Изумрудное сердце

- Ди'ир* Сорндар, ты здесь? – совсем юная дроу сидит на камне, притянув ноги к груди и обхватив их слегка подрагивающими руками. Вокруг нее сгущается темнота, обнимая тельце своими пушистыми лапами. Она расплескивает звуки, заставляющие воображение рисовать самые невероятные картины происходящего вокруг. В какой-то момент от сплошного полога темноты отделяется фигура, подходит сзади и кладет ладонь на опущенную голову, проводит по коротким иссиня-черным волосам и застывает на плече. - Здесь, малышка. Я здесь. Боишься? Маленькая дроу кивает, продолжая сжиматься, в отчаянной попытке отгородиться, спрятаться от происходящего. В ее сердце живет лишь одно желание – вернуться домой, спуститься в родные пещеры, где уже знаком каждый камень или выступ, где каждый звук понятен и не вызывает страха. Но она снаружи. Впервые в этом диком и непонятном мире, чуждом для нее. - Зачем ты вывел меня? Хочу назад. Можно мне вернуться? – подает она дрожащий голосок. - Нет. Ты должна привыкнуть, - высокий, немного худощавый дроу с зачесанными на бок пепельными волосами присаживается рядом и откидывает голову, глядя на россыпь звезд на синем бархате неба. – Здесь даже немного красиво, жаль, что ты не видишь. Она поднимает голову и неуклюже поправляет тугую повязку на глазах, протягивает руку и касается кончиками пальцев лица сидящего рядом брата. Она любит его, насколько умеет любить, пусть даже не знает, как он выглядит. Но зато знает, что он страдает, ежедневно расплачиваясь за увечье своей сестры, и терпит, ничем не выдавая, насколько это тяжело. Как и Лаэлавин. Они сильные словно две скалы, непоколебимые и столь же упрямые. Не хотят ее слушать, не желают отрекаться от лишнего груза, от сосредоточия проблем, от слепого выродка, чей исход уже все равно предрешен. И за это она их боготворит. Но бывают моменты, когда внутри просыпается лютая ненависть к родным ей братьям, граничащая с безумием. Ведь они не позволили ей сделать выбор, и не позволят никогда. А она непременно выбрала бы смерть. С мыслями о ней в беспросветном мраке проходит каждый ее день. Невыносимо долгий и однообразно пустой. Она непроизвольно тянется к ней, иногда зовет, поскуливая в одиночестве, и страстно желает всей душой. - Почему вы не даете им убить меня? – она гладит брата по щеке и улыбается, ее голос не дрожит, он ровный и спокойный, словно обсуждаются какие-то каждодневные, рутинные проблемы. - Хм, глядя на тебя сейчас и слыша от ребенка такой вопрос, я все больше убеждаюсь в том, что мы поступаем верно. Во мне есть надежда, а Лаэлавин полон уверенности. Пусть ты родилась не в угоду священной За'рсаш, но внутри у тебя есть пламя. Почувствуй его, найди его источник и впитай его силу, и пусть оно ведет тебя. Может не сейчас, но когда-нибудь, Сильфисс, ты поймешь мои слова. Сжимая в руке ритуальный кинжал, юная дроу уверенно шагает по темному тоннелю. На ее лице уже нет повязки, она просто держит по-прежнему слепые глаза закрытыми. Она немного выросла, самую малость, но осталась столь же худой и слабой. В ее жизни не изменилось ничего – ежедневные насмешки, частые побои, унижения и беспросветный мрак, а вот внутри все стало другим, только это еще никому неизвестно. Один почти забытый уже разговор сумел изменить многое, пусть и не судьбу. Она всегда хорошо умела слушать. И слышать. - Стой! – высокий плечистый страж смотрит на нее укоризненно. Его сверкающие алые глаза, похожие на застывшие сгустки крови, пробегают по хрупкой фигурке и задерживаются на кинжале. - Сильфисс Д’эрет, куда это ты торопишься с оружием наперевес? Она хмурится и крепче сжимает рукоять. Набирает побольше воздуха в легкие, чтобы быть готовой отстаивать свое решение, пришедшее к ней с большим трудом. Она переборола страх и неуверенность, стерпела унижение сравни тому, что ее братья натерпелись за все годы, и теперь не собирается отступать. - Лаэлавин, пропусти. Я иду в святилище За'рсаш. - Совершать ритуальное самоубийство, не