Все псы попадают в рай

Достигнув скромной виллы дядюшки Сигнуса, Сириус простился с гиппогрифом и захлопнул за собой дверь, ведущую во внешний мир. Домик и раньше был под чарами невидимости, а теперь и вовсе обещал стать новой крепостью и темницей, находясь под защитой от служащих Министерства Магии — покидать его лишний раз не стоило, если только Сириус не хотел вернуться обратно. Конечно, рано или поздно Люпин и Гарри убедили бы остальных в его невиновности, а Петтигрю расплатился бы за свои грехи, но приблизить этот момент было не в его силах, и оставалось только затаиться и ждать. Новое заключение после короткого глотка свободы сводило с ума, и снова ум его начали терзать мысли, то неприятные и изматывающие, то тоскливые, напоминающие обо всём, чего он лишился — и, увы, в основном по собственной вине. Обдумывал он и свежие впечатления. Как всё изменилось за дюжину прошедших лет! Образ Хогвартса в сердце оставался прежним, вот только внутри его никто больше там не ждал. Нет, был, конечно, Гарри, его новая забота и привязанность, но мальчик вряд ли бы понял его желания, беды и печали — да и не стоило забивать этим всем голову ребенку... И поневоле Сириус вернулся к главному впечатлению: Северус! О, как он изменился за эти годы: строгий, властный, холодно-презрительный — и, как и раньше, ненавидевший его. Нет, Сириус помнил, что тот всегда отличался мерзким характером, но теперь-то, кажется, можно было давно всё забыть. Он попытался подыскать подходящие слова и решил, что обязательно скажет всё правильно, если только встретится с ним снова. В конце концов, как Снейп мог просто взять и оттолкнуть его, не разобравшись? Как выяснилось, очень даже мог, но Сириус не готов был с этим смириться. Сейчас безопасность требовала залечь на дно и не высовываться даже ради прогулки в ближайший магазин — именно поэтому перевоплощение в чёрного пса снова стало его отдушиной и возможностью изучать окрестности домика дяди Сигнуса. Временами Сириусу казалось, что он вернулся в ту же самую тюрьму, и ему приходилось резко одергивать себя, напоминая об ужасающих тюремщиках, вечном холоде, сковывающем распорядке дня и о том меню, что было принято в Азкабане, — чтобы оценить то, что он имел сейчас. В конце концов, возможность провести зиму в тепле и переписываться с крестником была сама по себе большим подарком, который стоило оценить по достоинству... Но, как это часто бывает, едва заполучив одно, мы начинаем тут же стремиться к чему-то другому, и вещь кажется тем более желанной, чем труднее её достичь. И если любовь и признание младшего Поттера были безоговорочны, то отношения с Северусом Снейпом представляли большую проблему. Потому хотя бы, что сам Снейп считал, что ни о каких отношениях (тем более — хоть сколько-нибудь дружественных) не может идти и речи. Сразу же после обустройства в новом логове Сириус накатал ему длиннющее письмо, но ответом было, естественно, полнейшее молчание. Закидывать удочки через Гарри было последним делом, которое он решил приберечь напоследок, если совсем отчается. Оставалось гадать, фантазия брала полную власть и он будто наяву видел, как Снейп медленно и брезгливо отвязывает узкую трубочку тонкого пергамента, примотанную к лапке совы, разворачивает свиток, делает покрупнее, пробегает взглядом несколько первых строк, приподнимает недоуменно бровь... И рвёт серый лист на мелкие части, выкидывая в камин и думая про себя, что бродяга упрям и невыдержан, как и раньше, и вся ценность посланий его состоит лишь в том, что они могут ярко вспыхнуть на три секунды, а после — тлеть, догорая в его камине. Если и так, то топливом для него в следующие дни Сириус снабжал господина профессора исправно. Ни одно из писем не растопило в нем желания встретиться, поговорить, понять, — да хотя бы черкнуть в ответ: "Пошёл