Демон позади

- Приятно вновь тебя увидеть, - произносит он по-теплому растерянно, прекрасно понимая, что это не те слова, которые должны быть здесь произнесены, и закрывает дверь. - Никаких проблем не возникло? В камине трещат поленья громче, чем мы молчим. Их свет кидает неправдоподобные тени на старый ковер, будто испачканный узорами. Появившийся из ниоткуда сквозняк мягко вьется около моих лодыжек, а может, это просто дрожь. Я переоделась в свое старое домашнее платье, и, ощущая его атласную поверхность на себе, дом хотя бы чувствовался родным. Как прежде. Но я была счастлива оказаться здесь. - Все хорошо. Почему те люди охраняют город? - отвлеченно осматриваясь, пытаясь впитать в себя атмосферу комнаты, поинтересовалась я. - Королевская армия? Ну, пропажи людей в огромных количествах очень будоражат общественность. Они расценивают это как "происки грязных шотландцев". - Лицо отца исказила насмешка. Она появлялась всегда, если дело касалось политики. - Очевидно, они решили вопрос магией. Иначе зачем они поставили защиту, помимо стражи? - Старейшины настояли. Также, как и на том, чтобы Невис и все дети уехали из города. Здесь не скоро станет безопасно. Я киваю, потому что чувствую, о чем он говорит. - Пап, - голос колеблется, будто канатоходец, - я тоже рада, что вернулась. Он подходит и обнимает меня своими необъятными руками, которые хранили в себе все мировые запасы нежности, жаждущие обрушиться на меня, чему я была лишь рада, поэтому неуклюже уткнулась в его плечо и чувствовала постепенно нарастающую влажность на месте, где покоилась моя голова. - Ну, ну, полно тебе. - Оторвался из объятий отец, утирая слезы в распухших глазах. - Главное - сейчас мы вместе. Главное. Вместе. Я стараюсь улыбаться, только эта нелепая тяжесть в душе не отпускает, вызывая новые потоки слез. Но скоро они прекращаются, оставляя мне ликование и пустоту, борющихся между собой. Пока я наблюдаю за искрами в камине, мой голос звучит в равной пропорциональности ликующе и отрешенно, не понимая, какое из чувств правильно: - Я часто думала, сколько раз мне придется извиниться, прежде чем простить себя. Это так эгоистично... Теперь мне не кажется, что у меня вообще это получится. Отцовская ладонь снова опустилась на мое плечо, привлекая внимание к его потемневшему от печали лицу. Я заметила, что он немного поседел, морщины угнездились в уголках глаз, но улыбка, от которой в это мгновение не осталось и следа, осталась молодой. - Это было бы куда эгоистичней, если бы ты осталась здесь и смирилась. Знаешь, твоя мать могла бы гордиться тобой. Я горжусь тобой. - Он прижимает мою голову к своей груди; от нее пахнет спокойствием. От нее пахнет сладким уютом. Теперь я точно чувствую себя, что вернулась домой. - Ложись спать, дочка. У нас будет еще завтра и все последующие дни. - Он чмокает меня в макушку, а я, крепко обхватив ее спину, лишь глубже устремляюсь в его объятия.

