Изумрудное сердце

- Нет! Забудь об этом. И ради этого меня позвал? У меня забот и так хватает! Эта тварь, бездново отродье, вернулась и никак не успокоится! Одни убытки, не терплю убытки! А замок, между прочим, на меня оставили. Рутак за главного. Да где ж ты тут уследишь за всем? Нет у меня времени с вами возиться! Нету, ясно? Это все, что ты хотел? Гоблин размахивал руками, суетливо переминаясь с ноги на ногу, и ворчал, жалуясь непонятно на что. Он почти не слышал, что ему говорили, видимо больше увлеченный своими проблемами. Собирать дроу в дорогу он вовсе не горел желанием. Сильфисс, опирающаяся о кристалл, опустила голову и взглянула на своего эфемерного информатора, пожимая плечами. - Я так и думала. Он скорей лопнет, чем станет мне помогать. А что еще за тварь, о которой он так распинается? Дух покачал полупрозрачной головой. - Хииба. Они друг друга крайне недолюбливают. По большей части оттого, что зверь десятилетиями питался ему подобными. Видимо, он не смог учуять запах хозяина, вот и вернулся. Правда, усмирить его сейчас некому. - Некому! Конечно некому! Проклятая бестия бушует! Бедный-бедный Рутак. Быть мне съеденным, точно, - всхлипывал гоблин, поглядывая на носки своих драных ботинок. - Эй, ушастая! А может ты попробуешь? Сильфисс поморщилась, непонимающе глядя на просиявшего в раз хранителя замка, который даже рискнул приблизиться. Он потирал руки и почти открыто ухмылялся. Ничего доброго для дроу он явно не задумал. - Попробую что? О чем он? Дух задумчиво промычал: - Ну, не знаю… Ты же с животными ладишь? Глаза эльфийки стали еще больше, теперь также ошарашено она смотрела и в центр кристалла, даже отойдя от него. - Всего пару часов назад ты определил меня под знамена богини Хаоса, не забыл? О какой связи с природой может идти речь, если я дроу? - Согласен, определение получилось в корне неверное. Но, ты же не обычная, и сама это знаешь. А ведь Рутак прав. Тебе стоит попытаться с ним поладить. Хииба будет незаменим там, куда ты направляешься. Ни одна лошадь не сравнится с ним в выносливости и, пожалуй, преданности. Покачав головой, Сильфисс сдалась, не став спорить. Дух воспринял согласие весьма сдержанно, лишь кивнув и растворившись в густом тумане своей клетки-обители. А вот зеленокожий тут же радостно затараторил и заспешил к дверям, то и дело подгоняя дроу: - Вот и славно, вот и хорошо. Или тишина наконец настанет. Или от ушастой избавимся. Давай-давай! Выругавшись сквозь зубы, эльфийка последовала за гоблином, который болботал что-то всю дорогу, сам себе пожимая плечами и качая головой. Вел себя он крайне недоброжелательно. По сгорбившейся спине было и так ясно, что он не в восторге от гостьи, а по гаденькому хихиканью – что он будет чрезвычайно рад, если странная тварь ее сожрет. Наконец Рутак остановился и пнул дверь, пропуская вперед себя дроу. - Ты не прохлаждайся тут, - Сильфисс смерила гоблина недовольным взглядом и осторожно выглянула во двор, по которому была разбросана солома. А торчащие из нее остатки искромсанных орочьих тел были не самым приятным дополнением. - Мне нужна теплая одежда, провизия на несколько дней. И было бы неплохо иметь при себе кошель с драгоценностями. Остальное на твое усмотрение. - Торгуешься со мной? - сощурился зеленокожий и прикусил указательный палец, раздумывая. Эльфийка кивнула без зазрения совести, уже даже не обращая на гоблина внимания. Ее взгляд полностью захватило странное создание, на удивление мирно стоящее недалеко от разрушенных ворот, которые никто не спешил восстанавливать. Желание рассмотреть поближе то, что заменяло Эресвейсу лошадь, было довольно сильным, как