Изумрудное сердце

Благодатное солнце опускалось за горизонт, а следом за ним хрупкое создание в почти невесомых золотистых одеждах спускалось к корням своего Дерева, чтобы вместе с окружающим ее лесом отправиться на покой. Увенчанная легкой короной из тонких веток и листвы, обласканная последними лучами, дриада плавно скользила по гладким ветвям, прокладывающим ей дорогу вниз, где крона становилась менее густой и богатой на краски. На одной из последних, дриада устроилась для сна, прижавшись к стволу и передавая ему частичку тепла, что получила от небесного светила. Листья, обвивавшие ее грудь и плечи, с шелестом свернулись, она погладила их полупрозрачными кончиками пальцев и прикрыла белесые глаза, замирая вместе природой. Но покой убаюканного тишиной леса длился недолго. В воздухе, совсем рядом от дерева повеяло пугающей магией, лизнувшей пустоту и раскрывшейся невидимой пастью, из которой три создания упали на траву. Дриада спохватилась сразу же, мигом оказалась у корней и раскинула руки, защищая свое древо – одновременно и дом и собственное сердце. Но следом за волнением на миниатюрном личике с россыпью крохотных цветков отразилось удивление, когда она разглядела, кто же именно нарушил ее уединение. Зверь отряхнулся и поднялся первым, мотая головой и тыкая носом в копну белоснежных волос мужчины, лежащего в траве. Затем он повернулся к Дереву и чуть слышно зарычал. И под эти звуки заворочалась третья фигура, оказавшаяся на удивление дриады темным эльфом. Сильфисс поняла, что все еще жива, когда почувствовала солоноватый привкус собственной крови во рту. Она медленно сглотнула, позволяя ощущениям вернуться, только дроу не учла, что вместе с остальным придет и боль. Гортань раздирало и невыносимо пекло, дышать было крайне сложно, глаза слезились, и все ее тело дрожало как никогда раньше. Приложив огромные усилия, эльфийка перекатилась на спину и раскинула руки. Густая трава защекотала кожу, немного успокаивая взбудораженные чувства, а вот унять ритм сердца, отплясывающий какой-то дикий танец, никак не удавалось. И не удивительно после того, через что ей пришлось пройти по воле проклятого Эресвейса. Никак не получалось думать о чем-то кроме подозрений, что он действительно хотел ее убить. Это было бы самым логичным поступком со стороны мужчины – избавиться от внезапной попутчицы. Ведь он уже больше не тот, кем прикидывался раньше. Как теперь называть его, верного слугу Длани Разрушения? Эльфийка зажмурилась и стала яростно тереть глаза, почему-то заслезившиеся еще больше. Ей совершенно не хотелось бояться, но страх вызывал даже не сам Эресвейс, оказавшийся чудовищем похлеще всех, что приходилось видеть, а неопределенность, облепившая со всех сторон прочной клеткой. Ведь хотел бы убить – сделал бы это сразу, еще в замке. А если не хотел, зачем тогда было колдовать это непонятное черное облако, чем бы оно ни было… Слишком погруженная в собственные мысли, дроу даже не почувствовала чужого присутствия рядом. Лишь когда прохладный лист опустился на глаза, она вздрогнула и попыталась инстинктивно отодвинуться, тут же поскользнувшись на траве и оцарапав руку о какую-то ветку. - Ш-ш-ш-ш-ш, - что-то наподобие тихого ласкающего ветерка донеслось до нее. Сильфисс медленно села, взяв себя в руки, убрала с уже немного успокоившихся глаз лист и осторожно взглянула на сидящее в ногах существо. Пугливо сжавшись, золотистая дева опустила на траву еще несколько листьев и быстро скрылась под сенью стоящего рядом дерева, прячась за широкие корни, поросшие мхом, поднимающиеся над землей. Дроу запрокинула голову, рассматривая внушительный ствол, почти растворившийся в ночном небе, а потом и вовсе замерла, любуясь россыпью мерцающих звезд. Волнение понемногу отступало, мысли разбежались по углам, устав доставать и мучить свою хозяйку, осторожно выползла усталость, накрыв увесистым пологом, и в самом конце вильнул хвостом голод, рискнув напомнить о себе. Сильфисс вздохнула разочарованно и опустила