иначе, - рычит дроу и даже не двигается с места. Он большой, высокий и очень сильный. Он воин, и против него не может быть и шанса у обладательницы хрупкого и почти больного тела. - Это испытание, - прежде, чем она успевает ответить, позади раздается голос второго брата, который, кажется, уже все знает. Приходится опустить голову и сжать зубы. Вдвоем они могут просто повлиять на ее решение. Приказать или просто попросить, и отказать она не сможет. Допустить этого нельзя - она должна пройти любой ценой. - Что еще за испытание!? Лаэлавин сердится еще больше, его голос начинает опасно подрагивать. В нем просыпается росток ревности и легкой зависти к Сорндару, владеющему ситуацией в совершенстве. А тот молчит, не торопится отвечать, лишь пожимает плечами и опирается спиной о шершавую стену тоннеля. - Скажи ему, диин'а**. Иначе тебе не пройти. Она кивает, с благодарностью и пониманием, гордо вскидывает подбородок, чего не делала при старшем брате никогда, и прижимает руку с кинжалом к груди. Она отдала бы все, чтобы иметь возможность видеть именно сейчас, в момент, когда Лаэлавин должен понять, что маленького забитого и запуганного ребенка больше не существует. - Я ходила к Матери просить разрешения уйти наверх. Там я смогу учиться, там мое увечье не будет чинить мне препятствий. Я смогу стать сильнее и больше не зависеть от вас. Я этого хочу! Стоящий у стены дроу взмахивает рукой, привлекая внимание брата. - Я связался с гильдией убийц. Они согласны принять ее, - поясняет он. Воин прикрывает глаза, сдерживая порыв гнева. Сглатывает тяжелый ком, застрявший в горле, и внезапно успокаивается. Теперь он смотрит на юную дроу почти ласково, понимает, через что она прошла уже и что еще собирается преодолеть. Внутри поднимается гордость за это маленькое создание, которому они смогли вырвать шанс на жизнь, а не жалкое существование. И вот пришло время ей этим шансом воспользоваться. К тому же, она решила так сама, без посторонней указки, набралась смелости, которой в ней никогда не должно было появиться. Только вот… - Ты знаешь, что ждет тебя в святилище? – спрашивает Лаэлавин и вопреки всем своим принципам присаживается перед сестрой и берет ее за плечи. Она знает. Это известно всем, потому и считается испытанием. Ей не нужны глаза, чтобы его пройти, от них в обители священной паучихи все равно нет никакого толка. Ей нужна лишь сила, и далеко не физическая. Исхода все равно лишь два. - Если я выйду оттуда живой, обещай, что отпустишь меня, - она ждет, но не получает ответа. – Ди'ир, обещай мне! - Ты не выйдешь, - почти шепотом произносит дроу, специально запугивает, чтобы сестра отказалась от своей задумки. И проверяет, и сам боится как никогда, что его слова станут пророческими. - Обещай же! – она кричит впервые, хватает его за воротник куртки и чуть встряхивает, насколько хватает сил неокрепшим мышцам, а потом опускает голову, касаясь его лба своим. – Я хочу сделать это, Лаэлавин. Не лишай меня храбрости. Мне страшно. Очень страшно идти туда. Но я все равно пойду. - Да будет так, - Дроу кивает и со вздохом поднимается, отходит в сторону, освобождая путь. Он переглядывается с братом, и спустя мгновение они уже вдвоем смотрят на гордую, прямую спину удаляющейся Сильфисс. - Лаэлавин! Ди'ир Лаэлавин! – обвитые браслетами тонкие руки поднимаются в воздух и молодая дроу с копной длинных волос, уложенных в пухлую косу, налетает на своего брата, прижимаясь к его груди не смотря на то, что кованый доспех неприятно царапает щеку. На ее глазах снова красуется повязка, расшитая замысловатым узором. На этот раз изменилось очень многое, но эта часть ее неизменна. Дроу принимает объятья довольно холодно, но внутренне счастлив наконец видеть сестру. Он ждал этого дня все десять долгих лет, представлял, какой будет встреча, кого он увидит перед собой – того же забитого подростка или сильную и несломленную темную эльфийку. Вот только правда превзошла все самые смелые ожидания. - Ты