Изумрудное сердце

- Ее сердце бьется слишком шумно. Я хочу убить ее! Чумная Ведьма, весьма увлеченная текстом пред глазами, поморщилась, но взгляда не отвела. Для нее дроу, пришедшая на смерть в их обитель, не представляла ни угрозы, ни даже неудобства. Она была лишь инструментом для достижения общей цели, пока еще необходимым. - Нельзя. - Ты твердила так же о Четвертом, а теперь выяснилось, что он задумал нас предать,- раздраженно бросил Кошмар, сидящий на холодном полу и раскачивающийся из стороны в сторону. Женщина медленно подняла взор, пылающий зачатками гнева, и встретилась взглядом с парой тусклых и немного безразличных глаз подростка, бросившего ей словесный вызов. Их молчаливую перепалку прервали уверенные шаги. Пламя Войны остановился возле Кошмара и опустил ладонь на рукоять меча, мирно покоящегося в ножнах. - И ты поставишь мне в вину ошибку с Четвертым? – женщина прищурилась, осматривая вошедшего. - Нет, - воин покачал головой. – В прошлом я также безупречно веровал в брата. Но повториться этого не должно. Ты знаешь, что позиции наши ослаблены теперь, когда этот колдунишка вздумал своевольничать. - А я хотел бы знать, как ему это удалось. В одиночку, - Кошмар прикрыл глаза и забарабанил пальцами по камню. Черные губы Чумной Ведьмы изогнулись в ироничной улыбке. - Насколько я могу судить, один из вас начинает опасаться человеческого выродка, а другой восхищаться им. Тонкое оскорбление не прошло незамеченным, но лишь Кошмар никак не отреагировал на него внешне. Пальцы воина сжались со скрипом, а пламя над его головой вспыхнуло ярче прежнего. - Следи за своим змеиным языком, сестра. - Он сыграл отведенную ему роль, добыв всю необходимую нам информацию. И о мече, и о Печатях и о темной крови рода Д'эрет. Сейчас, когда знания со мной, как и книга, которую, смею тебе напомнить, мы сами искали бы крайне долго, он уже не нужен, - женщина пожала плечами и вернулась к изучению текста. - И он добровольно поделился с тобой этими сведениями? – Пламя Войны продолжал хмуриться. - О, брось, это было вовсе не обязательно. Благодаря этому глупому созданию, поверившему, что сможет стать заменой Жнецу, и его предательству я получила пару прекрасных марионеток. Кошмар усмехнулся. - У тебя всегда загораются глаза, когда ты находишь что-то стоящее. - Не один ты любишь игрушки,- Чумная Ведьма пожала плечами и снова углубилась в чтение. - И сейчас я хочу, чтобы ты поскорее вернула мне самую любимую из них. В тишине раздался тяжелый вздох воина. - Он побьет тебя, когда узнает, что ты снова его так назвал. Женщина громко хлопнула книгой, закрыв ее и отбросив в сторону, словно ненужный мусор. Встряхнула ладонями, разминая пальцы с хрустом, и шагнула к распростертому на полу телу. - Раскрывайтесь. Время пришло, - не дожидаясь остальных, она запрокинула голову, беззвучно бормоча что-то подрагивающими губами, распахнула глаза и выпустила свою истинную сущность на волю, сыпля клятвы верности своей Богине, даровавшей ей такую силу. Ее тело деформировалось, становясь еще более худым, с треском на ней рвалось платье, обнажая бледно-розовую кожу с темными прожилками. А на лице застыло еще более неестественное выражение - огромные глаза, постоянно меняющие свой цвет, потрескавшиеся сухие губы: черные и отвратительно тонкие, впалые щеки. Ее волосы взвились живой волной, нетерпеливо подрагивающей за спиной и тянущей отдельные пряди к братьям, чей облик так же не обошли стороной изменения. Лицо воина перестало походить на человеческое, разделившись надвое. Глаза под еще больше потемневшими кругами казались бездонными, из потрескавшихся глазниц вырывались языки пламени, огненной короной обрамлявшие и его голову. Опаленная кожа на лице являла на свет так же обуглившиеся кости, а из-за полного отсутствия губ, два ряда тонких и острых зубов казались настоящей пастью, из которой то и дело вырывались клубы дыма. Кошмар принял свой облик последним, его тело ломало больше других, но он стойко терпел, не обронив ни звука. Один за другим, пересекая его лицо, на коже проявлялись грубые стежки, зашивавшие