Все псы попадают в рай

Боль и разочарование сменили ту потерянность, которую он ощущал после Азкабана, выпавший из круговорота жизни на много лет. И Сириус определённо впервые столкнулся с таким упорным нежеланием — хотя что, собственно говоря, такого он требовал? Даже не принять и полюбить себя — просто поговорить. Может, Северус злился лишь из-за того, что не любил, когда его подкарауливают? Вспомнилось, как он с Джеймсом любил подлавливать тощего носатого подростка у гостиной Слизерина, и осталось только свернуться калачиком и тихо проскулить от отчаяния. Может, Северус будет благосклоннее, если к нему прийти в свободное время одним из вечеров? Попытаться стоило. Гарри, встретившись с крестным, тайком пробравшимся в гостиную Гриффиндора, был рад и озадачен одновременно. Первую половину вечера Сириус просидел на ковре у камина, рассказывая собравшимся вокруг него полукольцом детям о том, как учились здесь их родители и как они умели развлекаться после отбоя. Время шло; после девяти большинство удалилось спать или готовиться к завтрашним занятиям, а Сириус приподнялся, направившись в сторону выхода из гостиной, однако в ответ на предложение проводить себя отказался. И правда, зачем мальчику Гарри знать, что его крёстный собирается закончить разговор с профессором зельеваренья? Он, конечно, забыл принять во внимание то, что вечера каждого преподавателя заняты почти исключительно одной бесконечной проверкой домашних работ, и потому явился совершенно невовремя, когда Снейп, выведенный из себя тупостью Грегори Гойла, спутавшего акацию и азалию, готов был облить ядом своей язвительности любого, кто рискнул бы заглянуть к нему, и проклинал свое решение стать преподавателем, а не простым зельеваром. Стук в дверь сделал и без того прохладное выражение его лица практически взбешенным; он вскочил и быстро подошел к двери, готовясь в самых нелестных выражениях дать отповедь любопытной МакГонагалл или нерадивым студентам, догадавшимся прийти на отработку в девять вечера вместо девяти утра. Вместо этого на пороге показалась фигура бывшего узника Азкабана, Сириуса-мать его-Блэка, который теперь решил доставать его ещё и в стенах замка. Длинные волосы, сейчас не менее сальные и грязные, чем у самого Снейпа, и весь его помятый вид вызывали подозрение: он что, решился зайти к нему после хогсмидского трактира, опрокинув в себя спиртного для храбрости? Нет, характерного запаха слышно не было. — Здравствуй, Северус, — начал он, запинаясь, — я понимаю, что напугал тебя тогда, когда встретил в лесу... Я пришел извиниться и поговорить ещё раз. — Сириус, мне невероятно жаль, — начал он, заставив сердце Сириуса замереть в ожидании чуда, — жаль, что к сорока годам тебе до сих пор неизвестно значение слова "уместность". Язвительный тон и эти брошенные свысока слова были явно не тем ответом, который Сириус ожидал услышать. Он, в конце концов, пытался быть вежливым, но Снейп так и не понял его — или не хотел понять. Сириус шагнул навстречу, не давая захлопнуть дверь. Встал лицом к лицу. — Ты не можешь выгнать меня просто так, не поговорив! Северус Снейп в этот момент с удивлением отметил, что Сириус чуть ли не на полголовы ниже, уже в плечах и куда худее... Странно. В школьные времена он казался самым крупным из банды мародеров; выходит, Джеймс был ещё меньше ростом? И вот этого грязного потрёпанного типа он так боялся? Северус отпихнул его, толкнув в грудь — тот поддался легко, как будто был слишком слаб или не хотел сопротивляться. Ему даже стало на секунду неловко, когда он увидел, как тот ударился о дверь и едва не упал. Правда, воспоминания о подвешивании за ноги быстро уничтожили желание обойтись повежливей. — Кто тебя вообще пустил сюда? Твой крестник? Чтобы ноги твоей здесь больше не было — никогда! Ты понял? — прошипел он злобно ему вдогонку. Взбешённый