выросла, - скупо отмечает он, дергает за острый кончик уха и скрывая эмоции наслаждается ее смехом, который никогда не слышал раньше. Она стала более живой, открытой и уверенной, именно такой, какой он всегда мечтал видеть сестру. - А почему ты в боевом костюме? Что-то случилось? – исследуя пальцами торс брата, спрашивает она, напрягает слух, чтобы уловить творящийся вокруг легкий беспорядок. - Не совсем. Ты немного не вовремя, диин'а. Спускайся с Сорндаром и жди меня дома. У меня еще осталось дело. - Здесь? На поверхности? – она удивляется, но послушно кивает, даже не ожидая ответа. Лишь пожимает плечами и разворачивается, чтобы идти к пещерам, поднимает руку, дабы принять опору в виде ладони второго брата, но ее останавливает доносящийся откуда-то из-за спины крик одного из стражей: - Вот она! Идет! Пальцы находят опору, дроу прижимается к брату и шепчет, понизив голос: - Кто там, Сорндар? - Этот день может изменить многое, я чувствую, - отвечает он, позволяя сестре развернуться назад. – Жрица светлых эльфов ступит на земли нашего клана. Она кивает и с интересом подается вперед, вопреки приказам старшего брата, отпускает руку, оставаясь без поддержки, и впервые за долгое время жалеет, что не может видеть. - Какая она, Лаэлавин? – ее никто не слышит, тонкий голосок не пробивается сквозь толщу недовольных возгласов, четких приказов, бурных обсуждений и ядовитых перешептываний. Миг, и перед ее глазами вечная темнота начинает обретать странные очертания, из ее центра отделяется еле различимая тень, блеклый ореол сосредоточия пустоты. В секундном порыве, она срывает повязку, словно силясь разглядеть этот новый оттенок своей обители. Сердце начинает биться чаще где-то у самого горла, руки дрожат. - Мне почему-то кажется, что она теплая. И похожа на солнце, - шепчет она, не обращаясь ни к кому конкретно, даже не до конца осознавая собственные слова. Она никогда не видела солнце, но сравнение пришло резко и не позволило в себе усомниться. Чуть улыбаясь, она проводит ладонью рядом с собой, силясь наткнуться на рукав старшего брата, но пальцы лишь разрезают воздух. - Ты хочешь узнать, какая я? Сладкий и пушистый голос совсем рядом заставляет чуть вздрогнуть, немного от неожиданности и чуть от смущения. Ей не хватает смелости заговорить, поэтому лишь кивок головы достается эльфийке, внезапно оказавшейся рядом и прекрасно услышавшей молодую дроу. - Она не расскажет никому, - старший брат взволнован, это заставляет сжаться и понять, что она совершила ошибку, за которую наказание может последовать не только ей. Любопытство многого может стоить брату, это ей уже нечего терять… - Пусть смотрит, - эльфийка спокойна. – Но запомнить, увы, я ей не дам. Тонкие изящные пальчики касаются темной кожи, теплые, почти горячие подушечки пальцев поглаживают веки совсем легко, осторожно, а потом щеку – нежно и по-матерински. Внутри дроу на секунду вспыхивает боль, но проходит невероятно быстро, а на смену резкой волной обрушивается нечто новое и еще неизведанное. - Она слепа с рождения, - немного запинаясь, продолжает оправдываться Лаэлавин, но его прерывает мягкий голос жрицы. - Она видела гораздо больше, чем вы все. Эти глаза всегда будут видеть истину. Правда, дейдра? – уже обращаясь к юной дроу, спрашивает эльфийка. – Давай же, скажи мне, какая я… Сердце замерло. Она медленно, во второй раз за свою совсем еще короткую жизнь открыла глаза. И в первый заплакала. Прозрачные дорожки катились из больших, широко распахнутых изумрудных очей, наслаждавшихся красками отличными от черноты, к которой пришлось привыкать, и буквально растворявшихся в великолепии окружающего. Она дышала громко, тяжело, глотая воздух ртом, немного проморгалась и уставилась заплаканными глазами на окруженную ореолом золотого света жрицу. «Какая она? Она…» Видение тает, перед глазами все закручивается в странном водовороте, земля уходит из-под ног, переворачиваясь вместе с Сильфисс, отчаянно тянущей руку к источнику