Демон позади

Первый солнечный луч мечом разрезал комнату на неровные половинки. Жизнь все еще пребывала в полумраке сна, как и сам хозяин дома. Часы мирно отбили шесть, напоминая, что пора пробудиться и вспомнить о прошлом вечере, чье последнее дыхание хранилось в теле девушки, лежащей рядом. В голове Клауса давно не жило сожаление, поэтому он просто не обращает внимания на запекшуюся кровь, лабиринтом растекшуюся по её телу. Девушка почти не дышала; через пару часов тепло окончательно покинет её, равно как и неуспевшая начаться жизнь. Клаус сочувственно улыбнулся и стер эту мысль из головы. Дверь хмуро скрипнула, впуская неприятности за порог. - Пришла повеселить меня с самого утра? - Он недовольно оглядел посетителя, чей силуэт частично растворился в полумраке. - Без меня вполне достаточно желающих, - её ядовито-насмешливый голос ударил по перепонкам и заставил Клауса скривиться. - Что тебе надо, Кэтрин? Ты избегала меня с отъезда твоей милой подруги, а теперь врываешься в мои покои, не заботясь о приличии. - Забавно, что ты не называешь ее имени. - Кэтрин осклабилась. - Тебе так быстро наскучила жизнь в уединении, что ты решила поиграть со мной в очередную игру? Словно совершенно не слушая, она протанцевала внутрь комнаты, подойдя ближе к окну, утонувшему в тучности темно-лазурных гардин. - Уже утро, но здесь так мрачно. Как и всегда, милорд. - Она наигранно закатила глаза и повернулась к мужчине, настороженно наблюдавшему за ее действиями. - Да, ты прав: на сегодня скука мой бич. Клаус отвернулся, не желая продолжать разговор, но Кэтрин продолжала разливаться в пустые фразы, все сильнее раздражавшее его и без того нездоровые нервы. - А Элайджа знает, что ты опять заколол Ребекку? - она спросила это невзначай, не интересуясь по-настоящему. - Она уехала. - Клаус поднялся с кровати и зашел за ширму, чтобы переодеться. - Мое безразличие тяготило её, так к чему ей задерживаться в этом доме. - Конечно, в гробу оно тяготить не будет, - колючий смешок выпал из тонких губ. - Ты выглядишь хуже, чем в последний раз. - Закончив с туалетом, он вернулся к ней. - Тебя это заботит? - Нет, но придется соблюдать правила приличия, пока ты не соблаговолишь избавить меня от своего общества. - Наконец он вернулся, Никлаус Майклсон - дерзкий вампир, не дающий покоя всем подряд, включая себя, вот уже на протяжении пятиста лет. Я буду скучать по этому. - Она беззвучно рассмеялась и вновь выглянула из-за окна, отвлекаясь на мимолетно промелькнувшую мысль. - Скоро тебе не придется скучать по чему-либо. Считай это подарком. Кэтрин подняла голову, и он увидел, как изменилось её лицо. Выхоленная годами боль побледнела и томилась среди смуглых черт. Ему не стало жаль, как это было с маленьким полумертвым существом под его одеялом. Его не мучила совесть, что он был виной всех её бед за последние годы. В той же степени виной его бед являлась Кэтрин. Он не чувствовал ничего по отношению к этой женщине; она не заслужила ни сочувствия, ни сожалений. - Нам все еще нужен другой Протектор, - неожиданно жестко произнесла она, - без этого ритуал невозможен. - Что ж, это ваше с ведьмой дело. У нас договор, помнишь? В день, когда затмение совпадет с большим парадом планет, Двойник, в каком бы она состоянии ни пребывала - живом или мертвом, - очистится и отдаст мне свою кровь, проклятие "Солнца и Луны" будет снято. С моей стороны все обещания выполнены, ваши же, как оказалось, едва ли стоят моего времени. Скажи, что меня останавливает от того, чтобы вырвать твое трепещущее сердечко, Кэтрин? - Если бы Кэролайн стала Протектором, ничего бы не вышло. Это был не ее выбор, и пришла она сюда не по своей воле, даже если искренне в это верила. Все было решено и спланировано еще до того, как она родилась. Мне давно надоело убегать, Клаус. Смерть будет только в радость. - Не в этот раз, Кэтрин. Уходи. Позови служанку, чтобы убрали это. - Он указал на кровать и неподвижное, почти мраморное, создание на ней. - Вечером бал. Будь готова! Он дождался, когда она выйдет из комнаты, и почувствовал, как тепло спокойствия разливается на душе. Никлаус Майклсон думал о том, что теперь никому ничего не должен.