***

На закате отец сказал, что, несмотря на то, что тело не было обнаружено, он поставил надгробие для Неда. На рассвете, пока дом дремал и люди внутри него и по всему городу были опьянены ядом Морфея, я вышла за порог. Темнота отступила, только красная медь зари угрожающе теребила небосклон. Путь до кладбища недолг, но его будет достаточно, чтобы осмотреться и подумать. Город в утреннем свете перестал выглядеть чужеродным. Да, теперь здесь оставила свой герб скорбь, но он продолжал дышать и жить дальше. Я украдкой заглядываю в окна домов - когда-то там жили мои друзья, там мы играли. Теперь они тени в моем сознании. Они либо мертвы, либо вовремя покинули город. Оба варианта - наиболее удачный выход. Я пытаюсь понять, почему отправилась на кладбище сейчас в одиночестве, выскользнув, как мелкий воришка, пока все спят. Что меня туда тянет: чувство долга или отголоски прежних дней? Сердце глухо стучит, отрицая последнее, а чувство долга внезапно становится единым понятием с чувством вины. Впрочем, и оно отступает под воздействием гнева, нарастающего пропорционально моему приближению к могиле. Твоей пустой могиле. Спорим, ты был слишком самодоволен, чтобы предположить, что в твои двадцать лет вместо тебя останется камень? Это звучит до нелепого жестоко от девочки, которая любила тебя с самых первых дней, не правда ли? Ты даже не представляешь, как меня выворачивает от гнева. От твоего эгоизма, безразличия и легкомыслия, с которым ты позабыл обо всех наших планах на будущее. Я готова была простить тебе все, но не это. Мы должны были съездить в Лондон, затем Венецию, Париж. Ты обещал мне мир, помнишь? Уже поздно, но, мой милый Эдвард, никогда не обещай того, что никогда не исполнишь. Боже мой, я разговариваю с камнем, под которым лежит пустота. Когда все пошло под откос? Ты злишься? А стоит. Ведь я постыдно сбежала, чтобы больше не чувствовать боль. Сбежала, оставив нашу дочь в одиночестве. Что бы ты сказал сейчас? Конечно, ты бы подошел ко мне и обнял, ответив, что понимаешь. И ты бы правда понял. Но нужно ли мне это теперь? Я сдавленно смеюсь, отчего искаженные слова вываливаются из моего рта, чтобы исповедаться. Я знаю, что ты слышишь их, поэтому надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить, ибо я не смогу. Я любила тебя. Я тебя не люблю.

