Изумрудное сердце

----- - Где бы ты ни была, я найду тебя. Я приду к тебе, неважно, сколько дорог мне придется пройти. Время, расстояние, все это уже не имеет никакого значения. До последней капли крови я принадлежу только тебе. Губы, с которых срываются слова признания, чуть подрагивают от волнения. Он держит ее крепко, и в то же время нежно. Он никогда не держал в руках что-то столь бесценное, что-то столь ему дорогое. Никогда так не боялся сломать, как сейчас. Золотистые локоны падают ему на плечи, ее кожа пахнет луговыми цветами, ее прикосновения осторожные, немного робкие и удивительно теплые, как солнце, на которое она так похожа. Его лучезарная богиня, его прекрасная звезда, указавшая путь во тьме его израненной и запутавшейся душе. Она поднимает руку, тонкую, с длинными пальчиками, почти миниатюрную, и касается его щеки, поглаживая грубую и прохладную кожу с легким стальным оттенком. Проводит подушечками пальцев по линиям скул, очерчивая овал его лица, и прикосновение робко замирает на плотно сжатых губах. - Ты принадлежишь себе, не забывай этого никогда. Никто не вправе держать твое сердце и душу в плену. Ты должен решить сам, какой будет твоя судьба. Не я, и не кто-то другой, а ты сам. Понимаешь? Она улыбается, чуть склонив голову, ожидая ответа. Заглядывает в его глаза, приподнимая его голову ладонями, и выжидающе смотрит – почти ослепляет взглядом фиалковых глаз. - Я хочу, чтобы моя судьба переплелась с твоей. Он боится, впервые за то время, что помнит себя. Он боится не ее власти над ним, не кары, что последует за его предательством, а того, каким будет ее ответ. - Наши судьбы уже переплелись. Мы встретились. Он жаждет услышать не такой ответ, но не смеет пытаться. Он не станет гневить того из Богов, который подарил ему эту судьбоносную встречу. Он будет ждать, будет сражаться. И в один день, однажды, он завоюет ее. Не сломает, не склонит, как делал всегда, когда хотел получить что-то. А добьется, доказав свою любовь. - Рулан, ты же знаешь это? Карэ-Тао Рулан, знаешь ли ты, как сильно я люблю тебя? Он обнимает ее, крепко. Ласково гладит по волосам, прячет голову у нее на шее, словно пытается скрыться от целого мира и знает, что только она сможет его сокрыть. От бесконечного мрака, в котором он прожил свою поистине долгую жизнь, от тьмы, что спрятала его прошлое и нависла над его будущим. От темноты, в которой он заблудился, пока искал. Искал ее. Она раскрывает объятья навстречу, принимает его. Нежно целует сверкающие белизной волосы, проводит рукой по спине, даря свое тепло. Она улыбается, она знает. Ведь чувствует почти то же. Она счастлива, потому что счастлив он, потому что он, наконец, свободен. - Я всегда буду с тобой. Всегда буду частью тебя. Только, заклинаю, живи! ----- Абель распахнул глаза, возвращаясь к реальности и принимая ее жестокую, слишком суровую правду. Один недолгий сон, крохотный клочок воспоминаний, не смог изменить настоящего. Пожалуй, даже сделал больнее. Он снова осознал, что придется встретиться лицом к лицу со своими собственными демонами. Больше не сбежать и не спрятаться. На кончиках пальцев еще сохранился крохотный электрический разряд – остаток выплеснутой на заклинание силы, которая, шипя, сворачивалась обратно в клубок. И единственным напоминанием о том, что Абель всего мгновение назад держал в руках темную эльфийку, были недовольные взгляды его преследователей, которым трюк с ее исчезновением явно пришелся не по душе. - Как благородно, надо же! Это было показательно или от чистого сердца, мне любопытно,- холодно поинтересовалась девушка, скинувшая капюшон, освободивший аккуратно уложенные кольцом вокруг шеи, неестественно длинные волосы цвета потемневшей бирюзы. Черные губы кривились в усмешке, а пронзительные серо-зеленые глаза с раздвоенными, словно змеиный язык, зрачками смотрели