Изумрудное сердце

Последней мыслью до взрыва сферы перемещения и первой после пробуждения была Сильфисс. Даже недавнее разрушение рунического меча и ослабевание Печатей, что наложила Рулан, не занимало в мыслях столько места. Ему бы стоило беспокоиться о вещах гораздо более важных, чем жизнь какой-то темной эльфийки, но не получалось. Абель вспомнил, как она испугалась, увидев его кровь и то, во что она может превращаться. Испугалась подобно тем несчастным, которых в прошлом он убивал десятками и даже сотнями. Испугалась, потому что поняла, наконец, с кем связала свою судьбу. Испугалась, но почти сразу взяла себя в руки, храбрясь до последнего – до момента, когда поняла, что Хииба бежит не к мосту, как ей бы хотелось, а к ущелью, направляемый стальной рукой хозяина. Она что-то кричала ему, пыталась вырваться, но Эресвейс не отпускал, прижимая к груди как можно крепче и думая лишь о том, сможет ли переправить ее безопасно, а главное безболезненно. Сердце дроу колотилось, как загнанный кролик, выдавая истинные чувства, и ее страх был Абелю приятен. Поначалу он ласкал самолюбие, пока все шло по плану, а затем, когда тело в его руках выгнулось от боли и забилось в агонии, страшно уже стало самому мужчине. Но изменить что-то он уже был не в силах: стоило прервать заклинание - и обоих ждала бы неминуемая смерть на дне ущелья, обернувшегося могилой. Однако все закончилось достаточно неплохо. Чужая боль так и не сумела пробиться под кожу, но осталась на ней жирным пятном, от которого Эресвейс никак не мог избавиться. Он сидел на том, что когда-то было кроватью, и рассматривал собственные ладони, пытаясь отвадить от себя липкие прикосновения многочисленных лап – это смешавшийся с болью страх Сильфисс царапал кожу до невыносимого зуда, пытаясь прорваться внутрь. Такова была его натура, таким он был создан: способным питаться самыми отвратительными эмоциями, ранящими душу любого живого существа, но для Жнеца и его силы, такие чувства были слаще меда. С дроу же все было иначе. Сначала он не смог убить ее, а теперь его и вовсе воротит от одной мысли, что можно питаться за ее счет. Соблазн прикоснуться к душе и вовсе обернулся полнейшим отвращением к такому заманчивому лакомству. Рука потянулась к заботливо оставленному горшку с водой, и улыбка снова появилась на лице Эресвейса. Не насмешливая и даже не благодарная, а скорей удивленная. Своими поступками эльфийка вводила Абеля в замешательство, заставляя думать о себе все больше и больше, заставляя желать более всего раскусить ту загадку, что кроется внутри у Сильфисс Д'эрет – второго на его памяти создания, которое загоняет Эресвейса в тупик одним лишь своим существованием. Он сделал пару осторожных глотков, но затем выпустил жажду на волю и осушил горшок, с наслаждением облизывая губы. Мало и совершенно не то, что сейчас ему нужно. Осторожно поднявшись, Абель замер, прислушиваясь к окружающим звукам. Совсем рядом за хлипкими стенами, изъеденными временем и грызунами, плескалась вода, чуть поодаль шелестел кронами лес, испускающий легкий сладковатый аромат. Спокойно было вокруг. И только внутри у Эресвейса закручивался волнами настоящий ураган. Почти физически ощущая, как ломается очередная из Печатей, он опустил голову, делая осторожные глотки воздуха, не приносившие, однако, ни капли облегчения. А потом он услышал смех. Замер, забывая о дискомфорте в груди, и как зачарованный пошел на звук. Сначала наблюдал издалека, просто прислонившись спиной к стене лачуги. Смотрел как дроу, позабыв об опасности, что оставила под крышей такой ненадежной клетки, резвится в прозрачной воде, поднимая тучу брызг, как ловко уворачивается от Хиибы, принимающего внимание и своеобразную игру с радостью. Химера признала ее. Абель еле удержался, чтобы не засмеяться в голос. Его химера, этот некогда безумный и неукротимый зверь, державший, как и его хозяин, в страхе всех и вся, живых и даже мертвых. Хиирос Имин Бареир не склонял спину не перед кем, потому что был