этой очередной попыткой "найти общий язык", вышвырнул Сириуса прочь, толчком в спину придав дополнительное ускорение, и теперь стоял в дверях лаборатории, заняв оборонительную позицию. Напрягся, ожидая, что своенравный и своевольный когда-то Блэк не выдержит и бросится в ответ, но тот отошёл и посмотрел на него чуть исподлобья непонимающим печальным и совершенно собачьим взглядом. — Я-то понял... А когда ты поймёшь наконец, что я чувствую, когда ты меня услышишь!? Знал бы, как я сожалею и кляну себя за те годы, то не стал бы прогонять. Северусу уже и самому казалось, что навязчивая идея пообщаться приобрела совершенно гипертрофированные и болезненные черты — но тем меньше он собирался помогать бывшему узнику. Беда была только в том, что Сириус провел дюжину лет в одиночной камере, находя отдушину в детских воспоминаниях, и совершенно не учитывал того, что произошло снаружи за эти годы — ведь Северус, в отличие от него, вращался среди других людей, большинство из которых хотели только использовать его в своих интересах, и не более. Годы и годы одиночества ожесточили его, и если когда-то на первых курсах в ответ на попытки сблизиться он, может, и смог бы раскрыться и поверить, то теперь душа его и искренние чувства надежно прятались за стальным панцирем, выкованным из равнодушия, усталости, ненависти к себе и окружающим, необходимости вечно скрывать тоску по Лили и осознания многих других нерадостных вещей. — Недостоверно выглядит твоё сожаление, Блэк. Если хочешь знать, то собакой быть тебе идёт больше! — Но Северус, что же ты не... Дверь захлопнулась. "Что же ты не сказал раньше, что тебе так будет легче... — закончил про себя Сириус. — Хорошо, я буду являться к тебе только в виде пса!" Но легче не стало. Крупный лохматый черный пёс казалось, надолго поселился в окрестностях Хогвартса и стоило только профессору зельеварения покинуть стены замка, увязывался следом. Северус пробовал прогонять его, даже хотел пустить пару раз Сектумсемпрой, но так и не решился: в конце концов, когда пёс видел, что предмет его обожания не в настроении, то держался на почтительном расстоянии. Временами на пса, однако, нападало беспричинное веселье, и он позволял себе пробежаться вскачь, вывалив длинный розово-красный язык и поглядывал на предмет своего обожания: может, в сердце Северуса что-то дрогнет и он поманит его к себе? На голову опустится прохладная ладонь, раздастся голос: "Ну хватит тебе валять дурака, превращайся обратно. Идём со мной". Но нет. Сириус понимал, что стал откровенно зависим, но даже и это осознание не слишком напугало его. Да, он сходит с ума по Северусу, — что ж, кто виноват, что только сейчас удалось разглядеть, какой он. Временами ему даже и казалось, что ему нравится и эта холодность, строгость, язвительные подколы, и он легко смирился бы с ними, если бы только Снейп не погонял его. Но тот упорно делал вид, что пса не существовало. Когда он ходил по ближайшей Роще и запретному лесу, собирая в нужное время травы для своих зелий, а пёс крутился рядом; Снейп замирал, собирая головки спор с пушистого зеленого мха, — тот подходил и укладывал голову на плечо наклонившегося Снейпа; профессор взбешенно отталкивал его с извечным "Пошёл прочь!" — пёс отбегал ненадолго, но никогда не исчезал из виду. Временами он даже мечтал, чтобы с Северусом что-нибудь случилось: подвернул ногу на лесной узкой тропинке, свалился в овраг... Сириус вытащил бы его и, может статься, тот проявил бы хоть какое-то благорасположение, — но всё это были пустые детские мечты. Снейп, строго говоря, начинал ненавидеть его ещё и потому, что опасался всеобщих насмешек: "Что, профессор, завели себе пса?" — интересовались жители Хогсмида, когда он выбирался-таки туда со своим нежеланным и неизменным спутником. Ему стоило бы понять, что об Сириусе-анимаге помнили