с вызовом и превосходством. В них застыла обида, превратившись в темные искры, которых раньше в этих глазах никогда не было. - Жалкая попытка спасти свою душонку, не более того,- наездник огненной кобылы стянул поводья и спрыгнул на землю. Из-под балахона он извлек алый кристаллический меч, взмахнул им, превращая в пылающее копье, и направил острие к горлу Эресвейса. Маг не повел и бровью, обращаясь к третьему всаднику. - А ты, Кошмар? Не поприветствуешь меня подобным образом? - Предатель,- коротко отозвался тот, выплевывая обличительное определение через силу. Девушка плавно опустилась на землю, огибая свою лошадь. В ее руке оказался тонкий меч, немного покрытый ржавчиной. Проверив остроту лезвия пальцем, она также направила его на Абеля. - Он до сих пор не может простить того, что ты сделал,- тихо пояснила обладательница нечеловеческих глаз.- Ты предал его, оставил в одиночестве. - Всех нас,- поправил ее огненный и резко сдернул капюшон, являя на свет копну торчащих, черно-красных волос, по которым, как живые, плавали блики. Чуть выше лба, над головой поднимались два пылающих огонька, подрагивавших, когда мужчина говорил. Абель помнил, какой они обретают цвет, когда ярость их создателя достигает своего предела и испепеляет целые города за считанные мгновения. Второй вестник великой Длани Разрушения. Пламя Войны. Его облик был самым соответствующим его Имени, чья сила была в сражении. Он был рожден там, где оставив позади свои прошлые жизни, воины идут навстречу друг другу, пересекая поле брани, без единого шанса на то, чтобы вернуться назад. Там, где среди бесконечного моря тел, что пропитывают землю своей кровью, кружит жадное до свежей, еще горячей плоти воронье. Там, где, разлагаясь и становясь частью мира, умирают надежды, где сильный поедает слабого и сжигает его душу, а пепел развеивает по ветру. Его тело – то кости павших в заведомо проигрышной битве воинов, его кровь – это огонь, горящий в глазах тех, кто наслаждался предсмертной агонией своих врагов, его душа – вечное стремление к борьбе, к разрушению, живущее в умах тех, кто населяет этот мир. - Ты был нам братом, мы шли плечо к плечу, скованные единой целью. Мы были рождены с одним желанием на четверых! Чего же не хватало тебе!?- над головой Войны взорвались багровым несколько всполохов, он сжал древко копья закованными в броню пальцами. Огонь, став жидким, перетек на его лицо, застывая в виде безобразной полумаски. - Вы не поймете, если я попытаюсь объяснить свой поступок,- вздохнул Абель, качая головой. Он не ожидал, что воссоединение отразится болью в сердце, что слова Войны заденут столь сильно, что маг даже почувствует себя неправым. - Уже поздно объяснять. Время для этого ушло,- девушка горделиво вскинула голову. Как всегда выражая протест, ее глаза становятся темнее, Эресвейс помнит это наизусть. Как от недовольства ее кожа темнеет, покрываясь пятнами, и начинает шелушиться и отваливаться. А на том месте, куда падают частички отмершей ткани, мгновенно умирает и земля. Гниет, порой даже кровоточит. Он никогда не спрашивал, каково это, уничтожать все живое, к чему только прикасаешься. Чумная Ведьма никогда бы и не ответила на этот, без сомнения неуместный вопрос. Она была третьим вестником, а значит, создавалась без права выбирать. Коконом, утробой для нее послужило разлагающееся тело младенца, почившего на окоченевших руках своей матери, поглотившей семя болезни и не сумевшей с ним совладать. Она шлейфом тянула за собой омерзительно-сладкий аромат порчи, воплощением которой и была. А порой, даже наслаждалась этим. - Судя по решимости на ваших лицах, вы собрались убить меня,- Абель рискнул также обнажить оружие, замечая, как ярко сверкают руны на нем, словно кричат, пытаясь предупредить. - Всего лишь избавить тебя от тех заблуждений, которыми она очаровала тебя,- Чумная Ведьма покачала головой, и ее волосы рассыпались по спине, зарываясь кончиками в землю, из которой тут же полезли черви.