Detroit: Renegades

Сигнал о прибытии на нужный этаж звучит громче той джазовой музыки, что играет на фоне и, по сути, обязана выполнять успокаивающую функцию, но вряд ли хотя бы один работник получает должный эффект от времяпровождения в ограниченном пространстве, заполненным ярким белым светом. За его спиной огромное зеркало, отражающее заднюю сторону пиджака, на котором расположен горящий слабым голубым светом треугольник, а под ним крупный номер модели: «RK800». Выше треугольника фирменное обозначение: «Android». На передней части ткани пиджака повторены эти же данные: на правой стороне — номер модели, на левой — светящаяся треугольная форма. Мужчина не сутулится. Его голова не опущена, взгляд направлен перед собой. Ладонь прячет серебряную монету в карман джинсов, после чего обе руки тянутся к темно-синему галстуку, который андроид затягивает, прежде чем автоматические двери лифта разъезжаются в стороны, открывая перед ним седьмой этаж отдела по работе с особыми случаями. Обычно каждая группа разбирается со своим делом, но за последние несколько месяцев все набранные команды тем или иным образом завязаны вокруг одной проблемы, на расследование которой и был выслан специальный прототип. Мужчина покидает лифт, спокойным шагом продвигаясь по коридору к стеклянным дверям, что выведут его в огромное помещение с большими окнами, бледно-голубыми стенами и огромным количеством рабочих мест. Офис. Подходит к дверям, к которым по ту сторону приближается женщина в строгом костюме с папками в руках. Андроиды редко прибегают к демонстрации того, что люди называют «эмоциями». Система их проявления внедрена в созданные программы, поэтому выражения лиц андроидов обычно статичны и бесчувственны. Спокойны, если можно так сказать. Именно с похожим выражением мужчина сжимает ручку двери, открывая её на себя, и встает сбоку, позволяя женщине пройти. Та в первый момент желает отблагодарить за помощь, но, окинув андроида вниманием, понимает, что перед ней не человек, поэтому отводит холодный взгляд, продолжив молча идти. Действительно. Какой смысл благодарить того, чья непосредственная обязанность — служить людям? За выстроенную программную систему не благодарят. Её просто принимают, как обыденность. Мужчина поворачивает голову, успев захватить взглядом профиль незнакомки, — и в ту же секунду сканирует её личность, получив достаточное количество информации, которая мало его заботит, поскольку дама не имеет никакого отношения к его делу. Проходит внутрь огромного офиса с высоким потолком, оценив рабочую обстановку: каждое место забито бумагами, люди в форме передвигаются от одного стола к другому, обмениваясь данными и мнениями, звонки не затихают, как и громкие голоса, образующие основу для окружающего шума. Андроид с прямой осанкой проходит чуть вперед, между столами, за которыми сидят люди, поднявшие на него свои взгляды. Окидывают вниманием, изогнув брови, и с больно недовольным цоканьем переглядываются между собой, вернувшись к своей работе. Мужчина оглядывается, заметив у дальней стены стоящих в ряд андроидов в полицейской форме. Все они находятся в режиме ожидания. Останавливается, фокусируясь на плечах одного из них. Сканирует небольшой слой пыли — и в голове возникает предположение, заключающееся в следующем: к использованию андроидов давно не прибегают. Продолжает идти между рабочими местами, продвигаясь к столу, который не выделяется убранством, но его отличает отсутствие хозяина. Уже второй день подряд. Мужчина встает рядом, окинув вниманием рабочую поверхность, исследуя каждый предмет, и понимает, что лейтенант так и не появлялся здесь. Без эмоций выпрямляется, заводя руки за спину, и сжимает одной ладонью запястье второй руки, принимаясь ждать. А рабочий процесс вокруг продолжает набирать обороты. Множество людей бродят с определенными целями, и свое бездействие андроид воспринимает крайне негативно. В