взгляд. Немного неуклюже покопошившись в траве, она поднялась – сначала на четвереньки, а потом уже более уверенно на ноги. Осмотрела себя и не найдя никаких серьезных повреждений решила оглядеться. Хииба нависал над своим хозяином, как ни в чем не бывало. Лишь спутанная, слипшаяся грива говорила о том, что химера побывала в какой-то переделке. Да что там, сама она, наверное, выглядит не лучше. Но зато живая. И менять положение вещей эльфийка не собиралась. Помимо воли взгляд упал на торчащую из травы спину Эресвейса, и снова поднялась злость на него. А следом и на себя за глупость и доверчивость. Маг был прав – нужно было нажиться за его счет, набить карманы золотом, отправиться в гильдию и попросить помощи, щедро заплатив Безликим крадеными монетами. В поисках, а затем и убийстве рыжего колдуна именно они должны были быть якорем. Кому как не гильдии убийц заниматься такой работой. Уж никак не двуличному мерзавцу, без чувств валяющемуся в паре шагов. Кто он или что он такое? Какие преследует цели? Что собирается делать, когда придет в себя – убивать все живое, как ему предначертано по всем этим легендам, будь они неладны за то, что оказались правдой!? Сильфисс не было дела до извечной борьбы Богов-Создателей. Ее собственные оказались фальшью, выдумкой, пусть и наделенной силой. Но эта сила не вывела За'рсаш из святилища в тот момент, когда умирающие дроу молили ее о помощи. И эта же сила не обрушилась на врагов темноэльфийской крови пугающим Кхтошшем, который должен был разорвать врага на куски за то, что он пролил столько этой крови. Все ложь, сотканная весьма искусно. Она слепила глаза достаточно долго, но вот прозрела Сильфисс слишком поздно - утраченного не вернуть, не оживить мертвых, не забыть увиденного. На фоне всего собственная месть показалась столь жалкой и мелочной затеей, что дроу тут же стало противно от самой себя: ноющей и потерянной, словно малое дитя. У нее остался весьма скудный выбор. Отправиться на земли другого клана и попробовать примкнуть к собратьям, пусть так и оставшись изгоем до конца своих дней – ей все равно не привыкать. Или вернуться в Феимтран и воссоединиться с Безликими, снова стать частью гильдии, попытаться научиться жить бок о бок с людьми, которых всегда презирала, и окончить свои дни либо на плахе, либо напоровшись на чей-то отравленный кинжал. Какое бы решение она не выбрала, по следам будет идти одиночество, и лишь с ним дроу будет наедине в последние минуты. Для кого-то подобная участь показалась бы незавидной, но Сильфисс вполне удовлетворилась собственными мыслями, пусть и не приняла окончательного решения. Она замерла. Ведь собиралась же бросить злосчастного Эресвейса, пока он безопасен, так почему стоит как вкопанная, смотрит на белоснежную гриву и не может сделать ни единого шага… - Тш-ш-ш-ш, - раздалось совсем рядом. Непроизвольно дернувшись, дроу уставилась на бледное личико дриады, глядящей как-то изучающее и даже немного с укором. Древесная дева медленно покачала головой, словно понимала, о чем думает Сильфисс. Видеть подобное создание, а тем более пытаться общаться с ним, эльфийке не приходилось, поэтому не зная, с чего начать, она просто раскрыла карты: - Он убьет меня, когда очнется. А потом уничтожит тебя и примется за твое дерево. Он будет сеять только… - дроу внезапно запнулась, полностью осознавая, что собирается сказать, - смерть. На чуть мерцающем во мраке личике дриады показалось что-то наподобие улыбки. Она оскалила свои редкие заостренные зубки, а потом снова отрицательно мотнула головой. Ее тонкая рука поднялась, очерчивая полукруг в воздухе. Указательный палец был направлен прямо в грудь Сильфисс, голова чуть склонена на бок. - Я и говорю, что буду первой в его списке, - тихо отреагировала дроу, стараясь даже не двигаться, чтобы не спугнуть свою молчаливую собеседницу. И снова плавное качание головы. Дриада сделала небольшой шаг, а следом опустила ладонь на нагрудник эльфийки, накрывая сердце. Постояв так, она легонько