***

POV Кэролайн Мне не приходилось знать мать. Наверное, поэтому я решила, что хозяйство с ранних лет должно было лечь на мои неокрепшие детские плечи, и нельзя сказать, что я не справлялась. Напротив, это оказалось моим призванием, так что никто не удивился тому, что почти сразу после возвращения я вновь взяла дом на себя, отбирая основную работу у служанки. К её неудовольствию, конечно. Каждое утро я вставала, отправлялась кормить птиц и набрать воды из колодца. К моменту моего возвращения отец неизменно стоял в дверях, встречая теплыми руками и дежурными фразами. Это было сегодня. Это было три дня назад. Это будет три дня вперед. Как и всегда. Я уже перестала отдавать себе отчет в датах, а они превращались в смешанную полосу света и хаотичных событий. Я жила, как раньше: помогала служанкам готовить и убираться, гуляла с отцом, читала книги и отвечала на скопившиеся в мое отсутствие письма. О, их было десятки, и каждое выражало соболезнование и обещание поддержки. Никто из адресантов не знал о моем "побеге". К счастью, наверное. Единственное, все еще не раскрытое письмо хранилось под стражей глубины стола, хотя оно и преследовало меня ежечасно, лишая сна и тревожа сознание своими тайнами. Никто не упоминал об этом в разговорах. Настоящее волновало людей больше. Ни ведьмы, ни Гвендолин я с тех пор не видела (последняя, скорее всего, уже исчезла из этого затхлого городишки, это было бы правильно для нее и для всех. Я бесправна осуждать её, ибо сбежала, едва предоставилась возможность). Это все говорило лишь о том, что мне следует последовать их примеру и вычеркнуть прошедшие дни. В отцовском кабинете пахло пачули - нечто из далекого прошлого, которое вскоре окончательно изгладится из моего сознания. А пока я цепляюсь за этот пряный, горький запах и веду безмятежные беседы с Вергилием и Сократом. В комнату вошли двое, наполнив её гулким шумом. Отец прочистил горло, стараясь привлечь мое внимание, рядом с ним - непримиримо безупречная Гвендолин, искренне улыбавшаяся и сияющая. - К тебе гости, дорогая. Очевидно, Гвендолин пришлась ему по вкусу, потому что выглядел он, как рисующийся мальчишка. Неудивительно, она, казалось бы, могла вызвать эти чувства в любом. - Здравствуй, Кэролайн. Слова звучали сладко, но не приторно или ядовито, как обычно. Лицо её также не выражало агрессии или неприязни. Мне оставалось лишь дивиться произошедшим переменам и поддерживать разговор. - Я думала, ты уже уехала, - вежливо отозвалась я. - Было бы весьма грубо сделать это, не попрощавшись. - В этот момент мой отец решил, что пришло время покинуть наше общество, и направился к двери, но Гвен окликнула его: - Мистер Форбс, вы не составите нам компанию? Всегда приятно пообщаться с образованным человеком. - Ваше мнение льстит, однако дела требуют покинуть ваше общество. Прошу меня извинить. - Он переключил внимание на меня: - Между прочим, Кэролайн, сегодня мы ожидаем гостей к обеду, будь готова. - А затем, вложив все свое обаяние, вновь обратился к Гвен: - Не желаете присоединиться, миледи? - Почту за честь, - Гвендолин сдержанно кивнула и улыбнулась, окончательно обезоружив бедного папу. - Гостей? Особый случай? - удивленно пробормотала я. - Еще какой. - Он усмехнулся. - Взгляни на календарь, дорогая. До встречи! - И, поклонившись, исчез в череде коридоров. А я, взглянув в календарь, поняла, что забыла нечто действительно важное. Мне восемнадцать. Сегодня я стала взрослее. - Что-то не так? - спрашивает меня подобие античной статуи, и я поспешно киваю, все еще пытаясь осознать пришедшую мысль. - Все в порядке... Да! Рада тебя видеть, однако. - Тебе не обязательно быть вежливой со мной. Мы все еще не друзья. Разве я могла подумать иначе? Это вообще возможно? Она уже мягче продолжила: - Прости мою грубость. Это неуместно и не подобает леди. - Она волнуется, но всеми силами старается не показывать виду. - Здесь душно, мы можем поговорить где-нибудь снаружи? - Да, конечно. На заднем дворе нашего дома был разбит сад. Совсем небольшой, с беседкой и прудиком, где никогда не плавали рыбки и не сидели птицы. Сейчас был период цветения амбровых деревьев, поэтому воздух был пропитан запахом смолы. Изящные клумбы, растянувшиеся вдоль дорожки, ведущей к беседке, переливались на солнце в утренней росе, их влажные листья приятно касались наших ступней. - Ваши цветы больны красотой. - Её губы растянулись в мягкой улыбке. - Чья работа? - Папы. С тех пор, как мама умерла, он старался отдавать все свои силы на мое воспитание и