и чувство самосохранения, тут же забившее тревогу. - Как ты сказал? Хииба? Рутак сплюнул. - Ага. Он этот, как его, химера, во! - зеленокожий махнул рукой и собрался уходить. - Если не справишься, пусть хоть слопает тебя целиком, чтобы грязюки меньше было. И хохотнув себе под нос, гоблин скрылся в темноте коридора, оставив дроу наедине со своими мыслями и внезапной нерешительностью. Вначале она и не сомневалась вовсе, а сейчас начала подумывать о том, что согласилась слишком быстро. Поспешность может сыграть злую шутку, если тварь откажется идти на контакт. Раз уж жильцов в замке она не жалует, то на ней, посторонней, может сорваться вдвойне. Еще немного помявшись, Сильфисс вытерла внезапно взмокшие ладони о штаны и вышла во двор. Она ступала осторожно, очень медленно просчитывая каждый шаг, не сводила глаз с химеры, которую словно и не интересовала вовсе. Зверь совершенно по-лошадиному мотнул шеей и всхрапнул, заставив эльфийку чуть улыбнуться, немного нервно. Запустив пальцы в волосы, она сцепила их на затылке и остановилась перед зверем всего в двух с небольшим десятках шагов. Опускающееся за стены замка солнце оставляло на брусчатке вытянутую, искривленную тень – чуть подрагивающую от химеры и неподвижную от дроу. Ветер шелестел спутанными клубками соломы, перекатывая их по двору, путался в волосах, которые Сильфисс во внезапном порыве сравнила с роскошной гривой зверя. Такой волнистой и весьма тяжелой на вид копне мог позавидовать самый породистый высокоэльфийский скакун. Она готова была поклясться, что на ощупь эти волоски удивительно теплые и мягкие как мех. А вот короткая и явно жесткая шерсть обязательно будет царапать ладонь при прикосновении, но только вначале, а если привыкнуть – враз перестанет быть отталкивающей. Глаза с приторным лунным отблеском непременно отследят каждое движение, будут смотреть так пристально, что за совсем короткий миг желание тронуть это существо может измениться десяток раз. Они уже смотрят… Эльфийка мотнула головой, прогоняя наваждение, и даже провела ладонью по лицу. А затем снова подняла глаза, чтобы заметить, как разделявшее их со зверем расстояние сократилось ровно пополам. Теперь химера смотрела прямо на нее. Основная пара глаз чуть прикрыта, а из-под челки, спрятанные так, что сразу и не заметно, почти лукаво наблюдают две золотые бусины. В этот самый момент у дроу не осталось сомнений в том, что существо перед ней разумно. Оно не чувствовало опасности, вело себя спокойно, но в то же самое время словно выжидало чего-то. Резкого движения, постороннего пугающего звука – любой возможности, чтобы напасть. Взгляд хищника Сильфисс не спутала бы ни с каким другим, он был горячий и липкий, и хотелось смахнуть его, чтобы не жег кожу. Но вместо того, чтобы отступить, дроу наградила химеру точно таким же. Сначала осторожным, немного прищуренным взором исподлобья, а потом он становился все более открытым и прозрачным, не таившим задумок своей хозяйки, отчасти восхищенным, и самую малость насмешливым. Если бы ее глаза были правильного для темных эльфов цвета, этот взгляд, возможно, был бы еще более действенным. А так, пришлось добавить один маленький штрих, всего лишь расплывающуюся на лице полубезумную улыбку. Первый шаг она сделала непроизвольно, пожалуй, поддавшись животному обаянию зверя, или снова вспомнив о своем навязчивом желании его потрогать. И как только Сильфисс осознала, что двинулась вперед, решила уже не отступать, позволив подошвам коснуться бугристого камня еще дважды. Химера также не собиралась медлить. Помявшись на передних лапах, словно разминаясь перед прыжком, она плавно выпустила