Detroit: Renegades

Шесть часов. Вечереет. Небо в Детройте достаточно быстро затягивается чернотой, а температура падает ниже нуля — и после утреннего дождя асфальт покрывается слоем льда. Снег хлопьями витает в морозном воздухе, покрывает верхушки зданий, оседает на тротуарах. Дворовые псы возятся рядом с перевернутыми мусорными баками, разрывая пакеты зубами. Люди быстрым шагом двигаются по улицам, желая скорее оказаться в теплых стенах своих домов, детские площадки пустеют. На свет фонарей попадают блестящие снежинки, словно сверкающая пыль они окружают девушку, которая выходит из бара, держа в руках ведро с грязной водой. Сливает её в решетку канализации, выпрямившись, и устало выдыхает белый пар изо рта, ладонью скользнув по лбу, дабы смахнуть капельки пота. Стоит в одной футболке и джинсах на холоде. Не торопится скорее вернуться в бар, зал которого в скором времени заполнится людьми. Оставляет таз на тротуаре, разминая руки, чтобы избавиться от боли в плечах, вызванной непривычной нагрузкой. Поднимает голову, взглянув на мрачное зимнее небо. Моргает, разжав бледные губы, дабы морозный воздух мог коснуться языка. Пробует на вкус, пуская облака пара, за испарением которых заворожено наблюдает, неожиданно находя атмосферу старого Детройта привлекательной для себя. Кончики пальцев начинает щипать. Девушка опускает на свои ладони взгляд, поднимая их выше к лицу, чтобы разглядеть краснеющую кожу. Хлопья снега касаются пальцев, медленно тая на глазах. Губы растягиваются. В груди рождается давно забытое чувство, тотчас поборовшее первоначальную эмоциональную зажатость. Но это ощущение наслаждения продлится недолго. Девушка вновь вскидывает голову, продолжив с теплой, но слегка тревожной улыбкой наблюдать за парящими в воздухе крупинками льда. В этом мире имеют место поистине прекрасные вещи. Верно? Стол лейтенанта Андерсона находится у самого окна, которое своим размером позволяет хорошо рассмотреть городскую улицу, изучить тот бесконечный ритм, что, кажется, не замирает даже в ночное время. Мужчина стоит спиной к стеклу, сложив руки на груди. Оглядывается, обратив внимание на витающие по ту сторону хлопья снега, что медленно опадают, вызывая необъяснимое желание проследить за своим движением. Коннор опускает руки вдоль тела, поворачиваясь к окну, и делает короткие шаги, дабы встать ближе. Прослеживает за падением крупной снежинки, после её исчезновения подняв голову, устремив лишенный интереса взгляд в черное небо. На свету фонарей и пестрых вывесок сверкают невесомые льдинки, парящие в воздухе. Нет, он вовсе не заворожен. Внутри него данное не вызывает никаких чувств, что уместно, учитывая то, кем он является, но по какой-то причине наблюдение помогает настроиться на работу. Или же… Возможно, он чувствует обратное. Расслабление. Не стоит копаться в себе, пытаясь разобраться в ощущениях, которые, по сути, не являются ничем иным, как сбоем в программе. — Я смотрю, ты весь погряз в расследовании. Коннор поворачивает голову, устремив спокойный взгляд на детектива, который бросает смешок, минуя стол Андерсона, с издевкой интересуясь: — И как далеко вы продвинулись? — отворачивается, качнув головой. Уходит. Коннор опускает взгляд в пол, начав пальцами перебирать прохладный воздух в офисе. Уже третий день подряд он проводит в ожидании появления человека, к которому его приставили в качестве напарника. Андроид давал время лейтенанту явиться самостоятельно, но, судя по всему, этот мужчина неответственно относится к делу, поэтому Коннору придется против воли напарника найти его и установить контакт без помощи руководства. К слову о начальстве. Темнокожий мужчина спешно покидает свой кабинет, натягивая теплую куртку. Он явно куда-то торопится. Конечно, у него множество обязанностей и проблем, но первичным, как считает Коннор, должно являться расследование дела о девиантах. И подобное отношение к заданию мужчину не удовлетворяет. Ему было запрещено что-либо предпринимать без разрешения начальника, а особенно во время отсутствия Андерсона, но если лейтенант не желает устанавливать контакт с андроидом, то он сам постарается сдвинуть дело с мертвой точки. Обращает внимание на забитый хламом рабочий стол мужчины, начав активно сканировать информацию на каждом документе. Считывает данные, подходя ближе, и