разведение этого сада. Пока Гвендолин осматривалась, я пыталась понять, что творилось в её голове, но только в очередной раз осознавала всю невозможность этого. - Твой отец хороший человек. - А что случилось с твоими родителями? - Мать никогда не присутствовала в наших жизнях, а отца я убила. Так ему было лучше. - Закончив свое исследование, она величественно приблизилась ко мне, обескураженной безразличием её голоса. Очевидно, дальше рассказывать она не собиралась, но зато подняла другую тему: - Мой организм был недостаточно крепок, чтобы я могла пуститься в путь, если тебе интересно, почему я все еще здесь. Или почему так долго не приходила. Она вошла в беседку и продолжила в той же мягкой, внушительной интонации: - Мне запрещено находиться за чертой города, и, если бы не ты, я могла самовоспламениться. Буквально. Так что мне показалось невежливым уехать, не сказав спасибо. - Тебе помогла моя кровь? - Я старалась выглядеть безмятежно, как будто ничто не могло потревожить мое самообладание, но овладевшая мною растерянность заставляла сдавать позиции перед подобием греческой богини. Я не хотела быть слабой перед кем-либо. Особенно перед Гвендолин. - Письмо ты не открыла. - Её слова, как жестяные гвозди, приколачивающие меня к неподвижности. Не дожидаясь моего ответа, она беззаботно бросает: - Хорошо, это твой выбор. И я чувствую, как начинают пульсировать нервные окончания от нарастающего в душе беспокойства, унять которое я была безуспешна. Если бы не неловкая мысль, зацепившаяся среди остальных, то это сакральное чувство так бы и осталось загадкой. - Чего ты боишься, Уна? Почему ты здесь? Она бросает удивленный взгляд. Наверное, её действительно никто так давно не называл. - Это имя мне давно не принадлежит, забудь его. Ты чувствуешь мой страх, как давно? - уже более озабоченно спрашивает Гвен. - Чувствую что, страх? - переспрашиваю я. - Ты назвала это имя в тот раз у ворот; если оно тебе не принадлежит, почему смогла пройти? - Чужие эмоции, дурочка. - Казалось происходящее её раздражало, но она сдерживалась, не позволяя гневу вырваться наружу. Однако я чувствовала его так четко, как люди чувствуют тепло, исходящее от огня. Оно было настолько реальным и осязаемым, что это одновременно возбуждало и пугало меня. - Имя можно дать, можно забрать, остается только суть. А теперь не отвлекайся и отвечай на мои вопросы. Угадай, кто только вошел в раж. Как бы не так, миледи! - Вот уж нет! Я имею право на получение ответов. - Серьезно? - саркастично пропела она. - Наверное, поэтому ты все еще хранишь их запертыми в своем столе. - Всему свое время, - в тон отвечаю я. - Сперва я хочу узнать, как ты оказалась здесь. Отказать ты не можешь, так как должна мне. - Хорошо, но сначала ответишь ты. Как давно это продолжается? То, что ты чувствуешь. - Не знаю, - пожимаю плечами. - Пару недель, не могу сказать точнее. Какое это имеет значение? - До твоей болезни? - все с той же настойчивостью спрашивает она. - Что? Откуда ты знаешь? - Значит, после, ага. Тогда все не так плохо. - Плохо? О чем ты? Перестань игнорировать мои вопросы! - В этот момент мои руки всколыхнулись в воздухе от возмущения и описали какую-то неведомую фигуру. Мне было не до этикета и приличия. Я хотела знать, что она делала тогда в лесу и почему хотела меня убить до этого. Это кажется смешным. Я требую ответов, при этом игнорируя их. Я говорю себе, что не знаю, почему так происходит. Но это очередная ложь в моей копилке жизненных иллюзий. Да, мне приятно отсрочивать момент открытия письма словами, что не заслужила объяснений не в устной форме. Мне нравится злиться на весь мир, что это моя жизнь оторвана от смыслового центра. Мне нравится искать виноватого. Сейчас это Гвендолин. Обычно Изабелл. На деле всегда я. Восемнадцатилетняя Кэролайн Форбс должна понимать это. По крайней мере, потому, что она должна быть умнее её семнадцатилетней версии. Я переполнена гневом, злостью, растерянностью. Я вижу, что это никуда меня не приведет и единственный выход из этого - постараться собраться с силами и попробовать простить. В лучшем случае себя. В других... Нет, другие больше не имеют значения. Я говорю, что мне нужны ответы, но все, что я хочу, - покончить с прошлым раз и навсегда. А для этого надо вспомнить все. Гвендолин пристально следила за моей внутренней борьбой, ожидая, что произойдет дальше. Но такого она не ожидала.. - Давай поможем друг другу, Гвен. Тебя интересуют мои способности, меня - твое появление в моей жизни. - Что ты