таким создан – права на рождение и выбор Абель отнял так же, как это сделали с ним. Но признал в темной эльфийке равную, одну из себе подобных. Понимая, что хочет приблизиться, мужчина оттолкнулся и легко пошел по песку, ступая бесшумно, чтобы ни в коем случае не спугнуть предмет своих раздумий. Она двигалась красиво, удивительно грациозно, но в то же время с какой-то звериной остротой и резкостью. Вскидывала голову, от чего волосы волнами рассыпались по плечам, опуская кончики в воду и растекаясь по ней изящным узором. Серебряные пряди сверкали, иногда теряясь в пушистой черноте, так напоминавшей Абелю его собственную, только живущую в груди. Контуры тела под немногочисленной одеждой изящно изгибались, Эресвейс помнил, каковы они на ощупь, и в какой-то момент словил себя на мысли, что не прочь почувствовать это снова. Глаза его сузились, а сам мужчина подошел совсем близко, ловко запрыгивая на трухлявый обломок моста и свешивая ногу вниз. На другую, согнутую в колене, оперся локтем. Теперь он смотрел на дроу по-другому. С опаской, подозрением и недоверием, с жесткостью, которая должна бы преобладать над всем остальным. Ведь он не может позволить себе увлечься. Единожды совершив подобную ошибку, он ни за что не повторит ее снова. И уж тем более не ради такой, как Сильфисс. В сердце Абеля побывали всего две женщины: одна заковала его в лед, обратив своим рабом, а другая освободила из этого плена, подарив жизнь и свою любовь. И он выбрал. В тот самый день, когда увидел Карэ-Тао Рулан верхом на алом как кровь единороге, преградившем путь их четверке. Уверенная, сильная, прекрасная словно небо и поражающая своей чистотой. Она была одной из истинных дочерей Бога Жизни, она была самой жизнью. И Жнец сумел полюбить ее, хотя никогда не знал, что это такое. До смерти Рулан, как и после, Эресвейс ни на кого не смотрел с интересом, ни о ком не думал и никого не желал коснуться. Никого, кроме Сильфисс Д’эрет. Мысль неприятно заскрежетала в голове, заставляя своего хозяина задуматься еще и о том, что он хочет проверить ее как можно скорее, чтобы убедиться в обратном. Но для начала предстояло еще обратить на себя внимание и насладиться реакцией дроу, которая просто обязана быть неповторимой. Напустив на лицо легкую издевку, Абель подал голос: - Неплохо смотритесь вместе. Кажется, эльфийка чуть вздрогнула, но не обернулась затравленно или с опаской. Она выпрямилась и медленно опустила руки. Ладони скрылись под водой, кончики пальцев чуть дотронулись до рукоятей бессменных клинков, но доставать оружие Сильфисс не торопилась. Вместо этого, она развернулась и подтвердила одним лишь взглядом догадку мужчины о том, как она к нему теперь относится. В сощуренных изумрудных глазах, так подходящих ей по характеру, хоть и абсолютно уникальных, отразились ненависть и некое брезгливое отвращение, тут же вернувшее Абелю самообладание. - Удивлен, что ты не задушила меня во сне. Готов поспорить, жалеешь об этом, не так ли? Сильфисс задохнулась от наглости в голосе и от дерзкого тона. Она сжала кулаки и зубы, разрываясь между желанием ударить мужчину и высказать ему все, что накопилось внутри. Идея избить Эресвейса, давно плавающая на кромке сознания, перевесила. Да настолько, что в порыве гнева дроу даже забыла, кто перед ней и на что он способен. Она потянулась к оружию, уже готовясь прыгнуть из воды, но Абель опередил эту мысль, резко вскинув руку и погрозив указательным пальцем. - Не стоит. Остынь-ка! Эльфийка не сразу поняла, почему в следующее мгновение оказалась абсолютно мокрой, но обернувшись и увидев шлепающего по воде Хиибу, собиравшегося облить ее снова, рассвирепела, разлепляя волосы, прильнувшие к щеке. - Эресвейс! Ты… И снова ее проигрыш, а маг смотрит с наслаждением и нескрываемым весельем, как фигура дроу, не удержавшись от внушительного толчка химеры, падает на спину и скрывается под водой, подняв тучу брызг. Сильфисс не успевает сделать вдоха на поверхности и рефлекторно глотает воду, чувствуя, как