перекладывает листы бумаг, открывая для себя новые записи. Проводит сканирование исписанных стикеров. Сплошной информационный мусор. Ничего толкового. Переводит взгляд, приседая на одно колено, рукой взявшись за край стола. Мусорная корзина в углу забита скомканными бумажками и банками из-под пива. Встает, повторно скользнув вниманием по столу и натыкается на рекламную листовку с адресами и телефонами. Берет, начав изучать. Здесь перечислены ночные клубы, бары и прочие увеселительные заведения. Сканирует список, как вдруг его внимание останавливается на одном номере. Мужчина второй рукой начинает раздвигать стопки бумаг на столе, вновь вернувшись к стикерам, на одном из которых ручкой криво написан номер телефона. Сверяет. Идентично. Фиксирует в голове адрес, после прочитав название заведения. «Jimmy’s Bar». — Миа. Девушка оглядывается, расслышав за спиной строгий женский голос. На пороге бара стоит Мэгган, прижимая ткань шали к шее. Она с осуждением смотрит на девчонку, сделав замечание: — Холодно. Иди внутрь, — после чего разворачивается, возвращаясь в помещение. Миа остается молчаливой. Наклоняется, подняв таз, и выпрямляется, томно вздохнув. Вскидывает голову, взглянув на вечернее небо, затем оборачивается, медленно шаркая ногами к двери заведения, рядом с которой расположено горящее неоновым светом название. Голубой цвет мерцает, прекратив светиться, и Миа останавливается, обратив на буквы внимание. Моргает, без эмоций протягивая к ним ладонь, и стучит костяшками, отчего буквы начинают то светиться, то потухать, но, как итог, они вновь загораются. Девушка делает шаг назад, чтобы прочесть название заведения, в котором работает, ведь в первые дни совершенно не интересовалась этим. «Jimmy’s Bar». *** Опускаю таз в угол на кухне, успев схватить палку от швабры, что начинает падать в сторону. Лишнего звона мне ещё не хватало. И без того голова разрывается от боли. Окидываю помещение взглядом, проверяя готовность посуды к использованию. Всё чисто. Подхожу к двери, на стене рядом прибит крючок, на котором висит мой фартук. Беру его, надевая. Бар откроется только в восемь, но уже нужно приготовить некоторые закуски, иначе ничего не успею во время смены. Слышу, как в зале Логган переносит коробки с алкоголем, который он и правда скупает по-дешевке у какого-то местного торговца всякой дрянью, но не мне заботиться о том, что пьют посетители. Это их выбор — отравлять свой организм. Ставлю руки на талию, прикрыв веки, и собираюсь с мыслями, готовясь к работе с продуктами. Шагаю к столешнице, дабы взяться за дело, но улавливаю голос мужчины за дверью, который грубо обращается к кому-то, видимо, вошедшему внутрь зала. «Ты табличку видел?» — тон жесткий, пронзающий, и я не могу побороть интерес, поскольку слышу в ответ на грубость бармена довольно растерянный мужской голос: «Извините, мне просто…» «Вон!» Быстрым шагом приближаюсь к двери, не раздумывая открываю практически полностью, по причине чего предстаю перед мужчинами на пороге кухни. Первым делом обращаю непринужденное внимание на Логгана, который стоит возле одного из столиков, держа в руках коробку. Он стреляет на меня глазами, выглядя довольно раздраженно, и я поворачиваю голову, уставившись на незнакомца, который с опаской поднимает перед собой ладони, проявляя на лице растерянность, даже испуг. Сжимаю ткань фартука пальцами, не разбирая причин переполоха, пока не разглядываю синего оттенка пятна на белой униформе нежданного гостя. В один миг мое лицо приобретает тревогу, а взгляд выражает настороженность. — Извините, — мужчина кашляет, кажется, испытывая трудность с дыханием. — Я лишь хочу… — Вон! — Логган громко ставит коробку на столик, сунув руку в задний карман штанов. Вынимает раскладной ножик, заставив меня напугано распахнуть веки, отступив обратно к двери. — Послушайте, прошу… — незнакомец поворачивает голову, взглянув на меня, и я могу обнаружить на его правом виске светодиодный круг, который мерцает красным. — Я… Моргаю, с паникой разворачиваясь, и убегаю на кухню, захлопнув дверь, ручку которой сдавливаю пальцами, сжав губы. Руки трясутся. С напряжением смотрю в пол, прислушиваясь к тому, что происходит по ту сторону. А там продолжает звучать ругань: Логган, судя по тяжелым шагам, двигается с угрозой на андроида, который продолжает