предлагаешь? - Всего лишь выслушать мою историю. - Гвендолин подозрительно щурится на меня, но кивает, чтобы я продолжила. Я вбираю поглубже воздух и начинаю рассказ. Это кажется правильным, хотя я и не понимаю почему. Доверяй своим чувствам, они говорят. И я доверяю. - Обычно все выглядит иначе: люди рассказывают о себе, а я выслушиваю, но, кажется, с тобой это работать не будет. Это будет немного сумбурно, но ты поймешь. - Я нервно потерла лоб, пытаясь выбрать, с чего начать. - Моя мать умерла через несколько месяцев после родов от какой-то болезни. Вскоре сюда пришла Изабелл; они были хорошими подругами, поэтому вопроса о том, кто возьмется за мое воспитание, не стояло. Другие родственники старались держаться в стороне от нашей семьи, так как не считали отца достойной партией для мамы, но это уже другая история. Все, что я знаю, мне досталось от Изабелл; это сделало нас близким друзьями, как я думала. Я росла совершенно обыкновенной девочкой, меня все любили, везде были рады. У меня было много друзей и любимый человек. Изабелл пришлось уехать, когда мне было четырнадцать, после этого дольше чем на два месяца она здесь не задерживалась, но всегда оставалась переписка. Примерно в тот же момент приехала Кэтрин, которая впоследствии стала мне как сестра. - Я услышала какой-то скрежет со стороны Гвен, она пыталась подавить смешки, а я, решив не обращать внимания продолжила, боясь, что что-то упущу: - Кэтрин могла притворяться поначалу, но я знаю, что сейчас она действительно ценит нашу дружбу, можешь считать меня наивной, но я верю в это и не собираюсь ничего по этому поводу выслушивать. Так, на чем я остановилась... Да, вспомнила... Потом я вышла замуж и родила ребенка. Пожалуйста, не перебивай! - резко добавила я, заметив, что она собирается что-то сказать. - Здесь-то и начинается самое интересное. Примерно с полгода назад в этой местности стали пропадать люди в больших количествах. Это могло не коснуться меня, если бы мой отец не был во главе военных отрядов, а мой муж не был участником одного из таких, что в итоге привело к тому, что он тоже пропал, как и все остальные. - Мне очень жаль. - Я еще не закончила. - С каждым новым предложением дерзость вливалась в меня с новой силой. Потрясающее чувство! - Как ты могла заметить, я не очень сдержана в своих эмоциях, поэтому в тот день я поспешила поделиться горем с самым близким человеком, который был тогда поблизости. Но Кэтрин никто не видел несколько дней, и куда она исчезла, оставалось загадкой. Мне пришлось проследить за её служанкой, чтобы найти, где она была. Именно так я попала к Клаусу. Мой голос поник к концу этой части, в горле пересохло, пришлось позвать служанку со стаканом воды. Гвендолин поспешила воспользоваться перерывом. - Значит, ты просто ушла. Бросив здесь свою жизнь. Почему? - Она действительно не понимала, и это истязало её, как будто за этим скрывалась самая большая в жизни загадка. - Ты меня не осуждаешь, что странно. Впрочем, неважно. Я ушла потому, что внезапно забыла обо всем на свете. Это было как наваждение. Я просто знала, что должна найти Кэтрин. Вот и все. - А отец и ребенок? - Её зовут Невис, - поправила я, пытаясь сдержать улыбку. - Я написала Изабелл, чтобы она позаботилась о них. Что она и сделала. Ведь я не думала, что это может быть настолько серьезно, даже рассчитывала быстро найти Кэт и убежать с ней, возможно, попутно убив Клауса. - Но планы изменились. - Да... Но только потому, что она запретила мне это делать. А потом я уже и сама поняла, как глупо было думать, что я способна на убийство. Впрочем, неважно. В итоге я осталась жить в поместье на правах развлечения для Кэтрин. Теперь твое появление в этой истории, а значит, и твой черед рассказывать! - Я тебя явно недооценивала. Тебе интересно, почему я напала на тебя? - Я кивнула. - Потому что посчитала тебя опасной, а опасности надо устранять. Я знала, кто ты, и знала, что ты обязательно появишься на нашей территории. Томас был против, так как мы не знали, какой ты можешь оказаться, но он всегда был благоразумен, что не всегда оказывается полезным во время войны. - Войны? - Ты же знаешь, зачем Клаусу нужна Кэтрин. Он силен, а снятие проклятия сделает его еще более могущественным. Мало кто хочет этого, и я в их числе. Это все, что ты должна пока знать. - Значит, ты напала на меня, потому что я Протектор? - Если тебе нравится рассматривать с этой стороны, то да. Плюс немного из ревности - все-таки Клаус был моим мужем. Не думай, что эта выходка ничего мне не