взрываются негодованием легкие. Пальцы скользят по дну, ища опору, а когда находят, помогают телу оттолкнуться и вынырнуть, разбрызгивая воду вокруг. Откашлявшись, эльфийка подняла голову и уставилась на мужчину, протягивающего ей руку и улыбающегося немного виновато. Она смотрела на раскрытую ладонь с россыпью белых точек и не могла понять, чего же добивается ее обладатель, который в свою очередь не сводил глаз с подрагивающих от холода плечей и сверкающих обещанием мести глаз. Молчаливая беседа длилась достаточно долго, после чего Сильфисс сделала то, чего Абель никак не ожидал. Она смахнула воду с лица и, чуть потупив взгляд, поддалась вперед, протягивая свою руку, чтобы принять помощь. Абель даже приподнялся, чтобы вытащить несчастную из воды, все еще удивленный ее поступком. Их пальцы соприкоснулись, эльфийка сжала мягкую ладонь, уперлась ногой в прогнившее основание моста – единственную опору, опускавшуюся в воду, и вместо того, чтобы подпрыгнуть и позволить мужчине вытянуть ее на берег, изо всех сил дернула его на себя, в самый последний момент лукаво сверкнув глазами. Эресвейс рухнул в воду довольно грузно, утащив за собой на глубину дроу, не разжавшую руки до самого последнего момента. Она не попыталась его утопить, как могло показаться бы, а лишь пожелала отомстить, вот только за что именно? За недавнее болезненное перемещение, за довольно грубое купание, усилиями Хиибы, или за все в целом, включая само существование рядом с ней Мрачного Жнеца? Мужчина усмехнулся, разглядев сквозь тучу пузырей и легкую муть, как умело эльфийка выныривает. Как резко откидывает голову назад, рывком убирая волосы с лица, а затем не спеша идет к берегу, чуть наклоняясь и выжимая угольные пряди. - Еще злишься? – крикнул ей в след Абель, также решивший покинуть воду. - Чтоб ты провалился, - отфыркиваясь от стекающей воды, ледяным коконом сковавшей все тело, отозвалась Сильфисс, добавляя парочку проклятий на родном наречии. Эресвейс принял их с улыбкой, мотнул головой, стряхивая капли, щекотавшие кожу, и поднял голову на дроу. Улыбка мигом превратилась в мертвенный оскал, и он, сорвавшись с места, побежал к ней, на ходу крича: - Быстро вылезь из воды! Сейчас же! Но к тому времени, как Сильфисс решила оглядеться, гибкая как лоза полупрозрачная щупальца, до этого выжидавшая момента под водой, дернулась к своей цели и быстро обвила ногу дроу, молниеносно утягивая ее за собой. Беспрестанно глотая воду и захлебываясь ею, Сильфисс дергала ногой, пытаясь вырваться из смертельного захвата. Она вытащила оружие и ударила им по мягкой и скользкой щупальце, а в следующее мгновение полностью ушла под воду, больно ударяясь затылком о каменистое дно. Абель хмуро наблюдал, как темная борется с пытающейся утопить ее щупальцей. Улыбнулся, глядя на расплывающееся по поверхности мутновато-зеленое пятно, а потом, почти вместе с тем, как услышал истошный женский вопль, увидел и саму виновницу очередного купания дроу. Совсем молодая сирена выпрыгнула из воды, распуская оставшиеся пару щупалец, тянущихся от самых бедер. Совершенно прозрачные, как и все тело водного духа, они блеснули на солнце и со шлепком ударили по водной глади. Один опустился в опасной близости от пытающейся вынырнуть Сильфисс, а другой был схвачен Абелем, резко вскинувшим руку вверх. Сжав крайне неприятную конечность в пальцах, мужчина дернул ее на себя, игнорируя гневные визги сирены. - Хииба! Уговаривать химеру не пришлось. Она оказалась рядом почти сразу и ударом лапы прижала сирену ко дну. Щупальца дернулись и обвисли, когда массивная челюсть сомкнулась на желеобразной шее и оторвала голову, принявшись с наслаждением поедать ее. Эресвейс прошлепал по воде и остановился возле эльфийки, по-прежнему сидящей в реке по самую шею и не торопящейся подниматься. - Что это было? – чуть устало поинтересовалась она. Мужчина пожал плечами. - Сирена. Злобное создание, но слабое. Тут их должно быть немало – сам лес является сосредоточием магической