первый день ему удалось воспользоваться данной ситуацией. Мужчина занимался исследованием стола лейтенанта Андерсона, обнаружив немалое количество старых бычков, упаковок от чипсов, бумаг по делу о девиантах, а так же сплошные мятые стикеры, которые ему оставляют коллеги, с просьбами скорее выполнить ту или иную задачу. И, судя по гневным запискам и отрицательному письму от начальства, лейтенант не особо стремится к выполнению поручений. Мужчина остается невозмутимым. Сует ладонь в карман джинсов, дабы пальцами коснуться монеты, но отвлекается на обращение, которое прилетает не в самой приятной форме и вовсе не приветливым тоном: — Эй, ты. Оборачивается. За его спиной проходят двое мужчин, по лицам которых нетрудно догадаться — со сном у каждого проблемы, возможно, причиной является работа. Они тормозят, с хмурым недоверием изучая андроида. Тот вынимает руку из кармана, с запрограммированной невозмутимостью отвечает на зрительный контакт одного из мужчин, который с неприязнью заговаривает: — Какого черта ты не на своем месте? — бросает взгляд в сторону стоящих в ряд андроидов. — Кто разрешил тебе функционировать? — хочет сделать угрожающий шаг к предмету антипатии, но его за рукав останавливает коллега, который всё это время молча изучал взглядом внешний вид незнакомца. Правда, ни выражение его лица, ни тон голоса, ни сам взгляд — ничего не говорит о возможности расположения. Абсолютная враждебность. — Что за костюм? — мужчина выходит немного вперед своего напарника, подмечая необычный внешний вид андроида, что уже говорит о его исключительности. Остальные сотрудники продолжают заниматься своей работой, но невольно наблюдают за происходящим, испытывая естественное для человека любопытство. Андроид решает представиться, ведь именно таким образом люди проявляют культурное отношение друг к другу, а это именно то, чего он добивается — расположения коллег по отделу. Мужчина не меняется в лице, просканировав двух людей перед собой. Детективы. Послужной список впечатляет. С личностными качествами знакомится в первую очередь, пытаясь использовать всю доступную информацию для удачного контакта. Спокойным и приятным голосом обращается к детективу, заинтересовавшемуся его внешним видом: — Здравствуйте. Мое имя Коннор, — протягивает правую руку, левую заведя за спину. Смотрит на мужчину, который переглядывается со своим напарником, и они вместе пропускают достаточно неприятный смешок. Люди вокруг так же недоумевают, иронично улыбаясь, так как находят происходящее поистине нелепым. Андроид моргает, оставаясь непринужденным внешне. Детектив переводит на него взгляд, сощурившись с той же усмешкой: — С каких пор нам, людям, пожимать руки низшим созданиям? — нет, это правда нелепо, смешно, и мужчина не имеет понятия, как ему здраво реагировать на подобную глупость. — Думаешь, мы с тобой занимаем одну ступень социальной пирамиды? Коннор медленно заводит мгновение назад протягиваемую им руку за спину, пальцами сжав запястье ладони второй. Никаких изменений на лице. Проявляет всю ту же собранность, решая продолжить свое представление коллегам: — Я — андроид, присланный из CyberLife на службу в департамент полиции Детройта, — ему действительно неясны причины столь необычной реакции со стороны людей. Они пускают смешки, качая головой. Причем, на лице каждого красуется усмешка, а ведь андроид преподносит информацию, не направленную на то, чтобы рассмешить собеседника. Детектив, ставит одну руку на талию, второй скользнув по лицу, и выдыхает, прежде чем поинтересоваться с издевкой: — И к какому делу допустили жестяную банку? RK800 не запрограммирован воспринимать подобное настроение в общении, поэтому вызывает ещё больше смешков и колких улыбок, когда вполне серьезно относится к диалогу, выдавая информацию: — Я — продвинутый прототип. Призван помочь расследованию по делу девиантных андроидов. И мужчины переглядываются, один