стоила. Продолжай дальше, полагаю, после того случая произошло немало. - Не то что бы... - Я давилась словами, все еще обдумывая тот факт, что Клаус был её... Конечно, я понимала это, но... черт... К черту это... - Просто после после поездки все стало налаживаться, а затем приехала Ребекка, и моя болезнь, во время которой мне сказали, что я здесь не просто "развлечение", а Протектор для Кэтрин, что бы это на самом деле не значило. - Что вызвало болезнь? Не смей врать, мне достаточно много лет, чтобы увидеть это. - Клаус и я... Мы поцеловались. Тебе может казаться это смешным, но я думала, что предала свою семью и себя, внутри как будто что-то сломалось, а на следующий день меня уже охватил жар. Когда все закончилось, Клаус спросил меня, хочу ли я уйти. Дальше ты знаешь почти все. Её лицо недвижимо прекрасно, ледяные глаза обращены за горизонт, а их выражение таково, что я даже не уверена, слышит ли она меня, но в этот момент она переводит взгляд на меня, и я вижу, что она улыбается, и от этой улыбки становится тепло. - Честно говоря, я не знала, что ты окажешься в лесу. Никто не знал, просто была вероятность, что ты будешь там, и я поверила в это. На мое счастье так и произошло. - Она перестает улыбаться и отчего-то морщит лоб. Ветер вокруг становится холодней, в нем почти не ощущается пряность цветов, только отрезвляющая свежесть. - Когда я напала на тебя, то не учла одну вещь: нельзя было пить твою кровь, но я была так голодна и зла, что не могла удержаться. Моя нетерпеливость была наказана. Фактически я прокляла саму себя. Это даже забавно, потому что с того момента слово "треклятый" приобрело буквальное значение, но не заостряй внимание, милая, эта часть истории не для тебя. Мне нужно было выпить противоядие, а именно твоей крови. Разница заключалась в том, что в этот раз ты должна была отдать мне ее добровольно. Ситуация у ворот оказалась весьма подходящей, хотя ты и узнала немного лишнего обо мне. - Почему именно моя кровь? - Об этом ты должна узнать точно не от меня. Что теперь? - Пойдем в дом, там, должно быть, уже все готово. Мы покинули сад, и ветер танцевал нам вслед.

***

- Ты так и не объяснила, в честь чего обед, - вновь обратилась Гвендолин. - С днем рождения, Кэролайн! - послышался голос из-за угла, это был один из старых друзей семьи, лучший друг отца - дядя Бен. - Ты уже такая взрослая, поразительно! - В самом деле! Сама удивляюсь, как такое возможно. Рада, что вы смогли прийти, папа скоро присоединится. - Он снаружи, рядом встречает гостей. Познакомишь со своей подругой? - Да, конечно. - Я представила Гвендолин и едва различимым шепотом попросила остаться её пока здесь, а сама вышла к отцу. Я чувствовала, как по моему телу проходят мириады разрядов, заставляющих чувствовать внутреннюю свободу. Это было похоже на новое начало. Да, это то, в чем я так нуждалась все это время. Восемнадцать лет - самое время. Рано радуюсь. Как только я вышла к отцу, волна негатива яростно плеснула на меня свои брызги, возвращая в реальность. Недавно я говорила, что никто не задает вопросов по поводу моего возвращения, но правда такова, что половина города боялась меня как огня и старалась избегать моего общества, будто все это время я провела в лепрозории. Такие дела. Нет, конечно, были и те, кто знал меня слишком хорошо, чтобы их отношение изменилось. Я была все та же малышка Кэролайн, только совершенно другая. Как бы то ни было, эти люди все еще наши друзья, поэтому я вроде как рада их видеть. Вроде как. Последней гостьей была Сара - одна из Старейшин, тех, в ком все еще продолжают жить древние традиции. Она была самой молодой среди них, ей было около пятидесяти, поэтому все еще сохраняла некоторые контакты с социумом. Однако я была удивлена увидеть её среди гостей. - Сара, добро пожаловать! Надеюсь, ты в порядке? - вежливо обратилась я к ней; её мягкая улыбка растянулась по лицу. - Спасибо, милая, все хорошо. С днем рождения! Это очень важный день, не правда ли? У нее были удивительной глубины карие глаза, полностью захватывавшие внимание любого собеседника. Некоторые поговаривали, что она владеет магией и способна заставить любого повиноваться её воле. Я ничего не ответила и, держа её за поясницу, провела гостью в дом, где все уже сидели на своих местах. Все, о чем я молила в дальнейшем, было желание проснуться и увидеть, что это всего лишь затянувшийся кошмар. Вежливый кошмар, где все подчеркнуто милы и обходительны настолько, что единственным выходом из этого ада был акт самоудушения. Однако