разве что Дамблдор и Люпин, а прочие задавали этот глупый вопрос совершенно искренне и удивлялись, когда Снейп злобно огрызался в ответ. Да и удивлялись-то далеко не все, — только те, кто не был знаком с нелюдимым характером господина профессора. В остальном Снейп находился в плену собственных иллюзий. Бесконечно ему казалось, что все поведение Блэка и даже то страстное обожание, которое испытывал к нему пёс — очередная насмешка, попытка разозлить его, только принявшая теперь извращённую форму. А Блэк терпел. Что ещё ему оставалось? Забыть о Северусе он бы уже не смог, и пусть находиться с ним было тяжело, но одиноко лежать на ковре далёкой приморской виллы было бы ещё невыносимей. И, как и все до беспамятства влюблённые, он не осознавал, как смешно выглядит со стороны. Ему до сих пор казалось, что простая беседа решит все проблемы, но Снейп был готов молчать вечность и успешно делал вид, что никакого Сириуса в природе не существует — надо думать, единственно правильное поведение в ответ на травлю... Вот только то, что происходило с ним и Сириусом сейчас, травлей не было — но тут он не видел дальше кончика своего длинного носа. Зима бушевала снаружи и зима простиралась в сердце Северуса — один сплошной бесконечный холод. Сириус мёрз у заднего крыльца, не сводя глаз с тропинки, спал там же, под крыльцом, так что шерсть иногда примерзала к той лежанке, что он соорудил себе. Пустяки. Сейчас он готов был вынести что угодно; потом, разве в Азкабане ему приходилось легче? Ветер гулял по коридорам замка, сквозил во всех углах, равно как и здесь, и собакой переносить его было даже легче. Увы, зима была длинна, а долгие часы ожидания выматывали, он схватывал пару раз простуду — к счастью, пока не сильную, и не обращал внимания на больное горло. Он болел, и хрипы в груди стали постоянными, равно как и потребность прокашляться хорошенько... Сириус не отдавал себе отчета в том, что сходит с ума и идеализирует Северуса уже в обратном направлении: если в детстве, будучи мальчиком, тот казался на редкость мерзким, то теперь и гордо поднятый подбородок, и мрачный взор, и мантия, развевающаяся сзади, — все казалось идеальным; да даже и не внешнее, а внутреннее влекло к себе Сириуса, и тот часами воображал, какие разговоры они могли бы с ним вести, сколько нового можно было бы узнать... Если бы Северус не упорствовал так в своей пронесённой через годы ненависти. "Ну ничего, — говорил себе черный пёс, — скоро придёт весна, и тогда вместе со льдом отойдёт и холодное сердце Северуса Снейпа". И она пришла: быстро и неожиданно расцвели черневшие голыми ветками ещё вчера кусты, покрылись бледным зеленоватым туманом деревья, воздух потеплел, а школьники норовили проводить все свободное время снаружи. Что касалось профессоров, тем стало ещё больше работы, и Сириусу оставалось только вдыхать сладковатый свежий аромат расцветавших лип и яблонь и гадать, чем занят сейчас Снейп. Учебный год подходил к концу и Сириус рисковал лишиться последнего информатора о делах, творящихся в Хогвартсе, — крестнике Гарри. Как говорилось, он строго-настрого запретил себе выдавать свою одержимость и ни разу не спросил о профессоре зелий, но любое мимолетное упоминание о нем ловил с интересом и надеждой. Характеристики, выдаваемые Гарри, редко были лестными: в его описаниях бок о бок шли желчность, язвительность, доходящая до грубости, и непреклонное желание вдолбить в головы студентов все тонкости, что касались зелий, которые в будущем все равно пришлось бы приобретать в лавках Косой аллеи. Сириус сочувственно говорил, что все понимает, советовал не принимать близко к сердцу, грустно усмехаясь про себя: он ли не понял за этот год, как Снейп может быть безжалостен и строг? Наступил вскоре день отъезда, после чего Хогвартс утих и опустел, — а Сириус, попрощавшись с троицей