Изумрудное сердце

Утро было на удивление теплым. Бледный, медленно поднимающийся круг небесного светила еще скрывался за деревьями, но природа уже ожила, обрела краски, сбросив покров ночной таинственности. Поляна при утреннем свете была не хуже и не лучше, чем ночью. Над головой продолжали шелестеть изогнутые ветви, почти касаясь земли, а совсем рядом журчала река. Все эти звуки в темноте, должно быть, показались бы Абелю подозрительными, но, с легкой подачи дроу, он спал, крепко и беспробудно, до самого рассвета. Винить ее за это мужчина не хотел. Пусть она поступила немного странно, пусть избежала расспросов, которые он бы обязательно устроил. Весомее был один немаловажный факт – он отдохнул, пополнил запас сил, а нога и вовсе не беспокоила. Эресвейс вздохнул и сел, разминая шею. Все же земля была не самой лучшей периной, а, если судить по ощущениям, то он и вовсе спал в одной позе, от чего все и затекло. Костер давно потух, но в воздухе все еще витал остаточный запах пепла. Сделав глубокий вдох, мужчина повернул голову и обнаружил темную эльфийку спокойно спящей под соседним деревом. Потер лицо и задумался о том, что будет с ней делать. Да и со всей ситуаций, которую уже смело можно величать передрягой. Рыжий колдун сам по себе не проблема. Элементали, конечно, заставят попотеть в следующий раз, но даже на них найдется управа. Преимущество Абеля теперь в том, что он знает, на что способен враг, а значит, сможет выбрать подходящую для сражения с ним тактику. Он хотел бы расслабиться, хотел бы счесть эту проблему решенной, но не мог. Колдун назвал его по Имени, а значит, знал гораздо больше. Естественно, несчастным солдатам в форте он не рассказал истинной причины, почему пытается тягаться с магом. Скорей всего, выдумал какую-то историю, очернив его и выдав за отъявленного преступника. А сам, устранив с дороги местного волшебника, затаился под его личиной. Притом, весьма искусно, надо отдать должное. И на то, чтобы вырезать целую темноэльфийскую деревню, у него сил хватило. А может, и не сам он все это задумал и воплотил. Слишком хитро, чересчур изощренно, но более всего – безжалостно. Кровавый след, связывающий события между собой, действительно касался рыжего колдуна, но исходил он от кого-то более могущественного и гораздо более опасного. Абель знал, кто стоит за всем, он догадался еще, когда в его замке появилась Сильфисс – не по случайности именно эльф, пусть и темный. Словно совершенно искореженная и извращенная противоположность Рулан. Дроу несла в своем сердце лишь ненависть, опаляющую и разъедающую все остальные чувства, она сама была неким вестником разрушения и…смерти. Мужчина горько усмехнулся, поражаясь проницательности своих врагов. Смысл послания достиг его в полной мере. Они играли жизнями, взяв на себя слишком многое, дергали за определенные нити и, вероятно, с упоением наслаждались производимым эффектом. Эльфийка была всего лишь инструментом, слишком хрупким, чтобы отыграть свою роль до конца – она никогда не сможет сравниться с той силой, что ей противостоит. Абель ошибся, она сломается, и чем позже это произойдет, тем будет больнее – ей физически, а ему душевно. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что он может покончить с ее страданиями сам, быстро и почти безболезненно, но мужчина резко мотнул головой, разом отметая это предположение. А других не последовало, а значит, в своих размышлениях он не пришел ни к чему. - Зря ты пошла за мной,- тихо пробормотал Абель и встал. Рана на ноге затянулась, оставив после себя светлый шрам, а вот штаны были безнадежно испорчены. Недолго думая, он оторвал болтающуюся лоскутом ткань и поднял отвороты сапог, спрятав тем самым обгрызенные края. Прошелестел плащом, скидывая его с плеч и, прикинув, что это будет вполне разумным поступком, укрыл им эльфийку, а сам направился к речке, все еще тяготимый совсем не добрыми мыслями. Что-то бормоча под нос, дроу медленно продиралась сквозь уплывающий сон, в котором к ней приходили братья и словно пытались о чем-то предупредить. Они выглядели обеспокоенными и как никогда живыми, дергали ее за руки, пытаясь увести за собой, но Сильфисс почему-то не пошла. Даже во сне она думала о том, что должна следовать выбранному пути и не сворачивать, не важно, через какие трудности придется пройти. Даже во сне она уцепилась за проклятого мага и предпочла его своей