из них не способен сдержать комментарий: — Направлять андроида на расследование по делу о девиантных андроидах… — кивает головой, задумчиво отводя взгляд в сторону. — Вершина логики, не правда ли? — складывает руки на груди. — Каковы твои встроенные должностные обязанности? — детектив начинает о главном, что поставит жирную точку в возможности андроида найти общий язык с коллективом. Коннор чувствует враждебность, по очередности сканируя выражения лиц тех, кто попадает в его поле зрения: — Я запрограммирован выполнять работу детектива и переговорщика, — стучит пальцами по запястью ладони. Это именно то, что было необходимо услышать. Общее настроение больно меняется, и детектив с ухмылкой кивает головой, выдавив с презрением: — Понимаешь, да? — обращается к своему напрягшемуся напарнику, хорошо осознавая, что все его слушают. — Они выпустили прототип детектива, — указывает на данный факт. — CyberLife хочет и охрану порядка взять в свои руки, — смотрит в глаза андроида, хлопнув коллегу по плечу. — Скоро всё будет принадлежать этой чертовой компании, — усталым шагом приближается к Коннору, и тот распознает угрозу в движении тела мужчины, но не реагирует, оставаясь непоколебимым и молчаливым, правда, не нарушает зрительного контакта, что злит детектива, привыкшего к повиновению. — Они хотят сместить нас, заменив на безвольных роботов. Ведь идиотами управлять куда проще, да? — встает практически вплотную к андроиду, начав нервно кусать внутреннюю сторону губы. Коннор хранит молчание. Смотрит в ответ. Детективу не требуются его слова. Он получает необходимую реакцию большинства — злое негодование товарищей. Поэтому с гордо поднятой головой отступает назад, развернувшись к андроиду спиной: — Идем, — приказывает напарнику, двинувшись вперед между рабочими столами. — Цирк какой-то. Коннор не смотрит ему в спину, сохранив взгляд направленным перед собой. Не обдумывает произошедший конфликт, развернувшись всем телом к двери кабинета руководителя отдела. Благодаря стеклянным стенам можно наблюдать за передвижением темнокожего полного мужчины, который, судя по мимике, ругается с кем-то по телефону. Его стол завален документами. Мужчина оттягивает воротник своей серой рубашки, расстегивает пуговицы у шеи, тем самым надеясь, что это поможет ему нормализовать дыхание. Коннор продолжает держать руки сцепленными за спиной, ноги ставит на ширину своих плеч, молча ожидая, пока руководитель прекратит говорить по мобильному аппарату. Голоса вокруг не затихают. Люди не пытаются быть тише. Кажется, их не заботит, что объект их ярого обсуждения находится достаточно близко, дабы услышать каждое слово. Велика ли разница? Он ведь андроид. Его это не должно задевать. И правда. Коннор вовсе не отдается мыслям о провале одной из вторичных задач. Коллектив его явно не воспринимает с положительной точки зрения. Наконец, начальник отдела убирает телефон от уха, бросив на рабочий стол, за который садится, рухнув на мягкий стул на колесиках. Ладони кладет на лысый затылок, принявшись давить на него пальцами. Коннор двигается с места под наблюдением сотрудников. Направляется к ступенькам невысокой лестницы, ведущей к двери кабинета руководителя. Поправляет галстук, после дернув пальцами ткань пиджака вниз. Движение резкое, но напряжение в мышцах вызвано не отношением окружающих, а, скорее, разочарованием в себе. Если он не смог установить контакт, значит, он недостаточно подготовлен для данного задания. Встает напротив прозрачной двери, постучав один раз. Заводит руки за спину. Смотрит на мужчину за рабочим столом. Никакой реакции. Повторяет стук. Начальник дергает головой, искоса взглянув на раздражителя, и вовсе не скрывает того, как тяжко вздыхает, опустив лицо в потные ладони. Коннор открывает дверь, переступая порог, и закрывает её за собой, внимательно изучая внешнее состояние начальника, который стучит пальцами по