рот и глаза, превращая совершенно лысую голову в уродливое подобие лоскутного одеяла. На руках, замотанных бинтами, проступила кровь, образовавшая под ногами небольшую лужицу, которая тут же впиталась в тело, не оставив и следа. А вместо нее на камне остались плясать несколько бурых теней, подрагивающих в нетерпении. Трое замерли вокруг Эресвейса, почти разом подняли руки, направляя ладони на сияющий меч. И каждый был удовлетворен по-своему. - Матерь скверны, снизойди. Первая вспышка ударила по стенам, разбивая кладку и превращая камень в мелкую пыль. Хрупкие песчинки поднимались в воздух, закручиваясь вихрем над полусклоненными головами трех вестников. - Силой трех мы ломаем чужую волю. Нет больше ее власти над ним. Оглушительный треск и звон металла перебивал даже неистовый вой ветра, невесть откуда взявшегося в почти разрушенном зале. Одна за другой на мече выгорали руны, прожигая неровные дыры, от которых друг к другу тянулись трещины по всему лезвию. - Как предначертано – сбудется. Нареченный именем – вернется. Настал час четверым сеять волю Твою. В единый миг все стихло, вестники отступили от пульсирующего меча, поднявшегося в воздух и закрутившегося в вихре вместе с осколками камней, выбивавших на нем мелкую дробь. Протяжный гул, как стон раненого зверя заполнил комнату, а затем клинок рассыпался на сотни мелких осколков, вонзившихся в стены и тут же превратившихся в труху. Комната была пуста и одновременно заполнена доверху. Получившая свободу сила металась от стены к стене, напрыгивая на них как одичалый зверь и снова припадала к неровному камню пола, окружая лежащее там тело, что было для нее медленно раскрывающимся сосудом, бывшим и будущим вместилищем. Просачиваясь сквозь одежду и становясь материальными, проявлялись цепи, что совсем недавно пестрели знаками, вырезанными или выжженными на коже. Теперь же они стали вполне осязаемыми оковами, стягивающими плечи и торс мужчины. Ржавые концы стелились по земле, чуть подергиваясь, звенья напряглись, почти раскалившись докрасна, но выдержали и обвисли, не имея уже никакой власти над своим пленником. Грудь мужчины поднялась от первого вдоха, его рот приоткрылся, а затем тело выгнулось дугой, извиваясь до тех пор, пока вся до последней капли сила, плавающая в мрачном зале, не вошла в него, распространившись приятной волной, наливающей мышцы. Эресвейс распахнул глаза и шумно вздохнул горячий и пыльный воздух. Память услужливо раскрыла все тайны, заполнила пробелы и огрехи. Тело пока отказывалось подчиняться, привыкая к содержимому, но вставать и торопиться куда-то Абель не собирался. Он проиграл, но сумел сделать это достойно. Слабое оправдание нечеловеческой боли, пульсирующей под кожей. Но она скоро утихнет, когда сила уляжется, перестав разрывать его на части и терзать как в самый первый раз. Хотя, ничто не сравнится с моментом перерождения. Он снова помнил все. И даже больше. Они сумели вернуть его назад, растоптав те усилия, что приложила Рулан, раздавив ее надежды и развеяв по ветру. - Гулах. Закарр, - слабым голосом позвал Эресвейс. - Господин вернулся,- тут же ответил звонкий голос одной из семи кос. – И он слишком слаб, чтобы повелевать. Абель попробовал приподняться, но цепи потянули назад. И тогда он прикрыл глаза, принимая контроль над телом. Руки сжались в кулаки, грудь напряглась, и ржавые звенья опали, пройдя сквозь него, как через бесплотного духа. - Я скучал по этому, - вздохнул Эресвейс и поднялся на ноги, осматривая собственные ладони, внешняя сторона которых была покрыта россыпью светлых точек. – Давай попробуем узнать, как далеко продвинулись мои братья в своем безумном порыве вернуть меня в свои ряды. Он шевельнул пальцами, словно обхватывая ими невидимую рукоятку, но ничего не произошло. - Господин еще слишком далек от прежнего величия, - снова раздался в тишине голос Гулаха. – Даже Закарр не в силах к вам пробиться. - А ты всегда был особенным, - улыбнулся Абель. Коса отозвался с гордостью: - Господин держал меня правой рукой, моим лезвием рассекал тела врагов, я добыл для него