Изумрудное сердце

Больно. Слишком больно, чтобы терпеть и не показывать окружающим своих страданий. Чужая магия, враждебная, вовсе не ласковая, проникает под кожу, словно вспарывая ее. Не произнесенные вслух слова - скорей всего строки заклинания, они крутятся в голове, выбив все остальное. Больно и неприятно, против воли. Но злости нет, нет неприязни или гнева из-за поступка, совсем непонятного, заставившего растеряться подобно ребенку. Чужой голос мягко касается кожи, успокаивает, смывает накативший страх, почти сделавший покорной марионеткой. Голос почти нежный, сейчас он единственный островок не враждебности, спасительная соломинка, вдох, который никак не получается сделать. Сильные руки, несомненно, оставят свой след на коже, а их обладатель – в памяти. Боль смешивается с наслаждением, последнее приносит с собой все тот же голос. Он что-то говорит, что-то действительно важное, но различить слова не представляется возможным. Где-то в глубине начинает зарождаться странное чувство. Оно поднимается как волна, откуда-то снизу, приносит с собой онемение и сильные разряды, похожие на удары крохотных молний. Чужая магия заполняет тело, чуть ли не разрывая его на части. Яркая вспышка настигает внезапно, к ней невозможно подготовиться. В теле что-то взрывается, и сила, уже полностью его контролирующая, уносит на пару с сознанием куда-то далеко, прочь от страха и боли. - Э! Слышь!? Эй, поднимайся! Живая хоть? Сильфисс разомкнула губы и жадно стала глотать воздух, захлебываясь и кашляя после каждого вдоха, царапая ногтями кожу на шее. Ее тело выгнулось и перекатилось на бок, щека коснулась ледяного мрамора на полу, и сейчас эльфийке сложно было представить что-то более приятное. - Эй, ты! Я к тебе обращаюсь, ушастая! Кончай кривляться! Она уперлась ладонями в пол и попыталась приподняться. Не вышло – руки не выдержали веса собственного тела и подогнулись, заставляя дроу поморщиться и попытаться открыть глаза. Яркий свет воспринимался болезненно, пришлось заслонить лицо рукой и негодующе зашипеть. - Я не знаю, что ты тут забыла, но цацкаться с тобой не буду, так и знай! Подымайся, кому сказано, притвора! - Тшшш, Рутак! Ты не видишь разве, что ее оглушило? Все же магия хозяина не так проста, а для непосвященного может быть смертельной. Это поистине чудо, что нашу гостью не разорвало на части тем потоком энергии, что перенес ее сюда. - Лучше б за стену перенес. Чую неприятности. Ох, не к добру тут ушастая. А может я ее, того? Огрею по башке да выкину вон? Может она что дурное удумала? - Нельзя. Раз хозяин ее сюда отправил, здесь ей и место. Такова его воля, а ты, как преданный слуга, обязан эту волю чтить. - Пф! Тоже мне, придумал, преданный слуга! Его метрвячество совсем не думает о последствиях! Я темных знаю, им веры нет! Сильфисс не выдержала. Слушать бормотание одного недовольного голоса и вторящее ему увещевание второго стало невыносимо. Она приложила все усилия и, оттолкнувшись от пола, села, снова закашлявшись. На ладони, которой она прикрывала губы, даже осталось пару капель крови – недобрый знак. - Замолчите оба. И так голова гудит,- собственный голос был слабым, почти беспомощным. Эльфийка проморгалась и подняла голову, силясь что-то рассмотреть сквозь плавающие перед глазами разноцветные круги. Размытые тени принимали более ясные очертания медленно, но все это время никто не проронил и звука. Дроу прижала руку к груди, убедилась, что сердце по-прежнему бьется, осторожно потрогала гудящую голову, также оказавшуюся целой, и стала оглядываться, попутно вспоминая, что было перед тем, как сознание окунулось во тьму. Память услужливо раскрыла карты, ничего не утаив. Сильфисс закусила губу, не зная что думать, а точнее, с каких мыслей начать уже завязавшийся на кромке здравомыслия внутренний диалог. - Можно воды?