умолять выслушать его, дать спрятаться, но бармен повышает тон голоса. Слышу, как скрипят половицы. Голоса мужчин затихают после громкого хлопка входной двери. Хмурюсь, ощутив успокоение от осознания, что андроид покидает помещение. Выдыхаю, прикрывая веки. Чувствую, как от напряжения в мускулах лица мои ресницы еле ощутимо подрагивают. Провожу короткими ногтями по поверхности двери, опустив руки вдоль тела, и распахиваю глаза, старательно унимая ускорившееся сердцебиение в груди. Глоток воздуха — поднимаю голову. Долгий выдох. Сжимаю и разжимаю пальцы правой ладони, которой вновь касаюсь обжигающей холодом железной ручки. Оказываю давление, приоткрывая дверь от себя, выглянув в помещение бара с приглушенным освещением. Логган стоит ко мне спиной, разбирая коробку, вынимая бутылки, этикетки которых внимательно изучает. Слышит скрип, оттого оборачивается, встречаясь со мной взглядом. Я чувствую себя неловко, поэтому совершаю скованный шаг за порог, стиснув пальцами дверной угол, и опускаю глаза, уставившись в пол, ожидая уместного и очевидного вопроса, который Логган задает сорвавшимся от ругани голосом: — Ты боишься андроидов? — вновь поворачивается ко мне спиной и гремит бутылками. Скольжу взглядом выше, обратив его на затылок мужчины, и с губ слетает вздох: — Отчасти, но… — не могу быть уверенной в том, о чем говорю, ведь сама плохо разбираю свои ощущения. — Не думаю, что это их вина, просто… Мне просто не хочется контактировать с ними. — Ничего, — Логган неожиданно предпринимает попытку убеждения, дабы вызвать у меня ответное успокоение. — Они нечасто сюда заглядывают. Это исключительный случай, — вздыхает, взяв в руки пустую коробку, и оборачивается, ступая к двери уборной. — Соберись. Впереди долгая ночь, — покидает зал бара, оставляя меня в помещении, в котором играет тихая музыка. Опускаю руки, чувствую себя виноватой за собственные эмоции, но я правда ничего не могу поделать с паникой, которая возникает у меня при встрече с андроидами. Они мне… Ничего не сделали, но веская причина остерегаться их у меня имеется. Ладно. Вдох. Выдох. Я отряхиваю фартук, выбрасывая из своего сознания всякий мусор, и беру со стойки тряпку, решив повторно пройтись ею по столикам, немного побродить, дабы избавиться от двигательной скованности. Ночка и правда обещает быть долгой… …И веселой. Прижимаю к груди поднос, слегка наклонив голову, и уже пару минут с непониманием, но ноткой интереса наблюдаю за тем, как два внешне идентичных человека ругаются, распивая алкоголь, а после вскакивают со своих мест, начав пихать друг друга. И их бранные слова продолжают заполнять помещение. Один мужчина делает захват другому, начинают своего рода драку, но… Выходит у них только неуклюже перехватывать руки. Самое забавное — посетители стреляют на них короткими взглядами, продолжая заниматься своими делами, будто происходящее не является чем-то из ряда вон выходящим. С таким же равнодушием относится и Логган, к которому подхожу, оказываясь за барной стойкой, не сводя внимания с еле стоящих на ногах мужчин. — Может, их разнять? — предлагаю Логгану, а тот наливает виски в рюмку одному посетителю, коротким взглядом стрельнув на мужчин: — Они братья. Приходят сюда каждый четверг и набивают друг другу морду. Перевожу на него свое внимание, заморгав от непонимания: — То есть это в порядке вещей? — для меня это так… Странно, что ли. — Да, я думаю, — бармен пожимает плечами, искоса взглянув на меня с улыбкой, и я не могу не улыбнуться в ответ. Кажется, его смешит моя наивность. Прижимаюсь спиной к полке с алкоголем, устало выдохнув, и принимаюсь изучать выражения лиц людей. Я работаю здесь не так давно, но уже запоминаю некоторые личности. Логган говорил, что большинство посетителей — "завсегдатые", поэтому мне будет легко привыкнуть. Бывают свои «индивиды», но и их не стоит остерегаться. Всё-таки, все они — такие же люди, как и мы. Но проблема в том, что и среди людей я не могу чувствовать себя спокойно. Полагаю, это лично мои проблемы. Никто не подзывает меня, поэтому даю себе возможность немного расслабиться. Время только одиннадцать вечера. Ещё вся ночь впереди. Замечаю одну особенность, которая, по моему мнению, сохранилась только в «старом» Детройте. Бумажные газеты. Люди здесь не пользуются интерактивными. По крайней