к черту, Блэк. Надоел!" Постепенно Сириус утвердился в мнении, что он не читает их вовсе, а вышвыривает сразу, как только получил. Но он и правда был упрям, как осел, и хотел достучаться до Снейпа так или иначе. Жаль, что не было рядом верного гиппогрифа. В собачьем облике путь будет долог; ну ничего, на то он и Сириус Блэк, чтобы добиваться желаемого. Добраться до стен школы было половиной беды, но как встретиться с Северусом? Проще простого казалось пробежать внутрь, но теперь-то он не мог действовать наобум и так же безрассудно. Как назло, зимний холод, казалось, запер учеников и любых прочих обитателей замка внутри, и никто из них даже не высовывал носа наружу. Наступило воскресенье, редкие группки учеников потянулись в Хогсмид, но Северус, очевидно, не относился к числу любителей пропустить стакан-другой сливочного пива под болтовню трактирщика. Ещё через две недели скитаний вокруг и около ему начало казаться, что суровый профессор Снейп не покидает школы никогда вообще или по крайней мере делает это через тайный ход, недоступный псу. Ожидание и надежда так выматывали, что когда он увидел среди кустов на далёкой тропе высокий тёмный силуэт, то помчался навстречу ему, не разбирая дороги, взглянул в лицо, увидел знакомые нахмуренные темные брови, сальную прядь волос, выбившуюся из-под накидки... Уже через секунду Снейп лежал на снегу, растянувшись под весом тела крупного черного пса, который выскочил на него откуда-то из зарослей и сбил с ног, радостно взвизгивая. Он кое-как совладал с испугом: кажется, пёс не собирался перегрызть ему горло или утащить куда-нибудь, да и не удалось бы это ему — как-никак, Северус был крупнее. Даже был будто бы рад (насколько он разбирался в повадках собак), бил хвостом по земле и по ногам, прижимая его и не давая подняться, в конце концов даже лизнул в лицо, порядочно обслюнявив... Похоже, что Сириус — а это вне всяких сомнений был именно он — и Северус с ненавистью к себе почувствовал тот же животный страх, что и в детстве, когда тот издевался над ним в школе, — окончательно лишился рассудка, если решил заявиться сюда вновь, несмотря на то, что его разыскивал аврорат на пару с пожирателями смерти. — Сириус? Пёс мотнул утверждающе головой, но даже не вздумал слезть. — Сумасшедший! Отцепись от меня! Снейп заелозил под ним, пытаясь выбраться, и только тогда тот догадался слезть. Потом встал, с отвращением отряхиваясь и недовольно взглянул в сторону черного пса, мирно ожидавшего чего-то на дорожке рядом и не думавшего уходить. — Что тебе нужно? Какого черта ты вообще решился сюда явиться? Блэк только сейчас с ужасом понял, что отчего-то не может превратиться обратно в человека сию секунду, чтобы объяснить все Северусу и поговорить с ним. Может, это был побочный эффект после долгих недель, проведённых в зверином облике, может, подсознание не давало выдать себя, став человеком, — вдруг Снейп вызвал бы авроров или кого похуже? Черный пёс пролаял коротко и отрывисто, но тут же отказался от затеи что-то объяснить своему бывшему врагу подобным образом. Тот уже удалялся прочь быстрыми шагами и вовсе не собирался внимать тому, что Сириус хотел донести до него. Пёс догнал его, ухватил за край длинной мантии, ткнулся в руку... — Пошёл вон! Северус запоздало замахнулся, пусть так и не смог ударить, — и пёс отскочил, удивленно и обиженно округлив глаза, но не отвязался, а проводил его до самой двери входа для учителей, плетясь в шаге позади. Дверь захлопнулась перед ним, едва не прищемив ему нос. Снейпа трясло от злости, и только оторвавшись от Сириуса и вернувшись в лабораторию, он заставил вдохнуть себя поглубже и успокоиться. Он ещё смеет являться сюда! Сперва писал подозрительные письма, первое из которых Северус прочитал по диагонали (и, заметив сочувственный и до невероятного грустный