Сломанные люди

      Парни уже давно были в комнате для тренировок. У них проходило занятие с Ли. Они уже несколько часов провели здесь, и девушка решила сжалиться над ними, дав полчаса перерыва с условием, что потом они приступят к делу с новыми силами. На них было жалко смотреть: усталые и измотанные, парни едва стояли на ногах. Да, у них был не тот уровень подготовки, который ожидала увидеть Ли, поэтому она заставляла их работать.       Мин Юнги — последний из мемберов, который вернулся в танцзал к назначенному времени. Он громко хлопнул дверью и сел на пол, давая понять всем своим видом, что у него не лучшее настроение. — Шуга, что опять произошло? — начали докапываться до репера друзья. Опять этот дружок не в духе, злой, готов рвать и метать. Смотри, чтобы не взорвался, как бомба. — Ничего! Все просто замечательно! Просто надоело все! — размахивая руками, чуть ли не крича на друзей, злобно объяснял парень. — Почему я должен повторять хореографию тех песен, с которыми мы уже не выходим на сцену, почему я должен здесь проводить по четыре часа каждый день, когда раньше нам хватало часа… — Мин Юнги, мы тебя прекрасно понимаем, но ты сам выбрал этот путь! Ты прекрасно знал, на что подписался: это упорный труд, сон по три часа в день, месяцы без общения… Ты все это знал, так зачем пошел в айдолы?! — стал кричать самый младший участник. Поведение парня взбесило макне. Они должны работать, нет, они должны пахать, чтобы удержаться на весу этой скользкой лестницы под названием карьера. — Мелкий, успокойся, — сказал Джин и похлопал его по плечу. — Он прав, я все это знал… Но… Господи, смысл объяснять, если вы все равно не поймете. Вы меня не понимаете, вот и вся причина!       Хлопнула дверь зала для тренировок, и появилась Лиа. Кажется, она слышала весь этот спор и сейчас была очень зла. Девушка подошла к Шуге, который сидел в позе царя на полу, и посмотрела на него сверху вниз. — Знаешь, ты часто жалуешься, что тебя «не понимают!». На это даже Гёте и Ньютон не жаловались… Тебя отлично понимают… Если же ты сам себя не понимаешь, то это не вина других…       Тишина. — Я не хочу с тобой сейчас ругаться, просто покинь зал, если тебя что–то не устраивает, или уже начни тренировку и засунь свою гордость куда подальше. Ты не ребенок, чтобы я уговаривала тебя. Это добровольный выбор. Хочешь иметь славу — работай! Работай так, как будто это твой последний шанс. Это шоу бизнес, смирись с этим. Здесь слабых не держат.       Парни продолжили тренировку. Юнги пару раз сказал что-то колкое, но никто не обратил внимание. Все уже привыкли к двоякому характеру парня, но не понимали причину его поведения, ведь образ холодного и недоступного парня — это не тот Юнги. Это просто защита или оболочка, но вот от чего?       Тренировка подошла к концу. Сейчас у всех была одна цель — дойти до кровати.       Пока парни переобувались, Ли сидела на полу с ноутбуком на коленях в углу комнаты и была совсем незаметна. Она искала новую музыку для парня-стажера, с которым у нее тренировка.       Вдруг дверь с сильным грохотом открылась, и появились два человека — женщина и мужчина средних лет. Все стали кланяться и косо поглядывать на Юнги. — Оставьте нас, — строго проговорил мужчина, отвечая жестом на приветствие.       Все стали собираться и уходить. Ли тоже поднялась на ноги, но ее остановили, прежде чем она покинула комнату.  — Вы хореограф? — спросила женщина маленького роста, крупного телосложения, имеющая темный цвет волос. — Да, — неуверенно протянула девушка, поглядывая на Юнги, на котором впервые не было лица. — Останьтесь, пожалуйста, — попросила женщина, — Я мать Юнги, а это его отец, мы бы хотели с вами поговорить. — Эм… Хорошо.       Кожа Юнги, которая и прежде была бледной, сейчас стала совсем белая, словно снег. Он стоял в полной растерянности, не зная куда деть руки, глаза его бегали, дыхание было частым. Он нервничал. — Ну, ничего не хочешь сказать? — строго спросил его отец. Это был мужчина лет пятидесяти, с сединой на голове и большим количеством морщин на лице. — Нет, — тихо произносит Юнги и получает от отца подзатыльник. — Глупец! — кричит отец, от чего Ли вздрагивает. — Почему мне звонит менеджер Чон и говорит, что твое поведение безобразно? Почему ты позоришь нашу семью?! — Отец… — начал был оправдываться Юнги, но его перебила мать. — Молчать! Ты позор семьи, Мин Юнги! Мы не намерены терпеть с отцом этого, поэтому мы