столу, продолжив сидеть боком к вошедшему: — Ты ещё кто? — а он не знает? Скорее всего, усталость мешает ему додуматься. Коннор подходит ближе к его рабочему месту, представившись: — Здравствуйте. Мое имя Коннор, — протягивает руку. — Я — андроид из CyberLife. — Черт возьми, — мужчина готов дать себе по лбу. Он начинает активно перерывать документы на своем захламленном столе, дабы найти те самые бумаги, в которых предоставлена информация о присланном андроиде. Коннор опускает взгляд на свою ладонь. Недолго изучает её и убирает обе руки за спину, выпрямившись: — По приказу руководителя CyberLife я должен был приступить к своим обязанностям два дня назад, — докладывает ситуацию, пока мужчина роется на столе, не поднимая на него взгляд. — Но вы до сих пор не представили меня лейтенанту Андерсону, а сам он не появлялся всё это время в офисе. Начальник задевает стопку бумаг локтем — и она рассыпается на бледном полу, заставив мужчину выругаться под нос: — Что смотришь? — он указывает ладонью на документы. — Не стой без дела. Собери, — сам поворачивается к монитору, начав жестко давить пальцем на кнопку мышки: — У меня много работы. Надо было сразу с тобой покончить, чтобы заняться своими делами. Напомни свою модель, я попробую найти в базе данных. Коннор приседает, начав собирать бумаги: — RK800, сэр. — Черт, полнейшая хрень, — мужчина не может разобраться в папке со скаченными документами, оттого прижимается спиной к стулу. Он вымотан. Ему нужен отдых. Коннор встает, положив стопку бумаг на край стола: — Я могу перечислить особенности своей модели, если… — Это ты Хэнку скажешь, — перебивает, махнув ладонью. Хмур. Неприветлив. Отчасти, груб. — Говоришь, он не появлялся? Андроид остается равнодушным к обращению: — Нет, сэр. Мужчина покачивается на стуле. У него нет ни возможности, ни времени оставлять свою работу и разбираться с андроидом, поэтому принимает решение: — Давай так: я попытаюсь до него дозвониться. Когда он придет, мы обсудим дело, — и вы приступите, — берет свой телефон, чтобы набрать номер Андерсона. — А пока иди и… — мнется, не зная, чего бы умного бросить, а потом вспоминает, с кем говорит, и вновь повторяет мах рукой в сторону двери. — Короче, жди, — ищет номер лейтенанта в контактах, подняв на андроида взгляд, ведь тот не двигается с места, находя уместным заявить без давления в голосе: — Я могу приступить и без мистера Андерсона. Моя задача… Внезапно мужчина хлопает свободной ладонью по столу, заставив андроида заткнуться. Руководитель поднимается со своего стула, с угрозой процеживая: — Ты ничего не начнешь без Хэнка. Коннор дергает головой, слегка наклонив её набок, и продолжает говорить с прежним спокойствием: — Я полагаю, что проблема девиации — основная, и требует скорейшего решения. — Оно так и есть, — мужчина не пытается избавиться от раздражения в голосе. — Но без моего человека я не даю разрешения начинать расследование, — Коннор сощуривается, но не сильно. Понимает. Этот человек не доверяет CyberLife, не поддерживая их работу, и, очевидно, не верит андроидам. Спорить с ним нет смысла, поэтому модель RK800 расправляет плечи, смиренно кивнув головой: — Я понял. Извините за беспокойство, — разворачивается, направившись тяжелым шагом к двери под пристальным наблюдением руководителя отдела, который прижимает телефон к уху, с недоверием следя за передвижением андроида. Тот открывает дверь, покидая душный кабинет, в котором пахнет одеколоном начальника. Спускается, не торопясь, вновь попадая под зрительное наблюдение сотрудников. Шагает к столу лейтенанта, пальцами дернув воротник пиджака. Никаких эмоций на лице. Встает у стены рядом с рабочим местом мистера Андерсона, ноги ставит на ширину плеч, руки сцепляет за спиной. Светодиод на его правом виске начинает прерывисто мерцать голубым цветом. Стреляет взглядом на квадратные часы на стене. Вновь смотрит перед собой. Будет ждать.