собственной, пусть и мертвой семье. Она раздраженно терла глаза, прогоняя наваждение, а затем потянулась, зарываясь пальцами в пушистую траву, послужившую отличной постелью на редкость спокойной ночью. Ее устраивало почти все. Сжав кончиками пальцев край плаща, которым она была укрыта, Сильфисс немного брезгливо, но скорей недоверчиво, откинула его в сторону, быстро обулась и исследовала взглядом поляну. Ее одежда была на месте, плащ, под которым заметно прогнулся куст – тоже. Даже с давно остывшим костром ничего не случилось. Не хватало только мага, раненного, насколько она помнила. Хотя, кто их, этих магов знает, может на нем все заживает как на волке. Со стойким намерением убедиться в своем предположении Сильфисс направилась к реке, на ходу застегивая нагрудник. Плеск воды и приглушенная брань становилась все ближе. Отогнув рукой густую, изогнутую ветку ивы, эльфийка шагнула на берег и застыла с довольно глуповатым выражением лица, совершенно ей не присущим. Он стоял в воде по колено, предусмотрительно закатав штаны, обнаженный по пояс, и, судя по всему, пытался ловить рыбу длинным прутом, который сжимал в руке. По сокрушенному выражению лица Эресвейса было понятно без слов, что рыбалка давалась ему плохо. Однако, дроу интересовала не столько удача мага, сколько он сам, а конкретней – темные, похожие на ожоги, рисунки на его груди. Издалека было похоже, что все его тело стягивают вьющиеся ветви лозы, а под ними, почти неразличимые, были совсем другие узоры, темные и все разной формы и размера, отдаленно напоминавшие торчащие из-под кожи обуглившиеся кости. Сильфисс заставила себя опустить глаза, приблизилась к воде и сложила руки на груди, ожидая, пока ее заметят. - Как спалось?- маг махнул рукой, но продолжил увлеченно следить за потоком воды у своих ног. Эльфийка фыркнула и устроилась на берегу, чуть откидывая голову назад и прикрыв глаза. - Меня никто не травил накануне, поэтому прекрасно. - Я уже вчера благодарил. Одного раза вполне достаточно. - Само собой. - Слушай,- Эресвейс вскинул голову, сдувая упавшую на лицо прядь.- Сильфисс, я, кажется, понимаю, почему ты сердишься. Она приоткрыла один глаз, услышав, как маг впервые назвал ее по имени, и даже немного улыбнулась, только не его словам, а собственным мыслям. - Ты не понимаешь, но от тебя это и не требуется. По сути, сейчас от тебя уже ничего не требуется, я ведь получила ответы на свои вопросы, верно? И, думаю, отдала тебе должное. А теперь могу идти своей дорогой. Душа дроу отчаянно жаждала спокойствия, а разум не принимал такого решения. Внутренняя борьба шла в ее теле, разгоревшись не на шутку, это было видно по лицу, удивительно умиротворенному и расслабленному, и в тоже время напряженной, как струна, позе. И пусть над ней залегла тень скорби, давившая на плечи, эльфийка все еще была способна на улыбку. Еле различимую, даже скупую, но все же. Может, именно поэтому Абель не желал говорить ей правду. Сильфисс последовала за ним не из корысти или любопытства, не от безысходности, ведь продолжала ценить свою жизнь. Она ринулась в самую гущу, чтобы искупить свой долг, которого для самого Абеля и не существовало вовсе. Не смотря на то, что он действительно тот, кто повинен во всех ее бедах, она потратила огромное количество сил, чтобы спасти его, и преуспела, пусть и отсрочив неизбежное лишь на время. - Я сожалею, что все так получилось. Что ты оказалась вовлеченной в это…- шлепая по воде, маг приблизился к берегу и навис над эльфийкой, осторожно подбирая слова.- Но, в любом случае, я хочу, чтобы ты знала – я искренне тебе благодарен. Собственные слова отдавали искусственной неестественностью, от чего мужчина продолжал морщиться, коря себя за то, что совершенно не способен выразить какие-либо чувства правильно. - Не нужно меня жалеть,- она покачала головой и медленно подняла глаза, цепляясь взглядом за чересчур реалистичные узоры на груди мага.