когти, заскрежетавшие по камню. Длинная морда поднялась, раскрылась зубастая пасть, то ли зевая, то ли демонстрируя свое содержимое, а потом звонко клацнула. - Все-таки сожрать меня вознамерился, - вздохнула эльфийка. – Имей ввиду, я не такой покладистый ужин, как ты обычно привык. И за то, чтобы урвать от меня хотя бы кусочек, тебе придется попотеть. Зверь чуть подпрыгнул на месте от нетерпения и облизнулся длинным, почти черным языком. В ответ Сильфисс рассмеялась, откидывая голову. А потом прыгнула вперед, наслаждаясь тем, как подхватываемее воздухом ее тело перевоплощается, становясь еще быстрее, легче и неудержимей. Химера сбила двухвостую волчицу в полете, и оба создания, рыча и брыкаясь, кубарем покатились к ближайшей стене. Рутак ковылял по ступеням в крайне приподнятом настроении. Он даже позабыл, что совсем недавно излишне самоуверенная девка из ушастых нагрузила его работой. Уже перестал ворчать, а болтавшийся за спиной мешок, набитый едой, даже не отягощал спину. Все проблемы, с которыми гоблин столкнулся за последний, несомненно чересчур длинный день, уже не были для него столь смертельными. А дело все было в том, что едва ли не четверть часа назад в голову зеленокожему пришла крайне интересная мысль, крайне радостная и обнадеживающая даже. «Хииба же просто незаменим!» Конечно, химера доставляла тучу хлопот, но разве на это нельзя прикрыть глаза, когда она может оказаться просто идеальным охранником замка!? И пусть попытаются еще разок сюда пролезть – зверь в одночасье разделается с непрошеными гостями, а заодно не останется голодным. О том, чтобы починить ворота, уже не может быть и речи, только это не так и необходимо, раз во дворе скачет такая бестия. Рутак просиял на редкость кривой и беззубой улыбкой, весьма довольный своими рассуждениями. Ему оставалось только разобраться с дроу, а точнее – полюбоваться ее останками. В таком исходе ее знакомства с Хиибой, он и не сомневался даже. Шум возни, долгое время доносившийся со двора, мог быть лишь тому подтверждением. Уже начав раздумывать о том, как прикарманить себе то, что останется от глупого эльфа, а в частности ее клинки, начищенные и сверкающие, гоблин распахнул дверь во двор и с непоколебимой уверенностью выглянул из своего сомнительного укрытия. Ужасный погром, что учинили на его территории, должен был вызвать волну негодования, если бы зеленокожий был в состоянии оценить его масштабы или даже обратить на него внимание. Из приоткрытого рта вырвался неопределенный хрип, а зажатый до этой секунды в руке мешок грузно упал, ударившись о порог. Хииба лежал на боку и тяжело дышал, изредка дергал лапами и не переставая облизывался, словно изнывающий от жажды зверь, не сумевший добраться до воды всего нескольких шагов. На шее химеры красовались две длинные царапины, но в остальном – никаких увечий внешне не угадывалось. Сверху же, почти касаясь живота зверя кончиками еще не втянувшихся когтей, на нем возлежала, или даже просто обессилено валялась такая же запыхавшаяся волчица. Она дернула ушами, один ее глаз приоткрылся и уставился на Рутака, все еще наблюдавшего картину с приоткрытым ртом. - Эта…что еще такое? – гоблин наконец обрел дар речи. Сильфисс зажмурила глаз и потянулась, одновременно сбрасывая личину тотемного зверя, но лишь для того, чтобы иметь возможность наконец зарыться ладонью в немного спутавшуюся гриву химеры, никак не отреагировавшей на это прикосновение. Она оказалась столь же мягкой, как и представлялось изначально, а сама химера… На губах дроу появилась легкая полуулыбка, смысл которой понять дано было лишь ей самой. Стычка с Хиибой, эта странная