мере, всё то время, что провожу здесь, не замечаю ни одного человека с интерактивным табло в руке, внешне напоминающим планшет. Даже в баре мужчины в руках держат бумажные газетные листы. Необычно видеть пережиток прошлого в столь развитом городе. Хотя, уверена, это одна из причин, почему данную часть города называют «старым Детройтом». Входная дверь открывается, и я обращаю взгляд на седого мужчину, который тяжелым шагом проходит к своему месту, которое, по обычаю, так понимаю, пустует специально для него. Он почесывает пальцами бородку, с обреченным и суровым видом приседает, кряхтя. Логган тут же двигается к нему, как и я, чтобы принять заказ. — Ого, обычно ты появляешься один раз в неделю, в пятницу, а тут второй день заходишь, — бармен подмечает странность, взяв с полки рюмку. — Что-то серьезное? — Да, — мужчина резким тоном дает ответ, не поднимая на нас свой взгляд. — Огурчиками тут не обойдешься, — мне кажется, или в его усталом голосе слышна нотка иронии? Он пытается отшутиться? — Будете просто пить? — догадываюсь. — Верно, мелкая, — он пальцами давит на свой висок, взглядом исследуя поверхность стола, а мне остается лишь кивнуть, и вернуться на свое прежнее место ожидания. Встаю у стены, не теряя бдительности. Прислушиваюсь к разговорам посетителей, но больший интерес вызывает именно беседа Логгана с лейтенантом, поэтому опускаю взгляд в пол, хватаясь за их слова. — Итак, в чем дело? — бармен наливает мужчине алкоголь в рюмку. Почему-то мне кажется, что этому гостю Логган не льет паленную дрянь, иначе зачем лейтенанту приходить сюда и выпивать, зная, что он может отравиться? Седой мужчина берет рюмку, локтем опираясь на стол, и подносит её к губам: — Думаешь, я стану изливать тебе душу? — пускает смешок, а Логган не теряется: — После четырех рюмок я не стану в этом сомневаться. Лейтенант смотрит на него искоса, слегка недовольно, видимо, понимает, что Логган прав, и язык мужчины развяжется в скором времени, поэтому лучше высказаться сейчас, на трезвую голову. Андерсон, так его вроде зовет бармен, опускает рюмку, поболтав в ней алкоголь, и с выражением неприязни на лице процеживает: — Они дали мне напарника, — и разом глотает всю жидкость, запрокинув голову. Морщится, стукнув рюмкой о стол, и громко выдыхает. Логган поднимает брови, пуская смешок: — И? Мужчина напротив набирает больше воздуха в легкие и так же долго выдыхает его, окончательно согнувшись, отчего его спина выглядит совсем уж сутулой: — Андроида. Бармен не меняется в лице, издав протяжное: — О-у, — опирается руками на стол, выпрямляясь. — Интересно. — Вот щас я тебе бы по роже дал, но… — гнев мужчины вновь сходит на нет, а на лице читается усталость, и он опускает ладони на поверхность стойки. — Я скорее блевану, если попытаюсь встать. — Ты где-то уже выпил? — Логган догадывается, взяв бутылку, чтобы подлить лейтенанту. Они замолкают, оба уходя в свои мысли, и я уж считаю, что их трезвый разговор на сегодня окончен, и мистер Андерсон возьмется за распитие, но Логган двигает рюмку ближе к мужчине, задав интересующий его вопрос: — Что собираешься делать? Мужчина смотрит в стол, пальцами принимается давить на свой висок: — Я думаю над этим, — потирает веки. Бармен усмехается: — А алкоголь тебе верный помощник в этом. — Отвали, — лейтенант опускает ладони, ругнувшись на Логгана, который оставляет бутылку рядом с мужчиной, подняв ладони. Сдается. Отходит, чтобы начать обслуживать остальных посетителей, а я почему-то вздыхаю, так же отвернув голову в противоположную от стойки сторону. Наверное, в таких местах собираются люди, которым охота запить чем-то проблемы. Честно, пока мне не удалось встретить здесь хотя бы одного посетителя, который пришел просто посидеть с друзьями и хорошо провести время. Все клиенты постоянно уставшие внешне. Обычно они сидят одни, каждый за своим столиком, их глаза опущены, у некоторых вовсе закрыты. Сутулые. Кулаком подпирают свои лбы. Одним словом, выглядят подавлено. Отвлекаюсь от своих мыслей, ощутив касание чужого взгляда к своей щеке, и оглядываюсь, встретившись зрительно с лейтенантом, который сощурено смотрит на меня, поднося рюмку к губам. Реагирую, оторвавшись от стены, и откашливаюсь нервно подтянув локоны волос, собранных в короткий хвостик, чтобы резинка сильнее его сдавила. Неловко.