- осторожно произнесла дроу, пытаясь смочить горло слюной, но безуспешно. Она посмотрела на лицо, плавающее в кристалле, на полу под которым сидела. А затем осторожно взглянула на гоблина, стоявшего рядом с разумным куском стекла и всем своим видом выказывавшего презрение и недовольство. Просить у него что-либо было неприятно, но именно сейчас эльфийка заткнула свою гордость подальше, концентрируясь лишь на том, что необходимо ее телу. Для начала – вода. Обиды потом. - Щас! А ужин в столовой не накрыть?- фыркнул зеленокожий, демонстративно складывая на груди кривоватые руки. - Рутак, перестань. Будь вежлив, принеси гостье воды,- донеслось из кристалла.- Хозяин бы одобрил. Видимо, странный эфемерный дух знал, за какие нити надо дернуть и что сказать, чтобы умаслить гоблина, который, не переставая поглядывать на дроу, все же поплелся к дверям, бубня что-то себе под нос. Как только дверь в огромную библиотеку, или чем еще была эта комната, закрылась за спиной ворчливого смотрителя замка, Сильфисс развернулась к кристаллу, пока не спеша подниматься на ноги. - Что здесь происходит? Как я тут оказалась? Где Эресвейс? Лицо из тумана расщедрилось на легкую улыбку. - Так много вопросов, дитя ночи. Ты слишком взволнована. Задай тот, что тревожит тебя больше других – я отвечу. Нахмурившись, эльфийка потерла шею. Спорить с единственным существом, которое может дать ей ответы не хотелось, заставлять его говорить было также бессмысленно. Только играть по его правилам. - Что на самом деле такое – твой хозяин?- она даже не успела обдумать, слова сорвались с языка сами собой и уже повисли в воздухе, обретя силу и некий смысл. Наступившая после тишина показалась даже пугающей. Затаив дыхание, дроу ждала ответа, отталкивая подальше чуждые мысли. Вот она – долгожданная правда, прыгает перед носом, манит, но за нею может оказаться самый настоящий капкан, из которого уже не выбраться, даже если попытаться отгрызть себе ногу. Сильфисс зажмурилась и непроизвольно передернула плечами. Она ведь уже увязла в этом самом капкане, так чего еще можно бояться? - Давай, я расскажу тебе кое-что о сотворении этого мира. Тебе будет полезно узнать. Сама и решишь, что из этого будет тебе ответом,- лицо в кристалле наградило эльфийку неким подобием улыбки. - Если по-другому никак – рассказывай,- устало кивнула та и расслабленно опустилась на пол. - С самых истоков бытия пустоту населяли две сущности. Олицетворявшие начало и конец всего две противоположности, рожденные из частиц друг друга и ставшие одним целым в итоге. Их союз создал нечто неповторимое и волшебное. Прекраснейший акт творения, единственный в своем роде – этот мир. Он стал для них ребенком, ярким лучом смысла в бесконечной пустоте, а они для него Богами-Создателями, не больше и не меньше. И постепенно, как рос этот мир, расцветала их любовь друг к другу. Она помогала им вдыхать совершенство собственных душ во все, что сейчас нас окружает. Говорят, поэтому природу нашего мира считают живой. А после, чтобы скрепить их связь еще сильнее, тот, кого сейчас именуют богом, решил подарить своей возлюбленной нечто большее. Тех, кого они бы считали чадами своей любви. И первыми, кто появился в этом прекрасном, но пустом мире, были фэйри – на то время всего лишь духи. Но по мере того, как они сливались с природой, становились ее частью и обретали собственную волю, их форма менялась, пока наконец не получила физической оболочки. И этот мир расцвел, обрел краски. Воистину ожил. Все, что окружает тебя сейчас, было создано в то время. Землю населяли гномы, которым были подарены тайные знания о ремеслах и кузнечном деле. Они стали хранителями гор, а также их бесценных сокровищ. В воде поселились наяды – существа, наделенные даром исцеления, сделавшим их самим воплощением жизни, а в последствии - плодородия и весны. Они