настаиваем, нет, мы требуем, чтобы ты покинул группу! Мы с самого начала были против всего этого…       Его мать выглядела свирепой в гневе, и образ милой женщины, который показался на первый взгляд, улетучился. Парень уже еле-еле стоял на ногах, ему, кажется, стало больно от слов матери. Да, кто вообще пожелает услышать то, что он является «позором семьи». — Я не уйду из группы, — тихо, но уверенно шепчет он. — Уйдешь! Как миленький уйдешь! — Нет, не уйду! — он срывается на крик и зло смотрит на родителей. — Ах, раз не уйдешь! То запомни, что мы от тебя отказываемся! У тебя нет больше родителей! Ты теперь один, Юнги, и мы посмотрим, как ты с этим справишься! — закричала мать и чуть снова не ударила сына по лицу. — Да и пожалуйста! — выплюнул в лицо Шуга и отвернулся от них.       Родители стали собираться уходить, перед этим позвав девушку за собой. Лиа долго стояла на одном месте, пребывая в шоке от произошедшего. Ее не так впечатлили родители, как вид Юнги. Он был разбит, и она боялась узнавать то, что сейчас творится внутри Шуги. — Пожалуйста, заставьте его покинуть группу, — попросил мужчина, смотря с надеждой на девушку. — Но, — девушка опешила, — Почему я это должна делать? Если он не хочет этого. — Ему тут не место, — запротестовала женщина. — Сколько вы хотите за это? — Вы с ума сошли? Я не буду ничего делать и ваши деньги тоже не буду брать, — Ли отошла в сторону. — И откуда вам знать, где ему место? — Девушка, мы просто просим нам помочь! Так трудно? — Нет, но я не буду рушить судьбу вашего сына. Не буду!       Ли оставила родителей парня в коридоре и вернулась в танцзал, где был Юнги. Он сидел на полу, повернувшись к ней спиной, и тяжело дышал, кажется, плакал. Юнги, да плачет? Да, нет, наверно, показалось. — Шуга, — осторожно начала была девушка, она хотела как-то поддержать его, но не знала, как это сделать. — Уйди, — тихо проговорил парень. Его голос дрожал, руки были сжаты в кулак, — Пожалуйста.       Сначала Ли растерялась: во-первых, впервые он нормально попросил ее, не накричал и не унизил. А во-вторых, она впервые видит его таким. Ли подходит к нему и садится рядом. Мельком бросает на него взгляд и видит, что глаза Юнги на мокром месте. По телу бегут мурашки. Кажется, она надолго запомнит его таким потерянным. — Я же просил, — шепчет он и прячет лицо в руках.       Она не должна видеть его слабым.       Не должна.       Ли молчит, но не уходит. Ему больно, и пусть девушка еще немного злится на него, но одного не оставит. Ему нужна поддержка, он остался совсем один, и она готова быть этой поддержкой.       Несколько минут тишины нарушаются тихим всхлипом. Лиа оборачивается на источник звука и видит, как через пальцы бежит одна маленькая слезинка. Ли обхватывает шею парня и притягивает к себе, крепко обнимает. — Не надо, — он пытается вырваться, но безуспешно. — Надо, Юнги, надо, — она гладит его по спине, взлохмачивает волосы своими пальцами, и скоро попытки Шуги вырваться прекращаются. Он утыкается носом в ее ключицу, отмечая про себя, что ему очень твердо, но, надо признаться, слишком приятно.       Они сидят так долго, и тело уже давно затекло, но никто не собирается прерывать контакт. Им хорошо. Ему легче, боль потихоньку уходит, а на ее место приходит пустота. Парень поднимает красные глаза на девушку. Она такая растерянная, с растрепанной прической, но чертовски милая. Раньше он считал ее некрасивой, да, она не была конкуренткой корейский звездам, фигура ее не манила его, но только сейчас он нашел в ней что-то красивое. И это были не черты лица. Это были глаза, полные заботы к парню; это было тепло ее рук, которые покоились на его спине; это был приятный тембр голоса, когда она шептала ему, что все будет хорошо. Вот, что действительно красиво, а вся эта ваша мимишная внешность, черты лица у всех, как на подбор, и ноги от ушей. Это некрасиво. Это обыденно, это то, что вошло в привычку видеть каждый день, и мы принимает это как должное, но это совсем не та красота, в которую влюбляются.       Юнги не собирался сейчас рыться в себе и понимать, что он чувствует к этой девушке, и есть ли чувства вообще. Не сейчас, потом как-нибудь.       Парень тяжело вздохнул и положил свою тяжелую голову на ее плечо. — Помоги мне, — прошептал он, вспоминая, что еще несколько дней назад Ли предлагала свою помощь. — Я помогу тебе, Мин Юнги, — тихо прошептала она, а из глаз парня снова текли слезы.

Он сломался.