искренний тон, ни на мгновение не сомневался, что это очередная издёвка, не более), а теперь показалось мало, и он решил заявиться собственной персоной. Феерическая наглость и безнаказанность сопутствовали Блэку везде, и он рад был бы положить череде удач конец, задержав его в Визжащей Хижине, но и там ему повезло — вырвался благодаря своему крестнику, такому же своенравному невоспитанному мальчишке и достойному продолжателю своего отца. Надо сказать, Северус забыл принять во внимание годы пребывания в Азкабане и несправедливый приговор — возможно, потому, что и собственная его жизнь прошедшие годы отнюдь не была райским курортом. И теперь этому Блэку как будто было мало: решил подразнить его снова. Ничего, он докажет ему, что теперь школьные шуточки не пройдут! Если бы он, конечно, не испугался так позорно в первые минуты... Ну ничего, пусть попробует ещё раз и убедится, что Северус Снейп не станет с ним церемониться. Что касается Сириуса, то он, коротко проскулив, понял, что затея не увенчалась успехом, и совершенно упал духом. Кажется, здесь бы бросить затею достучаться до Северуса Снейпа и признать неудачу — но Сириус Блэк был не таков. Он шёл до конца, но действовал порывисто, так, как подсказывало ему секундное настроение. Сейчас оно требовало забыть о неудаче: и вскоре большой пёс бежал перелеском прочь от Хогвартса, распугивая птиц и поднимая снежную пыль. К раннему вечеру на небе показалась круглая луна, которой он излил своё горе и все печали, — а Северус Снейп, лежавший в этот момент в своей постели и пытавшийся заснуть, с тревогой вслушивался в вой за окном, убеждая себя, что это всего лишь ветер. Мириться с судьбой и покорно уходить прочь, как хотел того он, Блэк не собирался. Вскоре убеждение Снейпа в том, что Блэку сопутствует удача, подтвердилось: Гарри принес весть, что Петтигрю был пойман. Его оправдали, и можно было перестать скрываться от чужих глаз в образе пса... Но он не перестал. Именно поэтому посреди весны, возвращаясь в школу обратно из Хогсмида, Северус Снейп заметил в отдалении на тропе крупного чёрного пса. Первая настороженность быстро сменилась злостью. Сириус-чёртов-Блэк, а это был именно он, решил его преследовать? Погоди, у него найдётся теперь, чем ответить, — и он достал осторожно палочку из кармана. Пёс, впрочем, не проявлял агрессии; какое-то время трусил навстречу вдоль зарослей, видимо, не подумав, что Северус мог его заметить, затем поравнялся и встал перед ним прямо на тропе. Хотелось, конечно, прогнать его палкой прочь, но к чему было нарываться? "А может, это и не он вовсе? — подумалось Снейпу, до последнему надеявшемуся на то, что собачий силуэт рассеется в воздухе и обернется миражом. — Мало ли чёрных псов?". К тому же, тропа была широка, и он обогнул собаку без труда, не удостоив ни единым взглядом. Вот и всё. "Это просто бродячий пёс, Северус, нечего волноваться", — сказал он себе, подавляя давний страх. Но тут послышался звук стремительно скачущих вперед собачьих лап. Пёс догнал его в два прыжка, и через секунду в руку ткнулся прохладный влажный нос. Профессор, не удержавшись, вздрогнул и резко развернулся. — Блэк, — со всей возможной неприязнью вопросил он, — это снова ты? Пёс, естественно, не ответил, но сел напротив и посмотрел внимательно карими глазами, чуть склонив голову набок. Гавкнул негромко пару раз. Видит Мерлин, как Северусу хотелось огреть этого остолопа ближайшей выдернутой из сугробов хворостиной, но он сдержался и процедил сквозь зубы: — Сперва донимал меня своими письмами, думал, что я так легко поверю лживому раскаянию, потом прибежал сам и чуть не сбил с ног, а теперь, после того как Визенгамот вынес ничем не подкрепленный приговор, решил ещё раз явиться самолично? Тебе не надоело без конца доказывать своё превосходство? Тебе правда мало того, что