- Оденься лучше. - О! Кхм. Ладно,- впервые за долгое время почувствовав неловкость, Эресвейс спешно натянул одежду. Он все еще сражался с ремнем, на котором крепились ножны, когда услышал тихий голос дроу, смотревшей куда-то в пространство. - Не смотря на то, что я выросла под землей, я люблю солнце. Скорее даже не так – я отношусь к нему снисходительно. Оно должно бы вредить мне, слепить глаза и жечь кожу, но вместо этого я чувствую тепло, самое обычное. Такова была воля богов, раз я родилась такой. На все, что с нами происходит, есть чужая воля, но ты не должен просить прощения за нее. Эресвейс улыбнулся, по-своему загадочно. - Это уж мне решать,- коротко ответил он, решив, что для долгих объяснений еще не наступило время, да и не ясно, наступит ли оно для них. Хрупкая пелена спокойствия, обволакивавшая их все утро, мигом спала. Возможно, всего лишь из-за сказанных эльфийкой слов, или на самом деле что-то должно было вот-вот случиться. - А почему он хочет тебя убить?- осторожно поинтересовалась Сильфисс, резко меняя тему разговора и подтягивая колени к груди. - Боюсь, что вовсе не убить меня ему так хочется,- маг задумчиво поглядывал по сторонам.- Правда, даже не знаю, что хуже. Сложно все… Эльфийка поморщилась, поднимаясь с земли и отряхивая одежду. - Содержательно, как всегда,- ей не нравилось, что из мужчины приходилось все вытягивать, сам он не говорил ничего стоящего, бросался какими-то странными фразами-загадками, да и сам собой олицетворял одну большую загадку. - Слушай, без обид. Я не хочу тебя втягивать в то, что тебе не по зубам,- немного грубо, но Абель все же посчитал это достаточным якорем, который может удержать дроу от того, что без сомнения ее погубит. Брови эльфийки изогнулись. - Ты, значит, не хочешь втягивать меня!?- зло зашипела она, мгновенно пересекая расстояние, их разделявшее, и тыкая указательным пальцем в грудь мага.- Это шутка такая или ты издеваешься!? Да вся моя жизнь благодаря тебе превратилась в руины! А ты герой, ты не хочешь меня втягивать! Абель тактично кашлянул в кулак, понимая, что сморозил первосортную глупость. - Не кричи. Я хорошо тебя слышу. - Из-за каких-то ваших, никому неизвестных, взаимных обид, или еще чего подобного, уже погибло столько народа! Я потеряла свой дом, свою семью, потому что какому-то, явно потерявшему рассудок, магу вздумалось меня использовать! Натравив на тебя, между прочим! - Я понял. Тише,- мужчина поморщился и приложил палец к губам. - Где было все твое вонючее благое намерение, когда я, глядя тебе в глаза, спрашивала, кто виноват!?- Сильфисс внезапно замолчала, тяжело дыша и переводя дух.- На твоей совести бесчисленное количество смертей. Ты не имеешь права говорить мне таких слов, Эресвейс. Ты не можешь решать сам,- она опустила голову и затихла. Чувство, словно она затянула петлю на своей шее, стало невыносимо реальным. - У тебя еще осталась собственная жизнь. Почему бы не остановиться, пока не потеряла и ее? Абель смотрел на копну угольно-черных волос, не понимая, отчего не может переубедить их обладательницу.- Сильфисс,- позвал он. - Что такого может скрываться за твоим нежеланием объяснить мне все?- эльфийка все же подняла голову, тихо подав голос. В темных глазах мага она пыталась разглядеть истину, семя которой было укрыто от глаз, ведь ей отведена лишь малая роль. Она сама, подобно солдатам в разрушенном форте, идет вперед по мановению чьей-то призрачной руки, но не знает, зачем и куда, и кто ведет ее, используя как вещь. Она уверена, что поступает, как подсказывает сердце, а на самом деле, чьим желаниям она потакает? Тьма во взгляде Эресвейса становилась все гуще, стала почти осязаемой, давящей настолько, что Сильфисс поняла, что может пожалеть о своей настойчивости, если узнает правду. Маг заметно напрягся, словно ощутил физическую боль, и вдруг схватил эльфийку за руку. - Уходи. Беги сейчас же, если хочешь жить! Ради своей мести, которая случится, я даю тебе слово,- он не кричал, но голос был вопиюще громким и ввинчивался в сознание. - Что такое? Глухо зарычав, Абель с силой оттолкнул дроу назад, разворачиваясь к реке и замирая, подобно каменному изваянию. - Уходи, и не делай больше глупостей! В груди Сильфисс шевельнулся маленький, самый первый, росточек страха. Медленно отступая назад, она смотрела, как фигура мужчины накрывается темным пологом, который растекается вокруг, пожирая краски и окуная мир во мрак. Трава под ногами жухла, воздух становился тяжелым и неимоверно горячим. Дроу зажала нос, чувствуя тошнотворный запах гнили и разложения, тянущийся со стороны реки. От темноты, заставляющей сердце замереть, отделилась фигура и постепенно явила себя, походя более на призрак из дурного сна, чем на что-то осязаемое. Черный балахон всадника и совершенно черная шкура его лошади слились воедино, образуя законченный образ. Животное ступило в