***

Бар Логгана открывается в восемь вечера, закрывается в шесть утра. Ближе к девяти все столики заняты, бармен возится с напитками, а музыка в зале играет громче, но не перекрикивает телевизор, висящий за спиной мужчины, который разливает в рюмки алкоголь. Посетители не разбиваются на два пола. За то время, пока я брожу между столиками, принимая заказы, не удается обнаружить хотя бы одну женщину. Видимо, это заведение — исключительно мужская территория отдыха. Что удивительно, Мэгган не спускается в зал, когда приходит время открытия бара. Сомневаюсь, что женщина чувствует дискомфорт рядом с таким количеством мужчин. Лично мне удается кое-как адаптироваться к обстановке. Пытаюсь во всем искать плюсы, а один из них, самый значимый — здесь действительно нельзя встретить андроида. Все посетители — люди. Хожу с круглым коричневым подносом между столиками, забирая грязную посуду. Один из мужчин просит меня подойти, чтобы сделать заказ, и я прошу его подождать, на что он кивает, слегка раздраженно выдохнув. Никто не любит ждать, но я не могу разорваться. Надеюсь, Логган понимает это, и не сочтет меня неспособной к работе. Я правда стараюсь, но мне ещё предстоит полностью приспособиться. Прохожу мимо барной стойки, за которой на высоких стульях сидят мужчины. Бармен шепотом просит: — Не спи. У меня заканчиваются кружки. Киваю, хотя… Я и не пытаюсь увиливать. Прохожу на подобие кухни, оставив посуду на тумбе рядом с забитой раковиной. Первым делом принимаюсь за мытье кружек и рюмок, позже разберусь с тарелками. Мэгган запретила тратить горячую воду, поэтому мои пальцы обжигает ледяная жидкость, заполняющая раковину. Тороплюсь, пытаясь не отвлекаться на свои мысли. В прямом смысле, не даю себе возможности думать. Просто выполняю работу. Отсутствие осознанности позволяет действовать автоматически, будто я запрограммирована на подобный вид деятельности. Возвращаюсь в зал, приняв заказ у мужчины, который еле шевелит языком, отчего мне с трудом удается разобрать его слова, и, как итог, я подхожу к Логгану с пустым листом блокнота, пытаясь оправдать свою неспособность понять другого человека. — Ладно, он всё равно отключится минут так… — мужчина смотрит на часы, что горят над входом в бар. — Через пятнадцать. Киваю, оставшись за барной стойкой, ведь пока никто не подзывает меня, чтобы заказать ещё выпивку. Посетители, вроде, не буйные. Все мужчины в возрасте. Думаю, здесь они переводят дух, расслабляясь после тяжелого рабочего дня. Входная дверь открывается — и я обращаю свой взгляд на вошедшего мужчину. На вид ему не меньше пятидесяти лет, волосы уже седые, растрепанные, кожа лица имеет старческие проявления в виде морщин, взгляд голубых глаз больно резкий. Мне на мгновение становится интересно, что может вызвать у человека выражение такой отчетливой суровости? Тонкие губы гостя сжаты, скулы в напряжении. Он смахивает ладонью снег с волос, подходя к барной стойке, и занимает высокий стул, который на протяжении всего рабочего времени остается свободным. Логган наливает в стакан виски, протягивая одному из клиентов, а сам обращается к вошедшему: — Добрый вечер, мистер Андерсон. Мужчина ставит локти на стол, опираясь на деревянную поверхность, и кидает в сторону бармена ядовитый взгляд, с неприязнью сморщившись во время ответа: — Добрый? — сутулится, дернув головой, дабы его шея хорошенько хрустнула. — Будешь доебываться, я тебя за решетку посажу. Я приоткрываю рот, с недоумением воспринимая грубость гостя. Не совсем понимаю, чем она вызвана, но, кажется, Логгана она не сбивает с толку. Он даже усмехается, подходя ближе к мужчине, протирая стакан тряпкой: — За что? — За торговлю паленным дерьмом, — гость жестко выговаривает, и они оба смотрят друг на друга в течении нескольких секунд, после которых бармен шире улыбается, поворачиваясь к нему спиной: — Как обычно? — Да, — седой мужчина скользит ладонью по изнеможенному лицу. — И телевизор громче сделай, — указывает на него, ругнувшись под нос с недовольством. — Ни черта не слышно. Логган подходит к полкам с алкоголем и смотрит на меня, взяв одну из бутылок. Моргаю. Он кивает в сторону клиента, намекая, что мне стоит его обслужить, и не мне препираться с барменом. Сжимаю пальцами поднос, положив его на столик, и вытираю руки о фартук, неуверенным шагом проходя мимо Логгана к краю стойки. Седой мужчина сидит с опущенной головой, взглядом упершись в стол, а пальцы ладоней переплетает. Выглядит нагруженным. И мне как-то не охота