***

Клонит в сон. На протяжении всей смены я отходила в уборную, дабы недолго посидеть и перевести дух. К шести утра ноги ватные, спину не прекращает ломить от нагрузки, которую оказываю на свое тело. Брожу по залу, подобно зомби, и предвкушаю возможность скорого отключения. Охота прямо сейчас сесть за один из столиков, которые протираю, и задремать, но воздерживаюсь, поскольку не хочется, чтобы Логган обратил на мою слабость внимание. Он сам выглядит не лучше, но кофе помогает ему обмануть организм, заставив того считать, что бармен вполне полон бодрости. Подхожу к стойке, взяв пустую бутылку виски, что стоит у локтя мистера Андерсона. Он спит, уткнувшись лицом в изгиб своей руки, из ладони которой осторожно вынимаю рюмку. Логган постоянно поглядывает на часы, явно куда-то торопится, и меня ставит в недоумение то, что он произносит, когда вешает влажное полотенце на одну из полок: — Я на работу. Пораженно слежу за перемещением мужчины, поставив рюмку рядом со спящим: — Вы работаете и ночью, и днем? — он выходит из-за барной стойки, с обреченным вздохом схватив собранный заранее рюкзак: — Жизненные обстоятельства вынуждают, — надевает теплую куртку, дернув то одной ногой, то другой. Не сомневаюсь, он ощущает тот же дискомфорт в теле, поэтому как-то пытается унять его. Поправляет капюшон, натянув на голову, и вновь с его губ слетает вздох: — Не всегда, — дополняет свой ответ. — Я чередую. Всё равно. Нагрузка серьезная на организм. Могут быть последствия. Мну в ладонях тряпку, отставив бутылку в угол стола, и обращаю свой взгляд на спящего мужчину: — А он? Логган совершает мах ладонью у моего лица, с безразличием ответив: — Он очухается и уйдет, — спиной двигается в сторону двери, оставляя последний наказ. — Когда проснется, обязательно предложи ему воды, поняла? — Конечно, — киваю, а внутри себя расстраиваюсь, осознав, что мне нельзя будет прямо сейчас отправиться на боковую. Придется ждать пробуждения лейтенанта. Логган вновь стреляет взглядом на часы, в несколько раз ускорив свой шаг: — Не забудь закрыть бар. — Ага, — касаюсь пальцами края стола. — Хорошего дня. — Всё, ушел, — молвит мужчина шепотом, когда открывает дверь, переступив порог и оставив меня в зале вместе со спящим Андерсоном. Что-то мне подсказывает, очухается он не скоро. Смотрю на лейтенанта, который тяжело дышит в рукав своей куртки, и перебрасываю через плечо тряпку, медленно потянув руку к запястью мужчины. Аккуратно нащупываю пальцами пульс. Кожа у него такая бледная. Как можно так сильно напиваться? С долей осуждения изучаю спящего, отходя от стола. Может, вместе с водой ему сразу предложить лекарство от головной боли? Мэгган что-то говорила об аптечке, но не уверена, что найду ее на кухне. Там всё так свалено на полках… Ладно, всё равно придется занять себя чем-то до пробуждения лейтенанта. Складываю тряпку, повесив на полку, и хочу пойти к двери, но взглядом цепляю телефон на полке под барной стойкой. Логган забыл? Значит, еще вернется. Тихо передвигаюсь, мягко шагая к двери на кухню. Оказываюсь в плохо освещенном помещении, стены которого отбиты старой серой плиткой. Слышу, как что-то шуршит. Думаю, крысы. Подхожу к столешнице, на которой расставила вымытую посуду. Над ней небольшие полки, забитые разным хламом: начиная от упаковок с крупой, заканчивая инструментами для ремонта. Хмурю брови, пытаясь откинуть от себя усталость, и вяло передвигаю предметы руками, надеясь найти аптечку. Честно, не имею понятия, как она выглядит, но, думаю, обозначение на ней какое-то имеется. Хотя, учитывая то, в каком состояние находится весь бар, то вряд ли. Я бы не отказалась от таблетки, которая лишила бы меня боли в голове. Слышу какой-то