друзей, вновь обернулся собакой, после чего уселся у крыльца, с нетерпением ожидая. Не мог же Северус остаться в школе на все каникулы и даже не выйти ни разу в Хогсмид? Сердце тревожно прихватывало, будто бы в предвкушении долгожданной встречи; Сириус положил голову на лапы и вздохнул. Неужели Северус никогда не веселится, не хочет пройтись по местным трактирам и пабам, наконец, вволю подышать свежим воздухом в лесу после непрерывных занятий, отработок и перечитывания студенческих работ? И расчёт его оправдался: профессор появился под вечер, явно впервые за много недель хорошо выспавшийся, почти что довольный (по крайней мере, не такой раздражённый) и даже сменивший длиннополую черную свою мантию на другую, тёмно-серую, покороче и поновее. И даже походка была не такой стремительной, как прежде, как бывало, когда он спешил в Хогсмид только для того, чтобы купить ингредиенты для зелий или проверить, нет ли среди студентов, веселившихся там, нарушителей. Сириус вскочил следом, забегая перед ним и оглядываясь несмело, но объект его интереса, как и раньше, смотрел будто бы поверх, не замечая кружившего возле себя пса. Ясная предзакатная пора и тёплая погода многих сподвигла на прогулку, и в этот раз Хогсмид был полон знакомых магов, которым Снейп бросал своё мрачное "добрый вечер" и перекидывался ещё парой слов. Тем не менее, основной его курс был направлен в сторону самого крупного местного паба — Сириус понял это, едва они вышли на главную улицу деревеньки, держась левой стороны и миновав череду заведений помельче, что предназначались для студентов. На недовольном обычно лице была полуулыбка; профессор толкнул дверь бара, явно намереваясь войти туда в одиночестве и не пустить с собой навязавшегося пса, перед которым дверь гулко хлопнула, — но, к счастью, длинная череда вошедших следом за Северусом магов, беззаботно посмеивающихся и явно хлопнувших по рюмке где-то ещё, позволила проскользнуть внутрь. Он вбежал, осматриваясь по сторонам и отмечая, что ничего почти что не изменилось за те пятнадцать лет, что он не был тут: те же грязные дубовые столы, выщербленный каменный пол, общий шум и гогот. Большинство волшебников сидело по столам, ведя разговоры или просто выпивая. Вокруг столов и по залу шлялось несколько проходимцев самого подозрительного вида, а Снейп восседал за барной стойкой, нахохлившийся, как ворон. — Простите, сэр, — обратился к нему один из вновь вошедших. — Мы запустили сюда вашего пса. Я подумал, что он будет там скучать без вас. — Это не мой пёс, — раздраженно процедил Снейп, опрокидывая в себя из рюмки тёмный коньяк. — Да ну, Снейп! Я тыщу раз видел, как ты бродишь по лесу вместе с ним, — возразил какой-то сидевший рядом пропойца. — Не знаю, как отвязаться от него. Надоел! — Ну, что вы такое говорите, — с вежливой улыбкой предположил впустивший пса волшебник. — Не верю, что можно желать избавиться от такого славного пса! Как его зовут, сэр? — Его зовут Сириус Блэк, — ответил Снейп, справившись с первым приступом раздражения. Куча пьяниц вокруг придала ему, как ни странно, уверенности в своих силах. — И он анимаг. Сириус, ты не расскажешь, что заставляет тебя таскаться за мной повсюду, а? Пёс неуверенно шагнул вперёд из-за спин людей. Последующее превращение сопроводили возгласы удивления и недоверия. — Как? Это Сириус Блэк? — Тот самый, что сбежал прошлым летом из Азкабана? — Да, господа, — подтвердил Снейп кивком и отпил ещё. — Так что же, Блэк? Мы ждём. Он восседал на барном стуле, развернувшись лицом ко входу и опираясь спиной на стойку. Несколько рюмок, пропущенных по случаю завершения очередного года с малолетними остолопами, привели его в состояние какого-то недоброго веселья. Он собирался расслабиться — и будет делать это, несмотря ни на что, и никакой преследующий его бывший зэк не испортит ему отдых. Сириус