света и тепла. «Какая же она!? Я должна узнать!» Та, что подарила жизнь и преподнесла весь мир на ладони, ничего не попросив взамен. Та, что распахнула ее глаза и выдернула из привычных рамок, даже не получив за это слов благодарности. «Спасибо тебе, светлая альве. Склоняю голову перед тобой, твоей мудростью и любовью…» Резкий толчок, и неприятный посторонний звук вырвал Сильфисс из обители сна. Она подскочила резво, почти задыхаясь от нехватки воздуха, выбитого из легких жестким пробуждением, и тут же схватилась за оружие, чуть не отрубив голову стоящему над ней Хиибе. Тот нетерпеливо переминался с лапы на лапу, прикусывал дроу за плечо и зыркал в сторону выхода из пещеры, ставшей для них укрытием на ночь. - Разорви тебя Кхтошш, - сквозь зубы процедила Сильфисс, пнув химеру в бок. – Кто же так будит, а? А если б я тебя прирезала ненароком? Что потом твоему хозяину сказала бы? Она поднялась, убирая один из клинков, и свободной рукой потерла глаза. Отголоски сна, самые последние, еще мелькали в голове. Сны-воспоминания были довольно частым явлением, не утомляли, но всегда оставляли какую-то толику загадочности. Так случилось и в этот раз. Таинственная эльфийка из прошлого, чьего лица Сильфисс за столько лет так и не смогла вспомнить, стала гостем в эту ночь и принесла с собой много приятных воспоминаний, в большинстве своем о братьях. Дроу мотнула головой, понимая, что вовсе не время предаваться грусти или радости, и запихнула мысли подальше, сосредоточившись на приближающемся цокоте копыт. Вопреки ожиданиям, звуки не стали удаляться, а наоборот – замерли у входа в пещеру. Делить свое укрытие с кем-либо еще темная эльфийка не собиралась, поэтому прижалась к ближайшему выступу, сжимая оружие и готовясь к нападению. Даже если это просто случайный путник, не мешало бы его припугнуть, чтобы уносил ноги, а если нет… Ну, тут даже проще. Шаги по битому камню были еле слышны, нарушитель невидимых личных границ Сильфисс ступал осторожно и медленно, почти крался. Отсчитав в уме до десятка и чуть мотнув головой, когда настал нужный момент, дроу выскочила из-за своего укрытия и набросилась на пока непонятно кого, сбивая его с ног и валя на землю. Вдвоем они кубарем откатились к стене пещеры, нарушитель ударился головой о камень и тихонько взвыл, а Сильфисс, восседавшая на нем сверху, победно прижимала лезвие клинка к горлу несчастного лесного эльфа. Того самого, которого еще на исходе дня она спасла от взбесившихся лешаков. Из грозного ее взгляд превратился в разочарованный, весь запал разом испарился, а занесенную для удара вторую руку пришлось опустить. - Ну, и как это понимать? – проворчала дроу, пристально вглядываясь в желтовато-зеленые глаза эльфа. – Тебе что, совсем жизнь не дорога? Немного ошарашенный произошедшим Камриль чуть поерзал за впивающихся в спину камнях, взглянул вверх и тут же стушевался под недовольным, укоризненным взглядом. Он совершенно не ожидал такого вероломного нападения, хотя старался особенно не шуметь, чтобы не спугнуть дроу. Возможно, именно это и стало фатальной ошибкой. Она могла увидеть в нем угрозу, да что там могла – увидела. И действительно чуть не убила, остановившись в самый последний момент. Желание солгать, что он набрел на эту пещеру случайно, и как-нибудь навязаться темнокожей мигом пропало. - Спрячь оружие, дейдра, я тебе не враг, - предпринял первую попытку эльф. Сильфисс не повела и бровью, не спеша отпускать незадачливого обитателя леса. - Тогда зачем преследуешь? Вопрос немного озадачил Камриля, тот сглотнул, задумавшись над более правильным ответом и вероятностями того, как дроу его воспримет. Насколько он наслышан о темных, они были всегда весьма агрессивны, самовлюбленны и безжалостны. А эта почему-то казалась другой, хотя внешне, особенно когда хмурится, ничем неотличима. Однако она помогла ему в роще, а ведь могла просто дать лешакам разорвать на части свою бойкую жертву. Эльф был воспитан на высоких правилах взаимодействия