больше душ, чем любая их семи. И даже сейчас, - Гулах чуть понизил голос, - у меня есть, что преподнести в дар господину. Эресвейс вздрогнул, когда почувствовал чужое присутствие внутри себя. Бурлящая там чернота набросилась на предложенное лакомство и разорвала его за мгновения. Тусклый огонек чужой души угас, став частью более сильной сущности. Абель передернул плечами и прокашлялся, морщась от ощущений, к которым придется привыкать заново. - Откуда у тебя светлоэльфийская душа? - Она пришла следом за темной кровью, что ступила на порог в поисках смертной оболочки господина, - поведал коса. – Женщине удалось уйти, но недалеко, судя по всему. Оглянувшись по сторонам, Абель нахмурился. Если он верно толкует слова собственного оружия, то глупости эльфийки просто нет предела. Он же потратил столько сил, чтобы упрятать ее в замке, понадеялся, что увиденное в лесу даст ей достаточно веский повод остаться в стороне. И, тем не менее… она пришла за ним? Быстрым шагом он покинул разрушенную комнату, остановившись в следующем зале. Темнота под сводом поприветствовала его, чуть спустившись. Эресвейс мотал головой, пытаясь уловить присутствие дроу, но получалось просто отвратительно. Его состояние было каким-то пограничным, уже мало что осталось от прежней оболочки, но и до истинной сущности было непомерно далеко. Он не сомневался, что это всего лишь первое пробуждение из многих, и Чумная Ведьма вряд ли будет останавливаться на достигнутом. Позволять ей играть собственной жизнью он не хотел, а возвращаться к тому, чем был - тем более. - Гулах, я должен найти темную кровь. Веди меня. На кончиках пальцев правой руки слегка кольнуло. Повернувшись в нужном направлении, Абель почти побежал по коридорам, петляя по запутанным катакомбам и безошибочно определяя дорогу, выведшую его в тупик. Трухлявый факел, кем-то оставленный на ржавой подставке, освещал грязные стены и скудно усыпанный пересушенной соломой пол. Она лежала на спине немного неестественно, запрокинутая голова упиралась в торчащий камень, половину лица скрывали налипшие волосы. Недвижимая, но живая. Он встал над телом дроу, рассматривая его изгибы, а затем и вовсе склонился, сжав рукой ее горло. - Ни одно живое существо не возвращалось из замка Хальмира,- он провел подушечкой большого пальца по подбородку эльфийки, отвел в сторону волосы с ее лица, коснулся лба осторожно и немного неуверенно. Губы тронула легкая улыбка. Она пришла за ним. Ступила на проклятую землю, ни разу не повернув назад и не послушав здравого внутреннего голоса, который, наверно, кричал ей – повернуть назад. Она могла отправиться своей дорогой, захватив часть его золота – никто не помешал бы ей, даже Рутак. Она могла бы продолжать жить, забыв о том, что они когда-либо встречались, но вместо этого пришла за ним, к тому моменту уже наверняка зная всю правду или хотя бы ее часть. Зачем? - Будешь ли ты первой, кто выйдет отсюда? – ладонь Эресвейса опустилась на грудь дроу. Он осторожно пробирался под кожу и мышцы, целенаправленно двигаясь к пушистому яркому сгустку, расцветавшему у эльфийки внутри. Он был необычный, тонкие нити-лепестки окрашены в разные оттенки серого, а рядом с ними непомерно яркие, почти золотистые, спутывающиеся со светло-зелеными и чисто-белыми. Призрачная ладонь замерла, не касаясь сгустка, и тут же к ней потянулись гибкие нити, обвивая пальцы. Абель задохнулся, почти упав на колени и поддерживаясь одной лишь рукой. Ощущение было необычным, смешанным из самых различных эмоций, щедро рассыпавших послевкусия – легкую горечь, тягучую сладость, онемение и будоражащий холодок. Все это жило в еще не до конца оформившейся душе, питая ее и насыщая. И этим же дроу невольно делилась с вторженцем, в эту самую секунду готовящимся раздавить и поглотить мерцающий сгусток. Погладив слишком доверчивый комок, Эресвейс выпутал пальцы и убрал руку, потирая ее о колено - желание вырвать столь необычную душу почему-то испарилось. Тело эльфийки выгнулось следом, она перекатилась на бок и закашлялась, жадно глотая воздух. Мутный, отрешенный взгляд