оттолкнула Сильфисс назад, а затем и вовсе кивком указала на тело мужчины. - И зачем я только пошла за ним? Дроу яростно потерла лицо, немного потопталась на месте и в конце сдалась, понимая, что и сама не горит желанием бросать Эресвейса в лесу, хотя всего немногим ранее готова была растерзать его неподвижное тело в порыве злости. Решив в итоге, что подумает о своей неопределенности чуть позже, она подошла к мужчине и присела перед ним на корточки, переворачивая его на спину. Спит. Грудь мирно поднимается под одеждой, каким-то чудом сохранившей более-менее приличный вид. Лицо немного хмурое, приукрашенное морщинками, и невероятно бледное под огрызком луны, торчащим из-за деревьев. Но эта белизна ему даже идет, вместе с волосами создавая какой-то таинственный образ. Сильфис почти позволила улыбке коснуться губ, как вдруг резко вспомнила, кого именно так пристально и даже немного заворожено рассматривает. Ругнувшись сквозь зубы, она поднялась и шагнула к Хиибе, потянувшись за поводьями. Дриада наблюдала за происходящим уже сидя на корнях дерева. Она сложила руки на коленях и внимательно следила за попытками дроу взвалить беловолосого мужчину на спину покорно припавшему к земле зверю. Эльфийка ругалась, вспоминая недобрым словом всех, даже саму дриаду. И лишь когда ей удалось осуществить задуманное, она успокоилась. Отряхнула от невидимой грязи ладони и спросила без особой надежды: - Может, ты позволишь нам остаться здесь? - короткий отрицательный кивок заставил Сильфисс лишь пожать плечами. – Понимаю. Мне придется найти другое место. Вместо ответа или прощания дриада подняла руку, указывая в противоположную сторону от поднимающейся луны. Она подождала, пока дроу не рассмотрит заросшую уже давно тропинку меж деревьями, а потом вернула ладонь на колено и прикрыла глаза, застывая и более не двигаясь. В очередной раз заклевав носом прямо на ходу и чуть не упав, Сильфисс передернула плечами и сладко зевнула. Она уже давно отдалась на растерзание усталости, но продолжала идти, упорно ведя за собой Хиибу, гордо вышагивавшего по лесу, словно на себе он нес не Эресвейса, а по меньшей мере особу королевских кровей. Начинало светать, понемногу лес просыпался, наполняясь звуками и красками. Тропинка давно была потеряна, и эльфийка просто шла наугад, пока не уловила самое настоящее журчание. И тогда проснулась жажда, подгоняя поскорей выйти из чащи. Забыв об усталости и отдыхе, Сильфисс рванула на звук, почти сметая все на своем пути. Деревья остались позади, а перед глазами замаячила ветхая, полуразвалившаяся хибара, одиноко торчащая на голом берегу, почти у самой воды. Река огибала дугой песчаную отмель и терялась в предрассветной дымке, опустившейся на воду. Уже хорошо подгнивший остаток деревянного моста торчал как одинокий зуб из земли, лишь прибавляя месту уныния. Однако радости дроу не было предела. Она потянула Хиибу к лачуге, стянула с его спины Эресвейса, который, кажется, стал еще тяжелее за последние пару часов, и, пыхтя, втащила его прямо через дыру в стене. Внутри обнаружилась рассохшаяся кровать с разорванным матрасом, скудно набитым соломой, разобранная печь с парой уцелевших горшков, перекошенные табурет да стол, скромно подпиравший стену, ввиду отсутствия одной ножки. Крайне удовлетворенная таким пристанищем, Сильфисс определила мага на кровать, не удержавшись и все-таки пнув его ногу, когда с перетаскиваниями наконец было покончено. Сама же сходила к реке, где долго и жадно пила прямо с ладоней, почти давясь ледяной водой, ножами режущей многострадальное горло. Обратно в лачугу дроу шла с наполненным горшком, который немного поразмыслив оставила возле кровати. И не желая больше тратить силы, пристроилась в углу, вытянув из седельной сумки одеяло и свернувшись на нем, чтобы сохранить тепло. Ей почти ничего не снилось. Организм, измотанный до предела, был сильнее сновидений в своем стремлении пополнить запасы сил и энергии. Солнце стояло в зените, когда от резкого звука, разрушившего