шум, доносящийся из зала. Оглядываюсь, мгновение сохраняя обездвиженность, пальцами надавив на край полки. Что ж, мистер Андерсон хотя бы просыпается раньше, чем я предполагаю. Помню последнюю просьбу Логгана, поэтому скорее хватаю чайник и стакан, заполняя его кипяченой водой. У самой в горле сухо, но попью позже. И приму душ. И лягу спать. И… Надо узнать, когда бар не работает, чтобы наконец отправиться в «новый» Детройт. Подхожу к двери, держа в одной ладони стакан, и открываю дверь, с полной уверенностью переступив порог. Даже растягиваю губы, чтобы поприветствовать мужчину спокойной улыбкой. Уверена, жизнь у него непростая, вот почему он так часто выпивает, и мне, как ни странно, хочется сделать ему что-то приятное. Но мой взгляд находит мистера Андерсона на том же месте, в прежнем положении. Замираю, сделав короткий шаг одной ногой вперед, и обеими ладонями сдавливаю стеклянный стакан, вниманием уткнувшись в спину мужчины, который стоит рядом с лейтенантом, склонившись к нему, а рукой касается его запястья, кажется, нащупывая пульс. Моргаю, обеспокоенно нахмурившись, и спешно окидываю незнакомца взглядом, с неподдельным напряжением сглотнув, когда читаю надпись на его пиджаке. А под ней светятся цифры. RK800? Это… Мужчина оглядывается, не выпрямляясь, и мой взгляд врезается в светодиодный круг на его правом виске. Теряю контроль над телом, резко отступив назад, выпустив из рук стакан с водой, который разбивается о поверхность паркета. Мужчина выпрямляется, собираясь повернуться ко мне всем телом, но я испуганно разворачиваюсь, ускользая обратно в помещение кухни. Дыхание в один миг сбивается, а поток мыслей внедряет в сознание панику. Сжимаю ручку двери, до бледноты в костяшках. Держу. Сутуло стою на месте, врастая ногами в пол. Колени дрожат. Из-за моральной усталости мне сложно взять под контроль свои чувства, но я способна следить за общим состоянием своего разума, поэтому отсекаю любое проявление слабости. Стою. Еле трясусь, с напряжением режу взглядом дверную ручку. Вслушиваюсь. Тихо. Сильно свожу брови, отчего на лбу выступают эмоциональные морщинки. Ничего не слышу. Не могу уловить ни единого звука. Может… Может, он ушел? Мне нужно срочно разбудить мистера Андерсона. Не описать, каких усилий мне требуется, чтобы сильнее сжать влажными от подскочившего давления ладонями теплую от контакта со мной ручку. Осторожно давлю на неё, коснувшись одной ладонью поверхности двери. Медленно, тихо, без скрипа оказываю давление. Оставляю совсем узкую щелку, к которой подношу лицо, сощурено окидывая вниманием ту часть бара, которую могу увидеть отсюда. Лейтенант спит. Рядом с ним — никого. Может, этот андроид заблудился и случайно зашел в бар? Неважно. Я должна немедленно запереть дверь, пока ещё кому-нибудь не пришло в голову заглянуть сюда. Глотаю скопившуюся во рту воду, сильнее открыв дверь, и делаю несколько осторожных шагов вперед. Внимательно смотрю на спящего мужчину, пытаясь понять, дышит ли он? Мало ли, чего хотел этот… — Здравствуйте, — совершенно негрубый и вполне спокойный голос звучит за моей спиной, но я издаю тихий писк, дернувшись так, будто меня ударили током. Отскакиваю от двери кухни, наступив на хрустящие под ногами осколки, и тревожным взглядом врезаюсь в лицо мужчины, который, черт, стоял сбоку от дверного косяка. Выжидал меня? Что ему нужно? Незнакомец держит руки за спиной, и, как только хочет вытянуть одну, я бросаюсь в сторону уборной, захлопнув за собой дверь. У него оружие? Сердце в груди бешено колотится, а мысленно я ругаю Логгана за отсутствие самых примитивных замков на дверях. Сдавливаю ручку пальцами дрожащих рук. Уже не имею никакого понятия, как взять свои эмоции под контроль. Мне