смотрел в его улыбающееся холодно лицо, ловил мельчайшее его выражение... Интуиция подсказывала ему, что Снейп всё ещё со школьных времен ждёт реванша, ответного публичного унижения. Что ж, он готов был сейчас попросить прощения при всех: Северус ведь не будет выставлять его на посмешище, верно? Сириус сглотнул, неуверенно косясь на нетрезвые рожи местных завсегдатаев, и начал: — Я... Я всё ещё жалею, что отравлял когда-то твою жизнь. Знаю, ты вправе меня ненавидеть, но всё ещё надеюсь, что ты меня простишь и до сих пор жду твоего хорошего отношения, как дурак. Это всё потому, что я вернулся из Азкабана и понял, что ты уже совсем не тот крысенок, каким был когда-то. И мне очень жаль, что у нас так ничего и не вышло. Последняя фраза прозвучала крайне двусмысленно, и пьяные маги встретили её насмешками. — А у вас что-то намечалось? — Ого, это что-то новенькое о Северусе! — А ты хорошо просил? У Северуса бабы не было, сколько я себя помню, — так ты предложи получше, может, и сможешь ему её заменить! — расхохотался огромный громила, который не питал добрых чувств ни к профессору, ни к его неожиданно обнаружившемуся воздыхателю. Тон такой грубый, что взбесил даже Снейпа. Северус почувствовал, что его снова собираются осыпать насмешками из-за таскавшегося за ним как хвост чёртова Блэка. Он отпил ещё, не боясь опьянения, а желая его. Горячий огневиски развязывал язык, а главное его качество заключалось в том, что назавтра любое хамство можно будет списать на нетрезвый ум. — В самом деле, Блэк, — предложил он, пьяно улыбаясь, — покажи, как ты рад меня видеть! Ты на всё готов ради того, чтобы у нас, как ты говоришь, что-то вышло? — Да. На всё. Сириус опустил голову. Насмешки больно кололи, но он решил заслужить прощение и принятие любой ценой, а значит, идти нужно было до конца. И терпеть всё. Или нет? — Слышишь, Снейп, он готов на всё! — Пользуйся моментом! — Да что с него взять, — махнул равнодушно рукой Северус, отворачиваясь, чтобы подлить себе в рюмку ещё. — Ну, не скажи. — Парень жалел о том что у вас не сложилось, так пусть докажет! Пусть хоть отсосет тебе, что ли! —Точно! Пусть он отсосёт тебе! А мы посмотрим. — Давай, Северус, попроси его! Предложенная идея была встречена всеобщим громким хохотом. Обидно, конечно, но... Но неожиданно для него Снейп улыбнулся с самым насмешливым видом: — Ты слышал, Блэк, что тебе предлагают? Давай, решайся. В другое время Сириус, конечно, хорошенько навалял бы в ответ на такое предложение, но весь этот год, проведенный в тоске, погрузил его в такое мрачное отчаяние и ненависть к себе, что он на секунду представил бы, как бы все эти пьяницы удивились бы, если б он и впрямь решился на то, что ему предлагают с таким презрением. Но Снейп! Как он мог! Не только не одёрнул их, но и сам предложил последовать общему совету. "Северус, ты ведь не такой! — взмолился мысленно Сириус. — Я знаю!". Он почему-то был абсолютно уверен, что едва он подойдет к Снейпу, встанет на колени и выразит самое явное желание начать минет, как к Северусу вернутся стыд и жалость, и он торопливо вскочит, говоря: "Сириус, ты что, всерьез принял этих кретинов? Вставай, пойдем отсюда, хватит тебе выставлять себя на посмешище!" — а потом они вместе выйдут отсюда и пойдут медленно назад, беседуя по пути. Но этого не случилось. Он сделал шаг-другой Снейпу навстречу, а затем и правда встал перед ним на колени, опустив голову, чем заставил всех окружающих замолкнуть на секунду, а потом снова сдавленно охнуть от удивления. Полы мантии разошлись. Застежка брюк поддалась легко. Снейп сперва порывался отодвинуться, отталкивая его, но его, похоже, чуть ли не силой удержали на месте. — Сиди, Снейп. Когда ещё кто согласится тебе отсосать бесплатно? И даже привстал, чтобы Сириусу было поудобней стянуть вниз брюки, под которыми обнаружилось нижнее