это не входило в мои планы. Гвендолин была тоже не в восторге; люди чувствовали опасность, исходящую от нее, кто-то, возможно, даже понимал, с кем сидит за столом. Я резко встала со стула, чтобы произнести тост и наконец разбавить напряжение, разлагающееся в атмосфере. Гости хищно пронзили меня голодными взглядами. - Я невероятно признательна, что вы смогли прийти сегодня сюда. Это действительно много для меня значит. В этом году мы все осознали, что такое горе. Именно оно вина тому, что важные для нас люди больше не могут быть рядом с нами. Я хочу поднять этот бокал за то, что мы оставляем позади, и то, что будет ждать впереди. Все подняли бокалы и мгновенно их осушили. Приятная влага вина окутала глотку и разнеслась теплом по телу. Едва я закончила, до меня донесся колючий шепот с другого края стола, явно не предназначенный для моего слуха: - Если бы не ты и твоя ведьма, все эти люди могли быть здесь. Дьявольское отродье! Я же всех предупреждала. Это была жена дяди Бена. Всегда милая и уютная женщина, сейчас она казалась посеревшей и обозленной. Я не могу винить её, она многих потеряла за эти месяцы, поэтому ничего не говорю и продолжаю прием пищи. Но её чувства передались почти по всему столу, и теперь её замечания были не единственными, что достигали меня. Последней каплей стало это: - Кэролайн, как тебе жилось все это время, не обремененной обязанностями и ребенком? Наверное, что-то случилось, раз ты решила вернуться. Внезапно вмешалась Гвендолин, за что я была безмерно благодарна. Она откинулась на спинку своего стула и в своей привычной, заискивающей манере спросила: - А вы завидуете её свободе? Что же, такое случается у старых дев и женщин возраста, превышающего средний. - И жутко улыбнулась слегка обнажив клыки, что заставило бедную женщину замолчать и заверещать остальных. Их страх водой стремительно тянулся ко мне. Последнее, что мне хотелось знать, - дотянется ли он. Извинившись, я вышла. Прочь. Прочь. Прочь. Эта мысль давно тлела в моей голове. Момент истины, чтобы спалить её дотла. Заветное письмо врезалась в мякоть ладоней, в следующем моменте - гневно полыхало среди поленьев камина, а я мысленно исчезала вслед за ним. - Возможно, не стоило его сжигать, - осторожно прозвенел голос позади, вызволяя меня из оцепенения. - Разве ты не видела их страх? - Отчаяние в голосе кричит за себя. - Людям нужна гарантия покоя - вот она. Это все, что я могу для них сделать. - Заканчивай фарс, Кэролайн! - раздраженно произнесла она, все более повышая голос. - Людям уже давно не нужна никакая гарантия, есть только ты со своими нелепыми жалкими страхами, в очередной раз закрывающая глаза на проблемы. Патетичная девчонка! Неужели ты не понимаешь, что те самые люди сожрут тебя заживо, потому что теперь ты неугодна и опасна. Я действительно сожалею, что не убила тебя тогда. - Да, я тоже. Каждый божий день. - Тебе так нравится быть слабой? Это омерзительно. - Тебе легко меня судить. Ты ничем не лучше ни меня, ни их. - И не претендую. Знаешь, мне многое стоило понять - что никогда не стоит бежать от демонов, что прячутся позади, нужно принять их и сделать своими союзниками, и уже ничего не сможет сделать тебя слабой и уязвимой. - Она прекратила крик и отвернулась. Я видела, что слова даются ей тяжело, чувствовала всю тяжесть в её сердце, но что я могла сделать. Следующие слова она произносила сдержанно и спокойно, но отчего-то они были беззвучны и неосязаемы, как упавшая капля воды: - Осталось так мало времени. Ты чувствуешь это, не правда ли? Ведь поэтому тебе страшно. Поэтому ты избавляешься от письма. - Я сжигаю письмо не потому, что напугана, а потому, что знаю, что его содержимое в очередной раз солжет. Я слишком устала от лжи, пойми. - Твой отец начнет волноваться, лучше вернемся в столовую. - А что потом? Волнение тает в воздухе, все постепенно приходит к норме, но легче не становится. - Не знаю. Но, кажется, мою работу здесь можно считать законченной. Её безразличие сияет жемчугом на губах, прикрытые веки дрожат. Я никогда не знала, о чем может думать эта женщина, возможно, поэтому всегда восхищалась этой преисполненной молчаливой истерией её облика, сближающей её с древними статуями. Внезапно Гвендолин стала чем-то более важным в моей истории. - Значит, хочешь уйти. - Не делай вид, что сожалеешь. Это мелочно даже для тебя. - Гвендолин, подожди. Последний вопрос. - Она поворачивается ко мне и кивает. - Окажись на моем месте, ты бы изменила хоть одно из моих решений? - Никогда.