его тревожить сейчас, но приходится набраться смелости, чтобы заговорить: — Здравствуйте, — произношу спокойным тоном, старательно зарывая внутрь себя всё смятение. Мужчина поднимает голову, изогнув брови, и молча пялится на меня. От простого молчания со стороны этого человека я начинаю чувствовать себя, мягко говоря, неуютно, поэтому глотаю сухость во рту, нервно переступив с ноги на ногу, а пальцами сжимаю влажную ткань фартука: — Хотите что-нибудь перекусить? Он уставился на меня, как на дуру… — Я сюда, по-твоему, поужинать прихожу, девочка? Я прихожу пить, — щурит веки, изучая меня взглядом, которым стреляет в затылок Логгана. — Сколько ей? — бармен не реагирует на его вопрос, продолжив готовить заказ, поэтому помощи с его стороны не жду, понимая, что мне придется самостоятельно справиться с нападением со стороны гостя, который продолжает давить на меня наводящими вопросами: — Работаешь здесь? — выпрямляется, ладонями опираясь на поверхность стола. — Паспорт предъяви, — жестом руки указывает на мои карманы, думая, что я ношу удостоверение личности с собой. Открываю рот, замявшись. Краем глаз вижу, как Логган оглядывается, намереваясь, подойти к нам, чтобы выручить меня, но, как ни странно, я беру себя в руки, сумев найти, что сказать в ответ: — Я думала, вы сюда выпить приходите, а не допросами заниматься, — поднимаю голову, установив с мужчиной прямой зрительный контакт. Он смотрит на меня, подняв брови, и какие-то секунды хранит задумчивое молчание, пока сощурено режет меня взглядом, начав похлопывать ладонями по столу. И, наконец, вздыхает, махнув на меня ладонью: — А я не против закусить, — его прокуренный голос остается грубым, но прекращает звучать со злостью. Теперь я слышу усталость, поэтому могу выдохнуть и взять свои эмоции под контроль. — Неси соленые огурчики или… Что ты там можешь откопать, — ему всё равно, но я улыбаюсь, кивнув в ответ, несмотря на то, что мужчина возвращается в прежнее положение: сутулится, локтями опираясь на поверхность стойки, голову опускает, сцепив ладони и начав мягко стучать ими по столу. Разворачиваюсь, спокойным шагом направляясь к двери, что ведет на кухню, но притормаживаю, взявшись за ручку, и оглядываюсь на сурового посетителя, который обращается к Логгану, поставившему перед ним рюмку: — Ты сделал громче? — Да, лейтенант, — он… Он почему-то сдержанно улыбается, говоря с ним. Честно, выглядит странно, но у меня не возникает сомнений по поводу теории, которая рождается в голове. Думаю, они друг друга давно знают, поэтому Логган так спокойно воспринимает грубость мужчины. — Не заметил, — гость берет рюмку, немного подергав её в руке, аккуратно, чтобы взболтать жидкость, на которую внимательно смотрит. Логган пожимает плечами, непринужденно вздохнув: — Возраст дает о себе знать? Мужчина поднимает на него взгляд, уставившись исподлобья, и бармен пускает смешок, качнув головой: — Шучу, лейтенант, шучу. Остаток рабочего времени проходит без происшествий. Достаточно тихие посетители в возрасте спокойно выпивают, иногда заказывая еду. К пяти утра они начинают расходиться, зал бара пустеет, а у меня появляется возможность перемыть всю скопившуюся посуду, и справляюсь я с этим до шести утра, поэтому мне остается протереть столики и вымыть пол. Логган разбирается в баре, сам от усталости зевает. Единственный гость, который до сих пор остается в помещении — это тот самый лейтенант. Он отрубился ещё в четвертом часу, но, почему-то, Логган не спешит его разбудить и выставить из бара. Ладно, это уже меня не касается. Я возвращаю таз со шваброй на место, снимаю фартук, повесив его на крючок. Остаюсь в широкой серой футболке, которую мне одолжил Логган, чтобы я могла постирать свою майку. Подтягиваю край спадающих джинсов, двинувшись к двери, которую толкаю ногой, пока руками снимаю резинку, распуская волосы, чтобы вновь собрать их. Обращаю внимание на бармена. Он поглядывает на время, расставляя рюмки на полке. Мужчина на высоком стуле продолжает спать, и я уже собираюсь спросить о нем у Логгана, но он заговаривает первым, взглянув в мою сторону: — Хорошо поработала. На сегодня всё. Ты свободна. Опускаю руки, выдохнув, и без эмоций шепчу: — Хорошо, спасибо, — иду к двери, которая ведет на второй этаж. Чувствую, как от усталости у меня ломит спину, а ноги становятся ватными. Кажется, сегодня я никуда не выйду. Буду лишь отсыпаться перед новой сменой. Но ничего. Думаю, в скором времени точно смогу привыкнуть к такому ритму жизни.