энергии для ей подобных существ. - Понятно, - односложно ответила дроу, даже не взглянув на собеседника. Единственным похожим по описанию местом мог быть только Альваторский лес, служивший своеобразной границей с землями людей. В зависимости от того, где именно в этом бесконечном лесу они находятся, до Феимтрана может быть от пары недель, до месяца пути, пешком разумеется. Сильфисс устало прикрыла глаза, а в следующий миг охнула от неожиданности, рефлекторно попытавшись вырваться, когда Эресвейс легко подхватил ее и поднял из воды. Он с интересом рассматривал свой трофей, медленно развернулся и зашагал к берегу. - Отпусти, - просьба получилась немного жалобной, за что эльфийка тут же возненавидела себя и снова попыталась вырваться из сильных рук. - В воду опустить? Ты же итак насквозь промокла, - хмыкнул мужчина и, подождав пока дроу не начнет дрожать в подтверждение его слов, добавил. – И замерзла. Можно было бы спорить, что он тоже весь промок, и что это вовсе не причина, но эльфийка не стала, почти незаметно кивнув. Сама не понимая, почему безропотно позволяет Абелю нести себя на руках, она молчала до тех пор, пока Эресвейс не занес ее в дом и не опустил на табурет, кажется, совершенно забыв о присутствии дроу рядом. Он стянул рубаху, оставив мокрую ткань сушиться на краю стола, и с интересом повернулся к печке, копошась в ее недрах довольно долго. Сильфисс не двигалась. Она рассеянно бродила взглядом по скудной обстановке, стараясь не пялиться на покрытую побелевшими знаками спину. Они изменились, словно кто-то стер самые верхние, оставив лишь то, что покрывало тело мага изначально, но от этого не перестали быть столь же притягательными и завораживающими. - Что? – словно почувствовав пристальный взгляд, поинтересовался мужчина. Он отошел от печки, быстро огляделся и без зазрения совести отломал пару досок от изголовья кровати, с легкостью их располовинив и побросав в печь. - Цепи исчезли, - Сильфисс терла друг о друга дрожащие ладони, понимая, что мороз подбирается уже к самым внутренностям. Со стороны Эресвейса что-то щелкнуло, а затем с приятным треском занялось пламя и принялось поглощать предложенную древесину. - Это были далеко не рисунки для красоты,- Абель пожал плечами и выпрямил спину, наконец поворачиваясь и хмуро оглядывая чуть ли не стучащую зубами дроу. – Так, иди-ка ты ближе к огню. А то совсем вид жалкий. Эльфийка сузила глаза и немного неуклюже фыркнула, после чего демонстративно осталась сидеть на месте и с огромным интересом рассматривать трещину в полу. Эресвейс усмехнулся и не долго думая поднял табурет вместе с мокрой дроу и опустил рядом с печкой. - Я не собираюсь тебя благодарить, - предупредила Сильфисс. - Не жду этого. Раздевайся. Глаза темной расширились от гнева и изумления. - Что? – осторожно переспросила она. - Раздевайся, говорю. Снимай броню, иначе не высохнешь. Чуть поразмыслив над словами здраво, эльфийка пришла к выводу, что ничего странного ей предложено не было. На самом деле, нагрудник излишне пережимал, впиваясь в плечи и бока, а мокрая под ним рубашка, хоть и была плотной, но уже изрядно потрепалась и растянулась, натирая кожу при соприкосновении с броней. Да и высушить прилипший к телу кусок материи хотелось неимоверно. Сильфисс в первую очередь отстегнула от пояса и бедер ножны с клинками и опустила их подле себя на пол, искоса поглядывая на мужчину, продолжавшего ковыряться с огнем. Но теперь она могла видеть его профиль – отрешенный и сосредоточенный. Мыслями маг был далеко, и, воспользовавшись этим, дроу рискнула освободиться от брони. Первая застежка поддалась не сразу, но щелкнула, высвобождая тонкий ремешок и позволяя заняться следующей. Сильфисс шмыгнула носом, утерла рукавом воду с лица и взялась за вторую, а вот тут крепление наотрез отказалось подчиняться заледеневшим пальцам. Пережевывая ругательства, она поднялась, повернувшись к огню, и удвоила усилия, закончившиеся абсолютно ничем. Громко чихнув, пошатнулась и передернула