привнесли в этот мир радость, создали музыку и первыми научились петь, восхваляя щедрость своего Создателя и его доброту. И да, магия существовала с тех самых времен. Носителями для нее стали сильфиды, коим подарены были воздушные просторы. В те времена они были проводниками той силы, что струилась по венам Бога-Создателя и изливалась на землю благодатным потоком. Но венцом его творения были все же эльфы, дети леса. Они хранили в себе мудрость и знания о законах жизни. Под их чутким оком мир задышал, дав жизнь животным и растениям, сделавшим его почти совершенным. И именно тогда, когда представить что-то более прекрасное и полноценное уже было невозможно, в этот мир тонкой нитью спустилась тьма. Она родилась в остывшем, испуганном собственной ревностью и скорбью сердце Богини, понявшей, что ее возлюбленный оставил ее. Отвернулся, отдав всего себя собственным детям. Они стали центром его мироздания. Стала угасать даже его любовь. Он продолжал творить, создавать, но уже не для нее, продолжал смотреть с теплом и нежностью, но взгляд получала не она. И тогда, ведомая лишь отчаянием, Богиня попыталась привлечь его взор – она вдохнула частичку своей души в оболочку, созданную под натиском боли и страха потерять возлюбленного. Нечто несовершенное, испорченное и искореженное страданием ее разбитого сердца пришло в этот мир. Люди. Им не было места, у них не было цели или даже дара. Пустые, растерянные, с крохотным зерном зависти в своих сердцах. Люди не нашли поддержки или сострадания, не нашли себе смысла к существованию, поэтому стали лишь разрушать. Их нутро черствело следом за душой Богини, узревшей, насколько уродливы порождения ее. Она привнесла в мир злобу, ярость и ненависть, которые стали ужасающим оружием в руках ее творений. Кто знает, как сложилась бы наша судьба, если бы Создатель, давший этому миру жизнь, не вмешался, вступившись за детей своих. Очищая все от скверны, он понял, какую совершил ошибку и даже пощадил людей. Он пытался воззвать к своей возлюбленной, но изменившаяся до неузнаваемости душа уже не желала принимать его. Она металась, потеряв свое предназначение и не найдя нового, а в этот самый момент мир смертных созданий был как никогда близок к уничтожению. И верно - они сотворили его вместе, они были единым целым, и только на их единении держалось все сущее. Ты можешь представить, что происходит, когда друг с другом сражаются Боги? Когда ни один из них не желает уступать, уверенный в своей правоте, когда один жаждет сохранить все и исправить свою самую большую ошибку, а другая мечтает о гибели всего живого, целого мира, понимая в какой-то момент, что ее вечная любовь угасла. От нее до ненависти всего рукой подать. И эта ненависть изменяет, она пробуждает невиданные силы, рождает нечто новое. Пугающее и могущественное. Так родилась великая Длань Разрушения – богиня Хаоса, навсегда отрекшаяся от своего возлюбленного ради единственного желания, что движет ею по сей день – уничтожить все, что он создал и чем он так дорожит. Смертные создания нарекли его великой Дланью Созидания, богом Жизни, который оберегает их и весь этот мир от ледяной, всепоглощающей пустоты. Сильфисс потерла глаза и повернула голову, рассматривая основание подставки, служившей кристаллу опорой. - К чему ты ведешь, я не понимаю. - Слушай. Я не закончил. Первое, что сделала богиня Хаоса, приняв свое новое предназначение, это исказила, изуродовала тех, кого он так любил. Тех, на кого он променял ее, и за это должен был страдать, наблюдая, как они меняются, становясь более не его детьми. Но лишь выродками, рожденными слепой яростью. Не принимай мои слова близко к сердцу, я лишь пересказываю тебе ход истории, события. Так возникли сирены, чье пение уже не успокаивало и не залечивало раны, но лишь завлекало путников на глубину и губило