***

Когда мы вернулись, прежняя атмосфера, казалось, исчезла. Ключевое слово - "казалось". Стоит признать, что стало действительно тихо, не так тревожно, и это обнадеживало. О письме я не сожалела. Да и зачем? Это должно было стать ценой за избавление от прошлого, даже если я уже давно переплатила этот долг. Люди по очереди говорили тосты, пили и веселились, игнорируя первый час банкета. Гвендолин была всецело поглощена разговором с отцом. Волноваться за нее уже не следовало. Во время последнего тоста я почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча. Сара. Мы вышли из комнаты. - Тебе не место здесь, девочка. Твоей подруге - тем более, - жестко произнесла она. - Вы должны покинуть город до заката. - Поэтому вы здесь? Старейшины послали вас. Но Сара только улыбается - по-доброму, безопасной, безмятежной улыбкой; это и штиль в её ясных глазах успокаивают взлохмаченную душу. - Они здесь ни при чем, но, думаю, согласились бы. Ты больше не принадлежишь к этому месту, с тех пор как сбежала. Хочешь ты того или нет, у тебя есть обязательства перед тем миром тоже. Мне очень жаль, Кэролайн. У меня возникло deja vu разговора с Клаусом. В тот момент я знала на что соглашаюсь, знала чего хочу, поэтому решение было однозначным. Другого никто не ожидал. А сейчас, если я решу снова уйти, правильно ли это будет? Этого ли я хочу? Да. Я всегда знала правильный ответ. - У меня есть выбор? - Он всегда есть. Разница только в том, какой финал этой истории ты хочешь. - И какой же он будет, если я останусь? - Бесполезный. Мгновение - и во дворе никого. Кому какое дело до этого мгновения? Я все время надеюсь на какой-то свет впереди или что-то подобное, хотя отлично знаю, что время вышло. Нельзя жить надеждами, важно осознать, чего я хочу на самом деле и что мне для этого нужно. Во мне возникла уверенность, которую я не желала, но ждала, словно спасение. Вот и она. Вечер уже опустил свои ладони на этот мир, ласково поглаживая и оберегая его. В ответ мир затихал. Наконец вышел отец. - Я не хотел, чтобы это так закончилось. Твоя жизнь должна быть другой. Я положила голову к нему на плечо, чтобы почувствовать себя маленькой девочкой, которой ничего не страшно. Я завидовала этой маленькой девочке и ничего не могла поделать с этим. - Мы оба знали, что это может произойти. Я не злюсь. Так даже правильно, так должно быть. Это надо принять и идти дальше. Молчание. Длительно сладкое. Последнее в этот день. - Я люблю тебя, доченька. - Он поцеловал меня в макушку, а я крепко прижалась, забирая все тепло, что могла унести с собой. - Я тоже тебя, пап.

***

Не было времени прощаться с домом. Не было и желания. Я хотела в очередной раз похоронить прошлое. Весьма удачно выходит, да, Форбс? Гвен не была удивлена. Она просто горделиво прошла мимо, приказав следовать за ней. Мне не нравилось, что я ухожу без боя, но она сказала, что здесь бороться не с кем. Не для чего. Я невольно согласилась, в глубине души понимая её правоту. Когда мы вышли за черту города, она рассмеялась. Я чувствовала переполняющую её легкость. Наверное, было действительно сложно находиться по ту сторону. - Я хотела сказать, что не сожалею о сказанном в той комнате. И все еще считаю тебя опасной, однако теперь меня это не касается. Ты либо спасешь всех нас, либо убьешь, поэтому будь осторожна, когда принимаешь решения. - Почему я думаю, что ты знаешь, как все закончится? Она только усмехнулась и продолжила путь. Достигнув поляны, где мы встретились в прошлый раз, она вновь заговорила: - В том, что случилось, нет твоей вины. Перестань искать виноватого. - Гвендолин пристально взглянула на меня. - Мне было приятно с тобой общаться, Кэролайн Элерин Маджента Форбс. Прощай. - Ты тоже прощай, Уна Гвендолин. Береги себя. Но она вновь повернулась ко мне и тихо произнесла: - Насчет Клауса... Забудь, что я сказала. Теперь он полностью твой. Мы разошлись. Её тайны последовали в глубину леса, навсегда похищая себя от меня.

***

Ночь наступила назло мне. Теплая и вязкая, она преграждала мне путь, стараясь остановить мое движение. Тело было обессилено и не способно продолжать путь. Жажда и голод лишь только усугубляли ситуацию. Все же я была рада. Я сделала то, что должна. Попрощалась с отцом. Недом. Прошлой жизнью. Теперь я возвращаюсь к моему личному демону, что ежечасно подтачивает мои силы. Мне больше не стыдно признавать, что я влюблена, хотя это все еще кажется безумным. Если долго сдерживать огонь, он спалит все на своем пути. Но где граница этому долго никто не говорит. Мое сердце тоже, поэтому страх остается со мной. Я приветствую его. Осталось придумать, как объяснить мое возвращение. Кэтрин будет как всегда недовольна, но рада. Я знаю. Клаус... Бекка... Мила... Что они скажут? Но в такую ночь сомнительно думать, что я дойду куда-либо, Гвендолин упоминала, что лес всегда знает, куда вывести. Невис. Я знаю, что с ней все будет хорошо. Она сейчас в безопасности. Но мне так не