плечами, решая бросить неудающееся занятие и отогреться хоть немного, насколько получится в полном обмундировании. - Ты всегда такая беспомощная? – руки Эресвейса, возникшие из-за спины, сомкнулись на талии осторожно, ожидая удара в любой момент, но вместо этого эльфийка снова шмыгнула носом совершенно безобидно. - Мне холодно, пальцы не слушаются, - пожаловалась она и с подозрением покосилась на ладони, медленно поднимающиеся к животу. Бросила непроизвольный взгляд на лежащие на полу клинки и напряглась. - Тише, - раздался голос у самого уха, обдав его теплом, от чего по спине, чувствующей чужую близость, поползли мурашки, - я только помогу и все. Сильфисс зажмурилась и сглотнула, чувствуя как пальцы осторожно пробегают по талии, исследуют нагрудник и тело на границе с ним. Надавливают на застежку, легко и умело, а затем освобождают второй ремешок. Вот только вместо того, чтобы отпрянуть, пальцы продолжают не спеша касаться живота, осторожно и изучающе, медленно поднимаются к груди, но вовремя перескакивают на плечи, освобождая оставшиеся две застежки. Нагрудник достаточно громко падает на пол, а пальцы задерживаются на плечах непозволительно долго. Сердце учащенно забилось, и Сильфисс списала это на страх. Она осторожно повернула голову и скосила глаза на мужчину, стоящего за спиной и почти прижимающего ее к своей груди. - Я тебе сейчас руку сломаю. Или две, - пообещала она, тут же задохнувшись словами, когда ладони начали осторожно и мягко массировать напряженные плечи. Тепло от прикосновений приятно разливалось по телу, дроу почти удалось убедить себя в том, что в ближайшие пару минут никто не свернет ей шею. А если и свернет, то будет большим молодцом, потому как позволять творить с собой подобное было просто непозволительно. Но эльфийка позволила, сама не осознавая, в какой именно момент зажмурилась и чуть откинула голову назад. - Не сломаешь, - весьма довольный реакцией, пробормотал Эресвейс. Больше всего ему не хотелось спугнуть внезапную покладистость темной, а даже наоборот – захотелось узнать, что еще он сможет себе позволить. Своеобразная игра без смысла и ожиданий вполне устраивала мужчину, но помешало одно: стоило лишь прикрыть глаза, как все тело поддалось вперед, а лицо уже оказалось рядом с приятно пахнущей кожей, так манящей, чтобы к ней прикоснулись. Перед его глазами стоит невысокая эльфийка с копной вьющихся золотистых волос, свободно падающих на плечи. Вот она чуть вздрагивает и медленно поворачивается, смотрит удивленно, немного испуганно – не знает, что будет дальше. Абель протягивает ладонь и нежно касается щеки, обводит пальцами контур лица и осторожно притягивает к себе за шею, глядя только на светлые, чуть розоватые губы, так маняще приоткрытые, обещающие забвение и спокойствие. Он знает, каковы эти губы на вкус, и знает как приятно получать взаимность в этой теплой близости. Еще всего лишь миг – и их сердца забьются в унисон, а души вновь станут едины, как было раньше. - Рулан, - почти неслышно прошептал Абель, а мгновение спустя задохнулся от удара под ребра и отшатнулся, чуть устояв на ногах. Морок перед глазами развеялся быстро, позволяя разглядеть пылающую гневом Сильфисс, все еще яростно сжимающую кулак, а другой рукой неистово трущую губы тыльной стороной ладони. - Прости, - тут же поднял руки в извиняющемся жесте Эресвейс и сделал шаг вперед, вновь уменьшая расстояние между ними. – Я все никак не могу избавиться от наваждений, память сложно свыкается с наплывом всего, что вернулось ко мне с разрушением Печатей. Дроу не сдвинулась с места, продолжая буравить мужчину ненавидящим взглядом. - Ну, перестань, - он протянул руку, - ты можешь мне доверять. Кажется, Абель собирался коснуться локтя или запястья, но руку резко перехватили, обвив своей, и развернули с неистовым хрустом, выворачивая сустав. Мужчина медленно перевел взгляд на болтающуюся безвольно ладонь, а затем глянул на дроу без малейшей злости. - Я предупредила, что сломаю тебе руку.