их, разрушая их сознания и стирая память. Она забрала себе тех из наяд, что с наполненными грустью сердцами пели о их расставании с Богом Жизни. Показала им глубину своего отчаяния и заразила своей ненавистью ко всему живому. Затем преобразились сильфиды. Отравленные миазмами, бурлящими в венах богини, они поддались безумию, превращаясь в безжалостных спригганов, разносящих волю Длани Разрушения по всему миру, достигая самых укромных и удаленных уголков, куда еще не успела проникнуть скверна. А магия, что они несли в себе, также изменилась, породив самые ужасные и темные заклятья. Гномов постигла та же участь. Толща горных пород не смогла укрыть их от пылающей ненависти, наградившей бедолаг слепящей ненасытной жадностью. Столь сильной, что она тронула не только души, но и тела детей земли, превращая многих из них в кровожадных изгоев – троллей. С эльфами же богиня поступила особенно жестоко, зная насколько они близки своему создателю. Часть, конечно, осталась прежней – ныне это светлые лесные эльфы. Но большинство превратилось в настоящих чудовищ. Ты знаешь их – лешаки, что блуждают в густых чащах, безжалостно расправляясь с заблудившимися путниками; гоблины, что утратили не только вековые знания, но порой и собственный рассудок и орки – заполненные под завязку презрением ко всему, балансирующие на грани рассудка и безумия животные. Ну, и конечно же дроу. Темные эльфы, что подобны тени своих лесных собратьев. Они впитали в свою кровь злобу и ярость богини, но не изменились внешне. Попросту не успели. Когда несчастный бог Жизни увидел, что творит бывшая возлюбленная с его детьми, он вмешался и дал ей отпор. Возможно, тем самым спас этот мир от разложения и гниения, ведь черноте, поглотившей душу божества, уже не было предела. Он встал на защиту этого мира, потратив огромные усилия, чтобы сохранить его, приведя к равновесию. Но вместе с тем он навсегда возвел стену между двумя богами, разделив, как свет и тьму. - Ты трактуешь однобоко,- внезапно заговорила Сильфисс, увлеченно слушавшая рассказ.- Их разделили на зло и добро, но никто не пытается вникнуть в первопричину. Как можно почитать его как светлого бога, зная, что он предал свою половину, променяв на что-то столь ничтожное, как смертные создания. - Ты жалеешь богиню Хаоса, Сильфисс!? – удивленно воскликнул дух, даже расплывшись по кристаллу на мгновение. - Они виноваты оба. Но его вина гораздо больше, тяжелей. Ведь имея огромную силу, он позволил ей превратиться в нечто столь ужасное, как эта великая Длань Разрушения. Он не смог ее спасти, хотя должен был… Эльфийка подняла руку и провела пальцами по тонкой влажной дорожке у виска, удивленно рассматривая оставшуюся на коже влагу. - Что ж, я продолжу с твоего позволения. Осталось немного, дослушай. Итак, противостояние. Оно стало для двух богов естественным и постоянным. Шло время, мир менялся, населявшие его существа продолжали сражаться друг с другом, так же как их творцы. Каждая из рас стала в итоге независимой, приняла желаемую сторону и получила в награду от великих Дланей Созидания и Разрушения богов-хранителей. Тех самых, которым сейчас поклоняются все создания, будь то люди, наяды или дроу. - Погоди, ты хочешь сказать, что почитаемая нами паучиха За'рсаш или даже Вилийя, темное божество спригганов, не были перворожденными? Их сотворили, как и нас?!- эльфийка нахмурилась. - Не совсем. Вы получили возможность верить в то, во что хотели. И ваша вера, напитавшись силой Создателей, получила воплощение – непостоянную физическую форму. Если хочешь, высшего духа, который приглядывает за вами, подчиняясь воле своего Бога. Пойми, все неумолимо делится надвое, как бы тебе не хотелось иначе. И между этими двумя началами, во всех их проявлениях, до конца дней этого мира будет идти война, противостояние, которое уже достигло своего пика. Сильфисс смотрела на духа широко распахнутыми глазами, впитывая знания, которыми он делился, и чувствуя, как сложно их принять. - В каком смысле? - Мало кто знает, что мир был на грани гибели всего немногим меньше века назад,- поучительным тоном продолжил дух.