белье почти того же желтоватого застиранного цвета, что и в приснопамятный момент, когда Сириус и Джеймс издевались над ним. Член показался на первый взгляд обманчиво небольшим и вялым, точно один из слизней, которых они давным-давно потрошили на уроках. Сириус нагнулся, уткнувшись в паховую узкую дорожку из темных волос, ткнулся в член, даже на запах отдававший мочой и солоноватым запахом немытого тела... До сих пор не верилось, что он решился на это, — а Северус молчал. Хотелось встать, послать его к черту, бросить всё... В этот момент на плечо легла его ладонь, тяжелая, теплая — и надежно удержавшая его на месте. Сириус нагнулся и осторожно дотронулся губами до головки члена. Взял его в рот, предсказуемо ощутив привкус мочи, и, борясь с отвращением, заглотнул его полностью. Снейп сдавленно ахнул, и этот звук, это признание хоть каких-то чувств по отношению к себе, положили конец желанию убежать. Он обхватил его губами и кончиком языка коснулся крайней плоти, отодвигая её, а потом принялся сосать, проходясь языком по всей длине и ощущая нараставшее быстро желание. Ствол члена отвердел почти мгновенно. Снейп раздвинул пошире ноги и, кажется, откинулся на спинку стула; тяжелое дыхание откровенно говорило о его возбуждении, даже если он и пытался скрыть его. — Ну что, Снейп, доволен? А хотел отказаться! — с сарказмом заметил некто позади него. — Продолжай... Продолжай, — только и смог вымолвить Снейп в ответ, пододвигаясь еще немного вперед. Сириус с трудом заглотнул заметно увеличившийся в размерах орган ещё глубже, покружил языком у отверстия на кончике члена, потом начал долгими ритмичными движениями насасывать его. Это было непросто и заставляло держать дыхание, но он быстро освоил это искусство. Неловко думать, но сейчас Сириуса даже восхищал огромный член Северуса, равно как и то, как Снейп стонал от удовольствия, не считаясь с теми, кто был вокруг... Как будто они были здесь одни. Он поднял взгляд наверх, чтобы посмотреть, прикрыл ли Северус глаза от удовольствия, но вместо этого столкнулся с его блаженно расслабленным взглядом. Снейп скривил презрительно губы и положил ладонь на затылок, заставляя взять член ещё глубже: — Видела бы тебя сейчас твоя мамаша, Блэк. Досточтимую леди Вальбургу непременно хватил бы удар, увидь она, как её старший сынок отсасывает сыну какого-то жалкого магла. Хотелось сказать: "Заткнись!" — но рот был занят. Он ещё издевается! Впрочем, в глазах и так стояли слёзы. Сириус ожесточенно продолжал, то заглатывая, то приотпуская крупный член, облизывал головку, темно-красную и налитую уже кровью, ладонью накрыл и принялся ласкать мошонку, то сжимая, то поглаживая. — Тебе самому нравится у меня отсасывать, я же вижу. Давай, старайся, девочка моя. Слёзы выступили на глазах, воздуха не хватало, и он заглатывал его член из последних сил, стараясь не забыть, как дышать. Снейп, судя по подрагиванию напряженного до предела члена, готов был кончить... — Где ты научился так сосать, Блэк? У дементоров? А может, остальные узники пускали тебя по кругу? Я слышал, что там не любят сынков богатых родителей. Это было слишком. Он отстранился, в последний раз пройдясь губами по длине члена, выпустил его изо рта, — но в этот момент Снейп простонал последний раз и кончил, обрызгивая спермой Сириуса. Белесые капли медленно стекали вниз по члену и по его лицу. А Снейп наконец открыл глаза и посмотрел на него сверху вниз затуманившимся взором. Сириус утерся от капель спермы, вытер слезы с глаз, сглотнул, встал медленно. — Что скажешь, Северус? Но он даже не повернулся в его сторону. Взглянул с прежним мгновенно вернувшимся к нему презрением чуть искоса: — Мой ответ будет "Нет". Пошел вон. В этот раз Сириус не стал ничего возражать. И так довольно здесь над ним издевались. Он развернулся и медленно, как во сне, побрел к выходу.