***

Слов было достаточно. Их было даже слишком много, но теперь, по крайней мере, они подарили мне своеобразное утешение. Я размышляла о будущем, пока еще тревожно маячившем впереди, и о прошлом, дважды мною отвергнутым ради призрачных желаний и перспектив. Удивительно, как часто ослепляет нас эгоизм. Я продолжаю пенять на мир, что он слишком стремительно меняется, на деле все изменения происходят во мне. Ради чего все это было? Кэтрин, думаю я. "Ложь", - заявляет мое внутреннее "Я". И все, что остается, - неровно вздыхать, с горечью кивая головой. Напротив меня возникли какие-то девушки с радостными лицами. Кажется, когда-то мы общались. Они ласково щебечут о том, как счастливы видеть меня, а я вторю этим восторгам. На прощание я пытаюсь узнать, где живет ведьма, и удаляюсь. - Не думала, что ты придешь так рано. - Ее улыбка возникла передо мной, едва служанка, открывшая дверь, удалилась в дальние комнаты. - К чему такая поспешность? Вокруг развернулось кремовое царство. Неброские светлые стены, несколько дубовых шкафов, шелковая софа на медных ножках, картины знаменитых художников. Изысканно, мягко, уютно. - Прошу прощения, если мой визит вас потревожил. Мне хотелось узнать о состоянии Гвендолин, но я могу вернуться позже. - Гвендолин еще не спускалась. Неудивительно, для нее эта ночь прошла тяжелее, чем ожидалось. Но причин для беспокойства нет. Больше. - Она вновь позвала служанку, попросив сделать чай для нас, и повела меня за собой. - Вы ведь Аллесия, не так ли? Одна из Трех? - Рада, что ты все-таки меня вспомнила. Значит будет меньше вопросов, - она наигранно вздыхает и продолжает с какой-то чарующе-мурчащей интонацией дальше: - Многое изменилось с нашей последней встречи, девочка. Хотя ты так и не прислушалась к моему совету. Слегка опешив, я не знала, что сказать. В последнюю встречу она выглядела, как столетняя старуха, а сейчас это бодрая молодая леди, изящно сидящая в кресле, игриво облокотившись на локоток. Отвечать не пришлось, Аллесия продолжала свой карамельно-тягучий монолог: - Да и со вчерашнего дня тоже кое-что изменилось. Хм. Нет, не отвечай ничего. Я знаю, что ты ходила на кладбище. Здесь нечего стесняться, глупая. - С чего вы взяли, что я стесняюсь? Я ходила на могилу к мужу. В этом ничего постыдного. - Я вспыхиваю всеми оттенками красного, потому что чувствую, как её слова стучат в барабанных перепонках с издевкой. - И все же ты стыдишься. Потому что влюблена в другого? - ведьма почти смеется, моя реакция ее забавляет. И тут я делаю самую большую ошибку: - Что? Нет! Я не влюблена! Нет, не в Клауса! Боже! Мы же просто... - Друзья? Как нелепо. Девочка, ты забываешь, что я знаю людей. Все твои чувства и переживания для меня столь же прозрачны, сколь и стекло. К тому же о Клаусе никто не говорил, - она опять скалится в улыбке, а я осознаю, что призналась в том, о чем стоило скрывать до самой могилы. Стараясь показать меньше ужаса на лице, я отвечаю ей с безразличной прохладой: - Мои чувства ничего не значат. К чему о них говорить? - Могли значить, доверяй ты им несколько больше. - Аллесия не обращает внимания на мой тон, потому что видит меня насквозь. Здесь нет ничего интересного. В её голосе сквозит разочарование, и вскоре я понимаю почему. - Эмоции и чувства - твоя главная проблема, Кэролайн, они же твоя сила. К сожалению, совершенно бесполезная, - апатично добавляет она. - Ты такая же, как и Изабелл: вы ведомы импульсом, что будет дальше, перестает быть для вас значимым. Но чего еще можно было ожидать... - Вам это не по душе, я вижу, - это обращение возмущает меня, и я начинаю повышать голос, выливая на нее весь свой гнев, засасывающий меня в неизвестную бездну. - Если ваши отношения с сестрой оставляют желать лучшего, то почему вы привязываете к этому меня? Зачем вообще вы здесь? Зачем Гвендолин здесь? Что за игру вы ведете? В её блеклых глазах на какие-то секунды просияло удивление, однако оно так же быстро исчезает и сменяется хладнокровным блеском. - Как бы там ни было, эта игра перестала тебя касаться, едва ты переступила черту города. С моей стороны было неправильно срываться, прости. Думаю, теперь тебе пора. Я сообщу Гвендолин о твоем визите, как только ее увижу. Но я осталась сидеть, ссутуливши спину и измученно улыбаясь. Тело одеревенело, потеряло способность к движению. Меня душил последний вопрос. Теперь он не имел значения, как и все остальное, но все еще продолжал пропитывать кислой невысказанностью мои клетки, ведь спросить об этом Кэтрин я не могла. - Почему она выбрала меня? - вопрос безумной, горящей в отчаянии девочки, которая слишком зависит от своих чувств и перестала понимать, где свет, где мрак и как выйти на прямую дорогу. А она все продолжает улыбаться. Уже не так нагло, но с оттенком жалости и сочувствия, отчего я чувствую себя окончательно преданной самой собой. - Ты еще так юна и многого не понимаешь, но ничего, это наша вина - старых склочных ведьм. - Она куда-то отходит и возвращается с толстым конвертом. - Я не могу ничего исправить, но это может. Держи. - Конверт оказывается крепко сжатым в моей руке. - Будет лучше, если ты вскроешь его в одиночестве или не вскроешь вообще. - Благодарю, - возможно, это прозвучало более резко, чем должно было, но, кажется, Аллесию это не совсем задело. - И последнее: тысячу раз подумай, хочешь ли ты действительно узнать правду. Она жжется.

***

В моих руках находится что-то очень важное. Оно не дает мне забыть об этом, потому что режет кожу своими острыми углами и весит ровно столько же, сколько и моя жизнь. Мне предстоит тысячу раз подумать, открыть ли конверт или сжечь вместе с остальным скарбом на заднем дворе. Мне стоит решить встретить ли своего дракона лицом к лицу или запереть его в крепости, чтобы он изредка напоминал о своем существовании воем. Теперь у меня есть вся жизнь впереди, чтобы определиться. Я бегу домой, встречая на пути старых знакомых; все удивлены, но не все рады. Кто-то оглядывает меня с подозрением, выплевывая приветствия и скорее проходя прочь. Но я не виню их и понимаю. Нельзя вернуться домой, как будто ничего не произошло. Скоро последует странный период моей жизни, с которым я обязательно справлюсь. Я же Кэролайн Форбс, чего мне это стоит! А пока меня ждут объятия отца, вечерние разговоры в кабинете за чашкой чая и смирение с фантомами, витающими по комнатам. Письмо будет уложено в шкатулку к остальным его предшественникам, пока я не решу, что с ним делать. Оно больше не должно меня волновать. Приятно вновь быть дома.