нужно умыться. Срочно окунуть лицо в ледяную воду, чтобы вернуть себе ясность ума. Стук в дверь. Оглядываюсь, окинув напуганным взглядом помещение, и замечаю валяющуюся на полу пустую бутылку, поэтому тут же бросаюсь к ней, желая разбить дно о стену, чтобы иметь хоть какое-то средство защиты. За спиной повторяется стук, и я оборачиваюсь, с тревогой на лице представ перед мужчиной, который внешне вполне себе спокоен. Он открывает дверь, оставшись за порогом помещения. Смотрит на меня, а я сжимаю целостную бутылку руками, держа ее чуть ниже груди. И не пойму, что именно толкает меня начать ругаться на повышенных тонах: — Что вы делаете?! — но злость и суровость бледны в своем выражении. Их затмевает паническое беспокойство, а путаница мыслей проявляется в виде бессмысленного потока слов: — Это же уборная! Кто заходит сюда без разрешения?! — что я несу? Плевать. Я… Часто моргаю, готовясь разбить бутылку о стену. Только пусть посмеет двинуться. Но мужчина стоит на месте. В столь плохо освещенном помещении я вижу, как полосы на его рукаве светятся голубым, как и треугольник на груди, а белым цветом выделяется номер модели. — Я постучал, — мужчина произносит лаконично, эмоционально стабильно, заставив меня сглотнуть. — И что?! — срываюсь, проявляя весь спектр эмоций, на которые вообще способна в столь изводящей меня ситуации. Мэгган… Она же здесь. Я могу позвать её, но… — Дважды постучал, — мужчина никак не реагирует на мой крик, оставаясь верным своему безразличию. — Вы не ответили, — он произносит это, видимо, ожидая адекватной реакции с моей стороны, но я ругаюсь: — Я знаю! — собираюсь проявить грубость и с угрозой шагнуть в сторону мужчины, приказав ему покинуть бар, но почему-то слова, полные злости встревают в разодранной от крика глотке. — Я решил, что вам нужна помощь, — андроид не разрывает наш зрительный контакт. Я не могу прекратить активно моргать. Руки по-прежнему трясутся, еле удерживая бутылку, ведь от эмоционального скачка проявляется ещё большая слабость. И не мне пытаться разобрать то чувство, которое рождается внутри. Я лишь унимаю тон голоса, процедив с опаской: — Нет, мне не нужна ваша помощь, — пытаюсь говорить. Просто говорить, лишь бы не казаться окончательно загнанной в угол, какой я и являюсь на самом деле. — Я рад, — мужчина не проявляет признаков агрессии и не дает мне поводов подумать, что он вдруг решит напасть. — Извините, — не пойму, каким образом, но обращаю внимание на то, как андроид вздыхает, набрав в легкие кислород, прежде чем продолжить говорить: — Вы знаете того мужчину за столом? Я — его напарник, — протягивает одну ладонь для рукопожатия. — Мое имя Коннор. Делаю шаг назад. К стене. Напряженно смотрю на его ладонь, судорожно глотая воздух, и с дрожанием в теле и в голосе начинаю сердито шептать: — Вам лучше уйти, — взглядом врезаюсь в пол, ведь не могу проявлять стойкость, пока смотрю на того, кого остерегаюсь. — Он не будет готов с вами говорить. Краем глаз вижу, как мужчина медленно опускает руку, которую протягивал мне, и в его голосе что-то меняется, правда, не могу понять, что именно я улавливаю в спокойном тоне: — Извините за беспокойство, — разворачивается, резким движением подтянув галстук к шее, сильнее затянув его, и уверенной походкой направляется к выходу. Еле поднимаю взгляд, уткнувшись им в спину мужчины, который толкает от себя дверь, впуская внутрь холодный ветер. Выходит. Вот так просто. Послушно. Сразу видно, он не девиант. Мое тело продолжает пребывать в напряжении. Опускаю руки вдоль тела, еле удерживая пальцами горлышко бутылки. Затылком прижимаюсь к холодной стене, сутуля плечи. Выдыхаю, с огорчением качнув головой и изнеможением прикрыв веки: — Идиотка…