благодатную тишину заброшенной переправы, Сильфисс проснулась, тут же хватаясь за оружие и мгновенно оглядываясь. Никто, однако, не собирался нападать – Эресвейс лежал в той же позе, дверь, осевшая настолько, что открыть ее почти не представлялось возможным, была на месте. Мотнув головой, эльфийка осторожно вышла из лачуги и рассерженно фыркнула, тут же убирая клинки. Хииба, стоящий у самой кромки леса, лишь раз поднял голову, так и не прекращая пережевывать молодого оленя, глядящего на дроу мертвым глазом. Бросив на химеру гневный взгляд, призванный показать, как ей надоело постоянно резко просыпаться по вине зверя, Сильфисс побрела к реке, где просидела в тишине и полудреме еще около часа. Она скинула сапоги и благодушно позволила воде облизывать пятки и икры, принося приятное онемение. Он подошел сзади достаточно тихо, видимо осознав свои ошибки, но застать врасплох у Хиибы не вышло. Сморщившись от омерзительного запаха, тянувшегося явно не только из пасти химеры, дроу, наконец полностью проснувшаяся, потянулась и вскочила на ноги, разминая плечи и спину. - Ты воняешь, - ткнув указательным пальцем в нос зверя, сообщила она. Оскорбленно рыкнув, Хииба попытался куснуть за палец, за что получил легкий щелчок по все тому же носу. Замер, потом немного помялся, ожидая пока Сильфисс его расседлает, а уже после послушно побрел за эльфийкой к воде, постоянно тыкаясь лбом ей в спину и подгоняя. Вода по-прежнему была холодная. Дроу зашла в реку по пояс, даже не потрудившись скинуть одежду. Плеснула себе в лицо, а потом и в химеру, нерешительно рассматривающую кристальную гладь. Занятие Хиибе по душе нашлось довольно быстро, благо рыбы было достаточно. И пока он занимался усиленным уничтожением местных чешуйчатых жителей, Сильфисс усердно вымывала измазанные грязью и кровью бока и свисающую скудными сосульками гриву. С последней управиться оказалось не просто, поскольку зверь беспрестанно ворочался, опуская голову под воду за очередной рыбиной. - Так, все, отдай сюда. Сколько можно жрать все, что движется!? – эльфийка не выдержала и выдернула из насмерть сжатых челюстей потрепанный хвост, который еще пару раз дернулся в ладони. Хииба демонстративно облизнулся и щелкнул зубами. И тут же получил по морде рыбьим хвостом. - Это что еще за взгляд? – возмутилась дроу, откидывая омерзительно липкий хвост в сторону. Извернувшись и подсунув голову под ее локоть, химера осторожно сомкнула челюсти на ладони темной эльфийки, ошалевшей от такой наглости. И хоть Хииба не собирался наносить увечий и кусать на самом деле, почесывающее ерзанье клыков по ладони было неприятным. - Перестань мусолить мою руку, - скривившись, протянула Сильфисс, чувствуя как неимоверно шершавый язык касается кончиков пальцев, облизывая один за другим. – Фу, Хииба! Мерзость какая! Весьма довольный собой, зверь выпустил ладонь, испачканную мутной слюной, и потянулся носом к шее эльфийки, обдавая ее горячим дыханием, тут же защекотавшим кожу. Сильфисс перестала идти на поводу у волнений как только они оказались в воде. Рядом с химерой мыслям становилось легче, а тело могло расслабиться, не ожидая нападения. Твердую уверенность, что Хииба ее не тронет, было уже не сломать. Вышло даже так, что он сумел подарить немного спокойствия, пусть и самую малость. А чуть погодя Сильфисс уже самозабвенно смеялась над очередной выходкой неугомонного зверя, прижавшись к его морде, и гладила мощную шею. - Неплохо смотритесь вместе. Голос, нарушивший уединение и выбивший почти весь воздух из легких, прозвучал звонко и немного насмешливо. Химера замерла, распахивая вторую пару глаз, и замотала головой, приветствуя хозяина. Сильфисс медленно опустила руки, чувствуя, как неумолимо сходит с лица улыбка, как явственно ощущается сковывающий движения холод воды, как быстро сердце набирает темп. А потом обернулась, смахивая волосы с лица и одаривая Эресвейса, сидящего на остатке моста, самым ненавидящим взглядом, на который только была способна.