хватает её маленькой головки на моих ладонях. Иногда я не могу заснуть, потому что боюсь, что никогда её не увижу. Это не так, конечно. Но разве это может изменить мои чувства сейчас? Нет, нет, нет. За этими мыслями я и не заметила, как вышла к небольшому озеру. На другом берегу виднелось лилейное поле. Я думала, таких давно не осталось, люди все уничтожили при заселении. Очевидно, сюда они не добрались. Белоснежные бутоны искрились в свете луны, словно снег. Они пели свою песню ветру, дрожа под мягкими прикосновениями его дуновений. В воздухе парили светлячки. Это выглядело сказочной страной, и я не смогла удержаться и решила пробраться на ту сторону. На моем пути была лишь вода и деревья. Я уже предвкушала, как в очередной раз придется замарать платье, лишь бы прикоснуться к чуду. Я была так увлечена, что сперва не заметила тень на том берегу. Человек не видел меня и даже не подозревал о моем присутствии. На мое счастье. Что привело сюда Клауса? Иллюзия ли это? Если да, то мне она по душе. Клаус медленно снимал рубах, растворившись в своих мыслях и не замечая мир вокруг. Казалось, ничего его не волновало и, если бы я внезапно вышла из темноты, он бы не заметил. Но я ошиблась. - Кто здесь? - требовательно спросил Клаус. Я встаю под лунный свет, чтобы он пронзил меня и я исчезла с лица земли. Я испытываю стыд и восторг, слыша его голос. - Духи играют со мной. Уходи прочь, кто бы ты ни была. - Он был напуган; лицо исказила злоба. - Странные игры для духов, Клаус. - Это не можешь быть ты. - Он стал приближаться ко мне, - Невозможно, чтобы это была ты. - Просто прикоснись. - Я взяла его ледяную руку и приложила к пылающей щеке; я знаю, он тоже почувствовал этот ток. Сознание внезапно очистилось, исчезли туман и неопределенность, овивавшие мою жизнь. Я стремительно целую его неподвижные губы, впиваясь в них до пульсирующей боли. Внезапное нападение пробуждает его, и он отвечает на поцелуй, врываясь языком в мой рот. Я молю, чтобы это никогда не кончалось, но Клаус отстраняется. Дрожащий, с обезумевшим от голода взглядом, он непонимающе смотрит, пытаясь анализировать произошедшее. А все, о чем могу думать я, - душа, вырывающаяся из моего тела, попутно изламывая его. Единственный, кто способен освободить её, обездвиженно стоит рядом. Внезапно Клаус берет меня за подбородок и притягивает к себе, позволяя рукам обнять мятущееся тело. Кажется, оно утратило свою форму и теперь способно только извиваться под его поцелуями, остававшимися невидимыми пунктирами-шрамами на моей коже. Я задыхаюсь от жара его жадных движений. Он крепко обхватывает мои бедра, прожигающим взглядом заставляя закинуть ноги к нему на поясницу. Спина упирается на что-то шершавое и жесткое, кажется, это дерево, но я уже не в состоянии давать отчет о происходящем и только отчаянно разрываюсь стонами, когда его губы касаются моих ключиц, шеи, подбородка. Постепенно платье исчезает где-то в темноте, я нервно стаскиваю с Клауса рубашку, случайно царапая его спину, отчего он гулко рычит. Еще немного - и я взорвусь, нервы натянуты струнами для болезненной игры, импульсами разносящейся к низу моего живота. Я забываю, что значит дышать в тот момент, когда он резко проникает в меня, и воспоминания отказываются возвращаться, пока он продолжает двигаться внутри. Я всей силой впиваюсь в его предплечья, прижимаясь ближе; еще немного - и он кончает. Мир дробится напополам и теряет свое значение. На мгновение я не жива. На мгновение я не существую. С днем рождения, Кэролайн. Ты не могла получить подарка лучше. Клаус бережно кладет меня на землю, взглядом дерзкого кота разглядывая мое обнаженное тело. Его руки начинают медленно ласкать мою грудь, это больше похоже на пытку, которой я не способна сопротивляться. Он улыбается и целует меня, в очередной раз превращая мои мысли в поток ярких, расплывшихся пятен. - Это все сон?.. - Его голос дымчатый, все еще окутанный дурманом наслаждения. - Чей-то прекрасный чужой сон, - я шепотом смеюсь ему в губы, ловя их очередной поцелуй. - Теперь ты никуда не сбежишь, - на полном серьезе констатирует он, выдыхая это заветное: - Любимая. Я лишь крепче обнимаю его и слежу за этим голодным огнем, вечно горящим в его глазах. В лунном свете он пылает как никогда прежде. Это мой демон, и я принимаю его, потому что люблю. Теперь мне нечего бояться, правда? Так исторически сложилось, что ровно год назад в порыве импульса я начала писать этот фанфик и, удивительно, все еще его не забросила. Мне очень хочется поблагодарить мою бету - Lady Креведко за неоценимую помощь моему грамматическому и пунктуационному кретинизму и посвятить эту юбилейную главу в первую очередь именно ей. Ваша работа - фантастика. Тысячи спасибо:3 А также хочется поблагодарить человека, который с первого дня читает эту работу и не позволяет моей совести её забрасывать. Надеюсь, эта глава придется тебе по душе) И, конечно, всем-всем, кто еще не сдался ждать. Спасибо вам.