драка без повода как такового, своего рода игра, целью которой стало в процессе знакомство. Насколько раскрылась перед ней химера, показав себя и жестоким хищником и осторожным, умеющим оценивать противника зверем, настолько распахнулась перед ней и Сильфисс, зная, что больше никто не увидит и никто не посмеет даже подсмотреть. Она давала волю прочно засевшей внутри ярости и почти сроднившейся с ней крайне редко, всего считанные пару раз за всю жизнь, да и то лишь перед себе подобными. Она не собиралась отпускать свою звериную сущность перед Хиибой, не думала об этом, но в итоге получилось именно так. Все напряжение, что накопилось за прошедшие дни, вся злость от отчаяния и беспомощности, вся горючая, обжигающая до костей ненависть – все это вышло, разом выплеснулось, преобразовавшись в чистую энергию, в решимость и стальную уверенность. И пусть химера отделалась лишь парой царапин, а на теле дроу всего насколько кровоподтеков да незначительный укус. Никто никогда не узнает, что два самых настоящих чудовища, сорвавшихся с цепи, что удерживала непомерно долго и готова была удушить, бились насмерть, но не друг с другом, а со своими собственными страхами и слабостями. - Эй! Ушастая, я с тобой разговариваю! Поморщившись, эльфийка прервала свои монотонные, ни к чему не обязывающие почесывания и осторожно поднялась, похлопав Хиибу по мускулистой спине. То, что их отношения станут приятельскими, как было со старушкой Иру, казалось маловероятным. Скорей они научатся сосуществовать, ведь по сути – преследуют одну цель. Только химера ищет своего создателя и хозяина из соображений любви и преданности, а Сильфисс по другой, гораздо более эгоистичной причине. - Я слышу тебя, гоблин, отчетливо каждое слово, - наградив зеленокожего за ожидание усталым вздохом, дроу предупредительно выставила ладонь, видя как тот собирается выйти во двор. – На твоем месте я бы не спешила гневить удачу. - Чего это? Ты ж его, того, убила? Или нет? - так и замерев с занесенной ногой, пролепетал Рутак. Вместо ответа Сильфисс легонько пнула носком сапога Хиибу, продолжавшего изображать из себя безобидную тушу. С одной единственной целью – подманить гоблина поближе. Это отчетливо читалось в прищуренной и хитро поглядывающей на свою цель малой паре глаз. - Можешь не стараться, он не выйдет. Чересчур пуганый, - обратилась эльфийка к уже приподнявшей голову химере. Хрипловато бурча что-то совершенно неразборчивое, но очевидно крайне недовольное, Хииба резко и без никакого намека на усталость вскочил на ноги и отряхнулся от пыли, позволяя дроу избавить свою гриву от остатков соломы. Ткнулся мордой ей в живот, клацнул зубами в сторону Рутака, но уже почти беззлобно, и неспешно побрел в сторону того, что осталось от его конюшни. - Утром мы уйдем, - подняв голову и глубоко вдохнув прохладный, почти уже ночной воздух, сообщила Сильфисс и позволила себе чуть легкий зевок. – Не слышу радостных воплей по этому поводу. Гоблин помялся, сощурился, чтобы что-то ответить, но потом передумал. Лишь махнул рукой, кряхтя поднял мешок, приготовленный для эльфийки и скрылся за скрипнувшей дверью. Еще никогда он не был так рад и одновременно разочарован, а поэтому так и не смог решить, то ли скупо отблагодарить ушастую, в присущей ему хамоватой манере, то ли плюнуть ей под ноги и гордо удалиться по своим делам. А дроу так и осталась неподвижно стоять и рассматривать осторожно выплывающую из-за облаков луну, столь пристально, словно она несла откуда-то из-за горизонта все ответы, словно была тем самым недостающим ключом, отгадкой и решением, роль которых волею судьбы выпала именно Эресвейсу.