ты уже натворил? Пёс прыгнул ему навстречу, перекинувшись в прыжке, и Северус отпрянул от неожиданности, когда во весь рост вытянулся перед ним Сириус Блэк, его давний школьный враг. Память мышц инстинктивно заставила сжаться, другой рефлекс заставил выхватить палочку и наставить её на врага, удерживая того "под прицелом". И Сириус покорно поднял руки, демонстрируя, что не собирается нападать, — увы, от этого ничуть не становилось легче. — Мои письма не лживые! Правда! Я сожалею. Он посмотрел на него внимательно, но тот оставался непоколебим и холоден. — Разве? Я впечатлён. Может быть, ты оставишь меня в покое? Иначе твое поведение становится похожим на одержимость, — съязвил Снейп. Он привык, что после подобных колкостей люди смущаются и замолкают с обидой, но Сириус оказался не таков: — Да! Считай как хочешь. Но знаешь что? Все эти долгие двенадцать лет, что я провел в темнице, я вспоминал нас с Джеймсом и Ремом и то, как мы унижали других...Не одного тебя. Я раскаялся сотни и тысячи раз — и мне кажется, я заслужил прощения. Снейп готов был выпалить: "А мне кажется, что нет", — но замолчал. Если Блэк и впрямь столько лет мусолил в голове одни и те же воспоминания, немудрено, что это превратилось в навязчивую идею, так что злить его может оказаться просто опасно... Не говоря уже о том, что заключение в Азкабане само по себе мало кому даёт сохранить спокойный рассудок. Но, собственно говоря, почему он должен бесконечно его бояться? Сколько можно? Что он ему сделает? И он начал гневную отповедь: — Меня не волнует то, о чем ты разговаривал с голосами в твоей голове, Блэк. Да даже если и так и тебе стало жаль, то знаешь, что я отвечу? Ты добиваешься моего прощения лишь ради себя и своего личного успокоения. Так ведь? Вовсе не потому, что я для тебя так важен. Ты меня и человеком-то не считал: были твои дружки, которым можно всё, и были презренные прочие, годные лишь на то, чтобы развлекать его величество. Что? Я говорю неправду? — Нет, — ответил Сириус хрипло. Он боялся того, что голос предательски задрожит — и всё же, как больно было слышать слова Снейпа! — Ты не прав, Северус. Когда я впервые увидел тебя вновь, я... просто поразился. Ты стал лучше в сотню раз, а я низко пал. И все-таки... Не отталкивай меня. Похоже, последнее откровение все-таки несколько выбило Снейпа из колеи, и он с сомнением покосился на него: — Похоже, дементоры серьезно влияют не только на настроение и самочувствие, но и на рассудок. У нас нет ничего общего с тобой, Сириус Блэк, — и всё! — заорал раздраженно он. — Закончим на этом! Точка! — Я не уйду. Ты должен меня понять! Сириус схватил его за руку с занесенной наготове палочкой, вывернул её и прижал к себе, не давая себя прогнать, но Снейп быстро высвободился и откинул его с такой силой, что Сириус лишь сейчас понял, что всё же сильно ослаб за время тюрьмы. Навис над ним сверху: — Значит, предчувствия меня не обманывали, и ты всё тот же, что и в школе, любитель решать вопросы силой в свою пользу? Отлично. Посмотрим, как ты сейчас поспоришь со мной. Затем схватил его за ворот рубашки, приподняв и подтянув к себе, после чего отбросил его от себя и проорал: "Убирайся!" громко вслед. Сириус ударился плечом о холодные камни, проследил, как он уходит, прислонился к прохладному стволу дерева виском и медленно сполз вниз. Затея оказалась невыполнимой. Он бросил бы всё и забыл бы Снейпа давным-давно, как забывал недоступных красавиц в далекой своей юности, — но не мог. Лучше бы Северус избил его, чем равнодушно игнорировал раз за разом! Его так захватила эта идея, что он решил непременно предложить Снейпу в следующий раз отыграться: ударить себя, обозвать хоть сотней дурных слов, раздеть и исполосовать Сектумсепрой — лишь бы добиться ответного доброго отношения. Расчет этот оказался крайне неверен.