со всем живым. А основным, главным была неприкосновенность и значимость жизни, любой, даже самой низменной. С момента рождения они учились разглядывать и ценить ее потоки, а впоследствии оберегать их, хранить все, что окружает этот мир. Его братья и сестры затрачивали огромные усилия на то, чтобы оберегать лес, а взамен получали от Бога Жизни священный дар долголетия. Долголетие же Камриля каким-то чудесным образом было спасено волею темной, он ценил это и был благодарен, вот только словами передать всю глубину признательности не удалось. Дроу не восприняла его всерьез и оставила на границе леса. Он размышлял недолго, потратил всего пару часов на то, чтобы предупредить братьев о появившейся в роще опасности, и не раздумывая последовал за своей спасительницей. Из самых чистых, самых благих намерений. А в итоге оказался распластанным по земле и чуть не разрезанным надвое. Эльф начал весьма бойко и высокопарно: - Ты спасла мне жизнь, и я… - Ох, ну надо же! – Сильфисс не дослушала и с вымученным стоном поднялась, убирая оружие. – Ну, за что мне такое, - она отряхнула штаны и повернулась, наконец, к лесному эльфу, все еще сидящему на полу с чуть приоткрытым ртом. Он совершенно не ожидал такой реакции и не знал, как реагировать. - Эээ… - крайне несодержательно промямлил Камриль и почесал шею. - Послушай, альве, - подбоченившись, дроу уставилась на несчастного и чуть сжалилась, снизойдя до объяснений, - ты мне ничего не должен. Не хочу слышать даже про спасенную жизнь, которую ты обязан вернуть, или что-то подобное. Никаких обещаний и клятв, и возвращенных долгов. И благодарность твоя мне тоже не нужна. Если тебя это успокоит – я так поступила потому, что когда-то в прошлом одна из ваших помогла мне, ничего не попросив взамен. Так что с вашим родом мы квиты, считай. Эльф захлопал глазами от обилия информации и уступил. - Хорошо, будь по-твоему. Довольно улыбнувшись проведенным наскоро переговорам, Сильфисс развернулась с намерением возвратиться к спальному месту и еще подремать пару часов. - Можешь уходить, я тебя не держу, - бросила она эльфу. На лице уже поднявшегося Камриля отразилось крайнее удивление. Он поправил одежду и потер ушибленный затылок, заодно распутывая перемешавшиеся в беспорядке волосы. - Ты…ты меня гонишь?! Но там же ночь. А на равнинах ночью совсем не безопасно. С твоего позволения, я останусь здесь до утра, - теперь настал черед Сильфисс замирать от услышанных слов. Она не успела и глазом моргнуть, как светлый уже заводил в пещеру свою лошадь, совсем непримечательную, если не считать тонкого рогового нароста на лбу, прямо промеж глаз, да обилия тонких косичек, в которые старательно была заплетена ухоженная грива. Хииба, крайне не обрадованный таким соседством, однако не стал кидаться ни на эльфа, ни на его питомца, лишь презрительно фыркнул и гордо проследовал вглубь пещеры, устраиваясь там между камней. Полностью поддержав его в этом решении, дроу также вернулась к своей сомнительной кровати из немногочисленных веток кустарника да тонкого одеяла. Села, протягивая руки к огню уже довольно слабенького костра и поежилась: одежда все еще была сырая и совершенно не согревала. Эльф, как и ожидалось, присел напротив, на сложенный вдвое плащ и опустил руки на колени. - Как твое имя, скажешь? Мне не очень нравится называть тебя дейдрой, звучит грубовато. - А по мне вполне сносно, - отмахнулась дроу и, подняв голову, поняла, что не отделается от назойливого светлого так просто. – Я Сильфисс. Она взглянула на эльфа и снова вздохнула, примиряясь с мыслью о том, что он станет ее соседом на остаток ночи. А также о том, что считает его необычную внешность совершенно не отталкивающей. Непроизвольно Сильфисс попыталась наложить его образ на тот самый, из воспоминаний, но потерпела неудачу. Возможно, Камриль был привлекательным, но назвать его тем самым словом, которое она отдала эльфийской жрице, просто не поворачивался язык. Пусть даже и слово было утеряно