что я могу для нее теперь сделать. – Ты простишь меня? - Ты приняла правильное решение. Так лучше для всех. Я напишу Изабелл обо всем, не волнуйся. Нас прервал Клаус. На вид он был спокоен и улыбчив, но, присмотревшись, можно было заметить, что стоять здесь - гнетущая непосильная миссия. Моя очаровательная подруга решила оставить нас наедине. - Вот и все. Ты рада? - Как можно? Все же что-то хорошее я нашла в этом месте. Слова замирали перед тем, как выйти. Я чувствовала удушающую боль и не могла откровенно признаться почему. Ни себе, ни кому-либо еще. В тот раз, ответив на поцелуй, я предала себя и свою семью, пусть чувства говорили обратное. Все время, проведенное здесь, люди говорили, что надо доверять своим чувствам и тогда все станет хорошо, но то, что я испытывала вовсе не казалось правильным. Скорее искушающе-сладким, срывающим голову с петель и поджаривающим сердце, в надежде приготовить его в изысканном блюде под соусом. - В самом деле? Тогда рад я, что это не доставило тебе такого отвращения, как я считал. – Он поспешно отвернулся, чтобы я не заметила болезненного выражения на его лице. - Клаус, если ты и в самом деле так считал, то я переоценила твои умственные способности. Конечно, без неприятные моменты не обощлось, но также были моменты, принесшие мне незабываемое наслаждение. Пришло мое время смущаться, но я беру себя в руки и перевожу разговор в другое русло: - Она же не умрет, правда? Прежде чем ответить, он мешкается. Сейчас он соврет: - Не могу сказать. Еще рано, чтобы об этом говорить. Лжец. Лжец. Лжец. Но я всего лишь послушно киваю, стараясь отогнать на мгновение мысли об этом. Время было на исходе, поэтому я подхожу ближе и чувствую, как в нос бьет легкий медовый запах, исходящий от него. Чем ближе я подхожу, тем сильнее он впивается в мои обонятельные рецепторы. - Спасибо за все. Даже за тот поцелуй. Теперь я беру свои вещи, которых почти нет, и шагаю вперед – навстречу к родному дому.

***

По вполне очевидным причинам идти было тяжело. Я задыхалась от обилия кислорода, ноги путались в длинном подоле и все время спотыкались о каждый криво лежащий сучок. Казалось, что путь длился несколько часов, хотя, скорее всего, не больше двух. Вокруг были сплошные леса, до ненавистной тошноты рябившие в глазах своей грозной зеленью, которая после дождя стала лишь пестрее. Птиц не было слышно. Неудивительно - ни одно живое существо в здравом уме не захочет находиться в этой части чащи. Меня все не покидала уверенность, что, идя сюда, приходилось идти через поляну, а значит, чаща скоро кончится. Но вместо изумрудного ковра сияющей после дождя травы я пыталась пробраться сквозь этот бесконечный вольер для заблудших душ, вдыхая запах мокрой земли, в которой тонула все глубже с каждым шагом. Вскоре я начала видеть хоть какие-то проблески между деревьями. Темнота над головой постепенно рассеивалась, теперь можно было разобрать, где лучше наступать, чтобы не испачкаться еще сильней. Хотя не уверена, можно ли испачкаться больше. Первым, что могло мне броситься в глаза, - это широкое поле в мелких ромашках и манящее своей изумрудной прелестью. Могло бы. Но вместо этого единственное, что приковало мое внимание, – улыбчивая фигура, безмятежно пьющая чай на небольшом табурете. Фигура человека, которого я точно не ожидала увидеть. Не в этой жизни как минимум. Человек на стуле заметил своего безмолвного свидетеля, в виде меня, и как ни в чем не бывало спокойно произнес: - Леди Кэролайн, ваша пунктуальность определенно радует! Все, что я смогла сделать в состоянии шока, - на полувыдохе вымолвить: «Гвендолин…» И, кажется, именно в ту секунду вдалеке прозвучал разряд грома. - Рада вновь встретиться, дорогая.