- Отдай меч, сам. Абель нахмурился. - Нет. Я не для того через столько прошел, чтобы отречься от нее сейчас! - Ее ведь уже нет. Яг'хкворг пожрал ее. Сделал частью себя и частью великой Длани Разрушения,- медленно заговорила еще скрытая под балахоном фигура. Звонкий голос заставил Абеля вздрогнуть. Вспомнить и снова пережить самое ужасное, что когда-либо случалось с ним. Колесо памяти повернулось, и картинки стали медленно появляться перед глазами, выдираемые скрюченными пальцами из его подсознания. Сейчас он смертен, его разум открыт как книга, и для знающего свое дело это такая легкая добыча. Даже вся его магия совершенно бессильна, ничто не поможет сохранить столь дорогие сердцу воспоминания, ничто не помешает вторженцу вырвать их с корнем, причиняя невыносимую душевную боль. - Проклятье! Кошмар, не делай этого!- сжав виски, закричал мужчина, вскинул голову и оказался лицом к лицу с совсем мальчишкой, на вид. На его лице, испещренном многочисленными шрамами и рубцами, застыла странная улыбка, хищная и холодная, молочно-белые глаза забирались глубже и глубже в душу, а руки тянулись к Абелю. В эту самую секунду он готов был поверить в их общий домысел о том, что это создание, имеющее облик безобидного подростка, на самом деле вышло из самого черного, самого ужасного сна Богини, его взрастившей. - Не держи на меня зла, брат. Ты будешь страдать недолго. А когда проснешься, снова станешь прежним,- шершавые ладони Кошмара, четвертого вестника великой Длани Разрушения, сомкнулись на запястье Эресвейса. Как когда-то мощные челюсти яг'хкворга сомкнулись на невероятно хрупком теле Рулан. Кажется, он почувствовал ту же ужасную боль, раздирающую внутренности и дробящую кости. Шепот Кошмара, бывшего ничем иным, как воплощением смертной боли и бессмертных страданий, заполонил сознание Абеля, все еще пытавшегося сопротивляться. Внезапно он понял, что должно случиться, и в груди все похолодело. Лучше бы они убили его, ведь сейчас это достаточно просто. Хотя мужчина все еще сомневался, что его душа, даже после смерти, сможет обрести покой. Ничто не помешает великой продолжить играть с ним и дальше, снова и снова, бесконечно… - Вы лучше меня знаете, что я сильнее каждого из вас!- сжимая зубы от пульсирующей в голове боли и мелькающих перед глазами образов, навеянных Кошмаром, мужчина поднял меч. Пусть он проиграл, но сдаваться – не его принцип. - Да, но не всех вместе. Голос Войны заставил мага повернуть голову. И в этот самый момент двое нанесли свои сокрушающие удары. Наконечник копья вошел в плоть, с хрустом ломая ребра. В спину же вонзилось тонкое лезвие ржавого меча. Перед глазами мелькнула ладонь, покрытая красноватыми рубцами, она сжала голову, и мир окончательно поплыл. Все перемешалось – сладкая гниль, стойкий запах горящей плоти и настойчивый звонкий голос, рождавший волны отчаяния. Сколько нужно отдать, чтобы сбылись мечты? Скольким нужно пожертвовать, чтобы обрести эти самые мечты? Он знал, как никто другой, о цене. Это страдания, пролитая кровь и потерянная жизнь. Это данное перед смертью обещание. Которое он не сдержал. И тем больнее было от того, что заплаченная за его свободу жизнь оказалась напрасной. Колени мужчины подогнулись, перестав держать, и тело припало к земле. Рунический меч выпал из разжавшихся пальцев и стал постепенно гаснуть. Абеля уволакивала тьма, все настойчивее засасывая в свое нутро, она раскрывала объятья, как нежная любовница, обещая покой. И, в конце концов, он перестал сопротивляться, с трудом разбирая слова, предшествующие долгожданной тишине: - Глупо было становиться смертным, как и отдавать свою силу мечу. Ты - Мрачный Жнец, и от этого ты никогда не сможешь сбежать.