где-то в недрах памяти, дроу понимала – не то. - У тебя красивые глаза, очень необычные, - снова подал голос светлый, заставляя Сильфисс проморгаться и выбраться из мыслей. Она усмехнулась, в свою очередь уставившись на эльфа так же открыто и почти изучающе. Набрала побольше воздуха в легкие и ответила: - А у тебя слишком длинный и болтливый язык. Если ты ищешь тему для непринужденной, ни к чему не обязывающей беседы – можешь не стараться. Камриль прищурился, потер переносицу и решил, что дроу права. - Земли темных эльфов остались далеко позади, на востоке. Впереди тебя не ожидает ничего, кроме трудностей и опасностей. Ты движешься в сторону гор, верно? А там нет ни людских поселений, ни даже гномьих рудников. Лишь выжженная земля, негостеприимная мертвая пустошь, которая убьет тебя. Ни одна живая душа в здравом рассудке не станет направляться туда, - он замолчал, оставив недосказанность в интонации, и вопросительно взглянул на Сильфисс. Та задумалась. О том, что находится у границы гор, кроме замка, который она собирается там отыскать, дух не удосужился предупредить. В этих землях бывать никогда не приходилось – слишком далеко от дома, слишком опасен путь, даже для дроу. - Сколько мне осталось до темного хребта? – вместо объяснений поинтересовалась она. - На безумную не похожа, а слушать не желаешь, - эльф прищурился. – Знаешь, а ведь я могу быть тебе отличным проводником. Знаю короткий путь в обход равнин, управиться с дорогой можно за день. Тебе ведь время дорого? Стараясь не показывать, насколько предложение ее заинтересовало, Сильфисс продолжала отрешенно посматривать на огонь, грея руки и потирая их друг о друга. - Позволь, угадаю. За это ты что-то от меня хочешь? – фыркнула она, поведя плечами. - Нет. Дроу оскалилась. - Нет? - Если только услышать твою историю. Зачем тебе в горы? Очередной выбор, снова нужно принять решение, не зная, какой шаг окажется верным. Новая ступень, которую нужно преодолеть. Придется, раз уж ступила на этот путь и желает дойти до конца, а не сорваться где-то посередине. Сильфисс подняла с земли камешек и покатала в ладони. - Дело не в самих горах, а в замке у подножья. Я должна отыскать там человека и стребовать с него правду. Мной движет не жажда наживы или приключений, не безумие или отчаяние. Все гораздо примитивней. Это месть. На самом деле будет не жаль, если мой путь закончится среди этих равнин, или у самых гор, а может много позже. Я последняя из рода – у меня нет будущего при любом исходе. Важно лишь одно - чтобы тот, кто виновен в гибели моего клана, поплатился за это своей жизнью. - Но это же… - Слушай! – повысила голос Сильфисс, прерывая эльфа. – Ты хотел услышать, так слушай. Получилось, что дорога моей судьбы переплелась с его. Я беспомощна в одиночку, а встреча с этим человеком сулит мне пусть и призрачную, но надежду. И даже невзирая на то, что я могу переступить дорогу самой Длани Разрушения, я пойду туда. Пусть будут трудности, так даже лучше, не хочу расслабляться ни на мгновение и забывать свою цель, - дроу прикрыла глаза и легла на спину. – Пусть будет кара, боль, пусть проливается кровь. Назад дороги уже нет. Камриль молчал. Даже после того, как затихла темная, он не сводил с нее глаз, замерев, словно она открыла страшнейшую из тайн. Слова ее холодили кровь, а также вызывали сострадание, которое приходилось держать подальше от излишне гордой дроу. - Надо бы поспать, выдвигаться лучше пораньше, - растянувшись на плаще, эльф заложил руки за голову, как ни в чем ни бывало. Ему очень хотелось разговорить Сильфисс, но немного поразмыслив, он решил отложить все до утра. После отдыха и сама темная подобреет, да и он немного успокоится. Слишком много всего разом обрушилось на Камриля, привыкшего лишь к тишине и спокойствию леса. Зевнув, он поерзал на бугристой земле и расслабился, останавливаясь на мысли о том, что все решит грядущий день. ------ * Ди'ир - прим. автора - "брат" ** Диин'а - прим. автора - "сестра"