- Тогда-то и пришли сюда четыре вестника великой Длани Разрушения. Ее величайшие творения, покорные марионетки, наделенные небывалой силой, которые непременно исполнили бы свое предназначение, если бы не случай. Его не может учесть даже божество, увы,- обитатель кристалла затих, чем вызвал у Сильфисс волну негодования. - И что? Почему ты замолчал? Сначала распинался о том, что я и так знаю, а как перешел к сути – сразу заткнулся!? – дроу встала на ноги и потянулась. - Вовсе нет, я закончил повествование. Что осталось для тебя не ясно? Непонятным было почти все, но выливать на духа свою неопределенность, дроу не спешила. Она прошлась по комнате, вокруг кристалла, примериваясь к рассказу. - Что за четыре вестника? И при чем здесь Эресвейс?- после собственных слов, высказанных вслух, эльфийка уже начала догадываться. Она замерла, глядя прямо в сосредоточие эфирной сущности духа. - Мрачный Жнец, Пламя Войны, Чумная Ведьма и Кошмар – четыре спутника кончины этого мира. Мне кажется, ты уже сама встречала их прежде чем хозяин отправил тебя сюда. У светлых эльфов, кстати, есть просто волшебная легенда, описывающая те события! - Так, все, довольно,- дроу замахала руками, а затем сцепила пальцы на затылке и продолжила бесполезную прогулку по комнате, на этот раз уже в тишине. Несколько раз она проходила мимо оставленной на столе чаши с водой, даже не замечая ее. Из всего, что она услышала, следовало сделать соответствующие выводы. Осторожно, не спеша подумать и решить, как поступить дальше. В голове крутились слова про богов, их вестников и разделенные скверной расы, но перед глазами Сильфисс стояла фигура мага, покрытая странными рисунками, словно они были ключом ко всему. А может не они, а сам мужчина, с которым так и не состоялось приемлемого разговора «по душам». Без него можно лишь строить догадки. О том, почему и как Эресвейс перешел дорогу четырем вестникам и самой богине. Какое ко всему отношение имеет странный рыжий маг, и каким боком замешаны ее покойные родичи. Между всеми событиями угадывалась связь, но настолько непрямая и петляющая, что в одиночку, без подсказок проследить ее истоки пока не под силу дроу. Внезапная мысль поразила как громом. Ей нужен Абель. Чтобы он объяснил, доступно и понятно, чтобы разложил все по полочкам и помог разобраться. Наделенный знаниями дух, конечно, неплохой источник информации, но он выдавал ее слишком много, не сортируя. Просто вылил на голову Сильфисс, не вдаваясь в подробности и уточнения. Как будто нарочно не желал говорить то, что она хотела услышать. Или не мог. Она, наконец, заметила чашу, оставленную гоблином на самом краю стола, подошла и залпом осушила ее. - Кажется, я ударилась головой. Других объяснений своим мыслям я не могу подобрать,- сокрушенно выдохнула дроу и медленно повернулась к духу, решительно шагнув в его сторону. - О, нет. Нет-нет, дитя ночи. Предупреждаю, это худшее из решений, что ты могла бы принять,- тут же донеслось из кристалла. - Ты разве не хочешь снова увидеть своего хозяина?- парировала эльфийка. - Было бы неплохо. Это лучше, чем ждать, пока появится новый. Сильфисс кивнула и обхватила себя руками, поддерживая уже созревшее внутри желание. Она не станет переступать дорогу богине, только если самую малость. Всего лишь получит свои ответы, а там, пускай весь мир катится в тартарары. - Рассказывай, куда они увезли Эресвейса,- коснувшись кристалла, твердо потребовала дроу. Пушистая дымка дернулась, и прозрачные губы скривились в грубой усмешке. - Не говори потом, что я тебя не предостерег.