скользнул по сапогам мужчины, на подрагивающих руках она чуть поднялась и села, упираясь ладонями в пол. Теперь дроу смотрела прямо перед собой, но никак не реагировала на чужое присутствие рядом. - Ясно, Кошмар поработал,- рыкнул Абель, опускаясь на колено и приподнимая ладонью подбородок Сильфисс, немного резко и грубо. Словить дрейфующий где-то вдалеке от реальности взгляд было не просто. Эресвейс цветисто ругался, ворочая голову несчастной и не обращая внимания на жалобный хруст позвонков. Наконец, их глаза встретились, и Сильфисс моргнула впервые со времени пробуждения. Осмысленность вернулась в ее взгляд, а следом и осознание происходящего. Эресвейс сидел напротив, живой и практически невредимый, внешне не изменившийся вовсе, разве только его кожа стала чуть бледнее. А может, ей это кажется в тусклом свете полусгоревшего факела. За его спиной медленно собирались тени, подкрадываясь к углам, дроу следила за их движениями, сузив глаза, а в это время мужчина наблюдал за ней. - Боишься? – наконец заговорил он. Сильфисс, взглядом загнавшая особо пухлый сгусток черноты в самый дальний угол, перестала опасаться на его счет. Вопрос не застал врасплох, он лишь расставил приоритеты. - Еще не определилась, - вполне честно ответила она. – А стоит? - Вставай. Нам надо уходить, - довольно грубо схватив дроу за плечи, Эресвейс рывком поднял ее и поставил на ноги, а затем силком потащил за собой, не тратя больше времени на разговоры. Первая попытка вырвать из стального захвата свою руку не увенчалась успехом, Сильфисс дернула ее снова и зашипела от боли в растянутом запястье. - Отпусти меня! Кхтошш тебя раздери, сейчас же отпусти! Эресвейс даже не обернулся. - Или что ты мне сделаешь? Заболтаешь до смерти или ударишь в спину своим клинком, к которому уже тянется твоя рука? – немного раздраженные, даже рычащие нотки в его голосе озадачили дроу, тут же забывшую о сопротивлении. От пальцев мужчины по руке расходился волнами холод, успокаивая ноющие мышцы. - Что они сделали с тобой? – осторожно спросила Сильфисс, перестав обращать внимание на боль в запястье. Он ответил не сразу, немного замялся, прежде чем произнести: - А как ты думаешь? Не похоже, что я сильно изменился внешне, верно. Вот тебе загадка. Мне интересно, сколько ты уже знаешь. Дроу вздохнула и рискнула ускорить шаг и поравняться с мужчиной, пока позволяла ширина коридора. Он чуть улыбался, глядя прямо перед собой. - Мне кажется, непозволительно много. - Я предупреждал о том, что тебе не стоит встревать. Сказал тебе уйти. А что ты сделала? – Эресвейс остановился перед неприметной дверью и прижал к ней эльфийку, надавив на плечи. Гордо подняв подбородок, Сильфисс выдержала взгляд. - Глупость? – осторожно поинтересовалась она. Абель рассмеялся, тут же расслабляясь немного. Он неопределенно пожал плечами и толкнул дверь, открывшую за собой узкий каменный проход. Подтолкнув спутницу вперед, Эресвейс начал пробираться следом. Вскоре впереди замаячило тусклое пятно света, постепенно расширяясь. Дроу выбралась из тоннеля, выведшего прямо под гору, совсем недалеко от главных ворот, первой. Она замерла у края, ожидая пока мужчина не окажется рядом, так и не рискнув ему подать руку. - И что теперь? – тихо поинтересовалась Сильфисс, глядя на вставшие у них на пути два ряда доспехов. Только на этот раз они двигались, лязгая броней и оружием, перестраивались и постепенно приближались. - У Войны еще нет достаточной армии, это хорошо. Правда и эти могут быть очень опасны, - бормотал себе под нос Эресвейс. Дроу скривилась и облизнула губы. - Я так понимаю, плана нет, и не было изначально, - она пожала плечами и протяжно свистнула, выбивая почти весь воздух из груди. Мужчина повернулся, чтобы с ошарашенным лицом поинтересоваться о смысле поступка эльфийки, но слова так и остались в горле. Грузный топот прорвался сквозь бренчание оживших доспехов – Хииба вынырнул из пелены пепла и понесся к хозяину, мотая головой и беспрестанно фыркая. Массивными лапами он повалил одного из рыцарей, ловко увернувшись от другого, замахнувшегося огромным