воду, и прозрачная гладь вокруг покрылась тонкой грязевой пленкой, а гнилостный запах, исходящий именно от этого создания, стал еще сильнее. Новая петля панического страха сжала шею резко, буквально заставляя задохнуться, сжимая ладони, ставшие влажными в мгновение ока. Сильфисс затравленно обернулась и попятилась в сторону, спотыкаясь, до тех пор, пока не уткнулась спиной в шершавый ствол дерева. Вторая фигура вышла из леса столь же неторопливо, как хищник, знающий, что загнанная в угол добыча, уже не сбежит. Эльфийка сжалась, наблюдая, как горящие самым настоящим огнем, копыта ступают по сухой траве, сжигая ее и оставляя после себя дымящиеся следы. Из ноздрей животного клубами вырывался дым, а в огромных, пустых глазницах плясали алые искры. - Я слышу. Как бьется это сердце,- голос из-под капюшона, полностью скрывающего лицо, был шипящий, он пробирался под кожу, разрезая себе дорогу острейшими лезвиями, десятками, сотнями лезвий, подбирающихся к самой душе.- А ты?- всадник повернулся, обращаясь куда-то, за спину эльфийке. Та сглотнула и почувствовала легкое прикосновение к волосам, панически отталкивающее, заставившее выхватить оружие и отпрыгнуть в сторону, полуоборачиваясь к источнику. Третья лошадь была вся изранена, бурая кровь стекала с разорванных до мяса боков, но не достигала земли, тут же впитываясь в плоть. У нее не хватало половины нижней челюсти, а на месте правого глаза зияла огромная рваная рана, оголяя кость. Сильфисс сдержала рвотный позыв и попыталась взять себя в руки, медленными глотками пробуя воздух, от отравленного сладостью запаха которого уже начинала кружиться голова. - Я чувствую, как оно переполняется страхом, болью и отчаянием,- донеслось из-под рваного капюшона, заляпанного кровью. Голос был совершенно иной, звонкий и абсолютно безумный. Его обладатель поднял руку с длинными неухоженными ногтями и протянул ее в сторону дроу, заставляя ту вздрогнуть. - Сказал же – уходи. Упрямое создание,- разбивая кокон онемения, прочно окутавший эльфийку, выдохнул ей на ухо Абель, закрывая глаза Сильфисс своей ладонью.- Не смотри на них, и слушай только мой голос. Он стоял за спиной дроу, почти соприкасаясь с ее телом. Свободная рука тронула сжатую в кулак ладонь, намертво стиснувшую рукоятку клинка. Пальцы вывели на коже невидимый узор и двинулись вверх по руке. - Что это?- тихим, немного дрожащим голосом пробормотала дроу, в конец растерявшаяся от неспособности видеть. Кожу под пальцами мага начинало неотвратимо покалывать, а сердце, почему-то, стало колотиться как бешеное. - Это тот самый ответ, что ты так хотела от меня услышать,- мужчина коснулся губами темной кожи на виске и медленно обхватил пальцами шею эльфийки, сжимая под самым подбородком. Она дернулась, но больше от неожиданности, нежели от страха, что Эресвейс ее задушит, хотя хватка становилась все ощутимее, а воздуха в легких все меньше. - Кто это?- вытягивая шею, чтобы хоть как-то вдохнуть, почти уже неслышно просипела дроу. - Моя, так называемая, семья. Сделай одолжение, забудь все, что видела, оставь в прошлом. Это не твоя битва. Я ее начал, мне и заканчивать,- шептал мужчина, прижимая оказавшееся совсем хрупким тело к себе, чтобы влить в него как можно больше энергии. Чтобы заклинание, которое он начал плести, лишь коснувшись ее тела, обязательно сработало как надо. До финального аккорда, ничем себя не выдававшего, оставались считанные мгновения. Абель прикрыл глаза, зная, что ему будет позволена маленькая слабость, и вдохнул приятный аромат ее волос, щекотавших кожу. Подумал, что не прочь бы обнять ее, чтобы почувствовать, как сильно бьется ее настоящее сердце, хотя, за такую вольность он, скорей всего, отделается парой переломов, а может чем похуже. - Абель…- всхлип, похожий на голос, а может, она действительно произнесла его имя. Эльфийка выгнулась, ее затрясло в конвульсиях, откинувшаяся голова упала на плечо мага, губами она отчаянно пыталась вдохнуть. Прикасаться к ней, чувствуя, насколько горячей стала темная от рождения кожа, уже было невыносимо. Эресвейс улыбнулся, по-настоящему довольный тем, что делает, и резко отпустил дроу, вскидывая ладони вверх, словно зачерпывая что-то. Секунда томительного напряжения, вибрирующий гул, на фоне которого еле различимо недовольное лошадиное ржание. Громкий хлопок, сопровождающий ослепительную вспышку яркого света, а затем все стихло.