двуручником. - Как..? – Эресвейс удивленно проглотил окончание фразы, поглаживая радостную химеру по шее. Сильфисс закатила глаза. - А по-твоему я пешком сюда добиралась? – она закусила губу, лихорадочно придумывая, как поступить. Принимать бой открыто было нельзя, ведь численным преимуществом рыцари быстро одержат верх. Их оказалось даже больше, чем в прошлый раз. Перекинуться волчицей и попробовать проскочить меж рядами или пробиться силой. Использовать запрятанный глубоко в рукаве козырь не хотелось. Но зато как никогда хотелось жить. - Иди сюда! – окрик мужчины заставил вздрогнуть. Он уже устроился в седле и сдерживал порывы химеры кинуться на врагов. - И это твой план?! Это лучшее, что ты мог… Эресвейс почти зарычал. - Чтоб тебя, вот упрямая, - он схватил эльфийку за шиворот и рывком усадил себе на колени, а на гневный взгляд лишь прошептал ледяным голосом. – Заклинаю, молчи, не испытывай мое терпение. Сжав зубы, Сильфисс ухватилась крепче за густую гриву и замерла в ожидании. Абель не двигался, даже Хииба в какой-то момент замер, перестав взрывать лапами землю. А рыцари продолжали наступать, грузно вышагивая и звеня пустыми доспехами. А дальше все стало происходить слишком быстро. Крепче прижав к груди эльфийку, Эресвейс поднял в воздух правую руку, которую тут же покрыла густая черная жидкость, вытекавшая из ставших ранками светлых отметин на ладони. Он что-то хрипло забормотал сквозь зубы, и каждое слово отдалось внутри Сильфисс волной боли, стягивающей внутренности невидимыми жгутами. Жижа, стекающая с пальцев подобно смоле, вмиг ожила, сформировавшись в неимоверно длинную пику с раздвоенным концом. Мужчина взмахнул ею и резко пришпорил химеру, выдохнув на ухо дроу лишь одно: - Доверься мне. Хииба рванул с места с невероятной быстротой, а перед глазами Сильфисс сверкнула иссиня-черная сталь, почти ставшая единой с направляющей ее рукой. Эресвейс ударил острием о землю как раз в момент прыжка. Десятки мечей уже почти коснулись живота химеры, кажется, кто-то из рыцарей замахнулся алебардой, уже опускающейся на голову дроу, наблюдавшей все с широко распахнутыми глазами. Время замерло в какой-то момент, в ушах шелестел ветер, а за спиной гулко ударило чужое сердце. И мгновение спустя вокруг них взорвалась чернильная сфера, выпуская бесчисленное количество липких щупалец, опутывающих ничего не понимающих врагов. Они разрывали доспехи на части, поглощая один кусок за другим, металл шипел и плавился под эхом отдающийся рев, превращаясь в несуразные груды и тут же застывая, стоило лишь щупальцам отступить. Сильфисс опустила голову, с ужасом понимая, что Хииба бежит по сплошному месиву из оплавленной стали и черной смолы, прокладывающей свободный путь тому, кто призвал ее себе в помощь. И лишь когда все осталось позади, она рискнула обернуться и взглянуть на мужчину. Точно такая же субстанция покрывала всю его правую руку, плечо и часть лица, а за спиной развивалась сплошным живым пологом, похожим на плащ. Глаза Эресвейса были прикрыты, а губы плотно сжаты. Потянувшись, чтобы коснуться его щеки, дроу замерла, так и не решившись, и отдернула руку. Глянув вперед, она невольно ахнула. Хииба мчался прямо к ущелью. Бездонная расщелина становилась все ближе и ближе. - Остановись, - дроу попыталась вырваться из стальной хватки, но мужчина лишь сжал руку сильнее, заставив задохнуться. – Что ты делаешь!? Пейзаж перед глазами стал расплывчатым. Сильфисс никак не удавалось вдохнуть, она схватилась за шею, сдерживая сухой рвотный спазм. И вот Хииба снова прыгнул – это закончилась земля под ними. Пропасть встретила потоком воздуха из самых глубин, а затем сверху нахлынула чернота, укрывая сплошным коконом. Липкая смола мгновенно заполнила его, заливаясь в рот и нос дроу, она потекла по горлу, обжигая все тело изнутри. Мышцы свело судорогой, а следом у нее остановилось сердце. Зависшая в воздухе черная сфера завертелась, пульсируя и расширяясь, а потом растворилась в оглушающей вспышке. Легкая дымка, оставшаяся после нее, рассеялась почти мгновенно, и вокруг снова стало тихо.