Запретная любовь

- А сам как думаешь? - Дрожащим голосом переспросил он. Брат смотрел на меня печальным взглядом и ждал моего ответа. Но я не знал его. - Понятия не имею, поэтому и спрашиваю. - Какой же ты глупенький, Нацу. Это же очевидно, что положительно. Разве то, что я сплю с Ларкейдом, нельзя назвать запретной любовью? - На его лице появилась едва заметная фальшивая улыбка. В детстве, он всегда так улыбался, когда пытался что-то скрыть или когда чувствовал сильное отвращение. - Да не, я не об этом речь толкаю. Я про более обсурдную любовь спрашиваю. Брат смотрел на меня, словно не понимал, о чем я. Затем наступило долгое молчание. - Что же может быть обсурднее геев? Нацу, я не пони... - Любовь между родственниками... - Перебил я своего брата, понимая, что дослушивать дальше его отмазки нет никакого смысла. - Между семьёй.... Глаза Зерефа расширелись, а дыхание участилось. - Ч-что? Да как тебе такое вообще в голову залезло? Я не такой. - Значит, если тебе признается в любви близкий родственник, то ты его пошлёшь? - Неожиданно вырвалось у меня. Эмоции били ключом. - Да с чего ты вообще взял, что мне должен признаться родственник? - Теперь и брат начал кричать. Мне было тяжело. - П-потому что, я...я... - Я словно потерял голосовые связки. Мне было настолько тяжело, что хотелось разрыдаться и убежать. Но я не мог. - Зереф, ты, любишь другого, верно? - С чего ты вообще взял? - Брат растерялся. Теперь я все понял. - А с того. Хоть и прошло много лет, ты брат, не изменился. Любишь Ларкейда говоришь? Чушь. В тот день, когда ты нас познакомил, твоя улыбка была фальшивой. Тогда я подумал, что мне показалось и все. Но нет. Стоит только заговорить о Ларкейде, как на твоём лице образовывается эта улыбка. Брат, скажи правду... - Меня прервал громкий смех Зерефа. Это заставило вздрогнуть. - Вот же ж, не ожидал, что напортачу с улыбкой. Что ж, думаю врать дальше уже нет смысла. Ты прав. Ларкейд для меня всего лишь прекрытие. Однако, откуда ты прознал про то, что я люблю другого? Где я прокололся? Да ещё и про родственника прознал. Нацу, ты лешил меня всех козырей. Теперь не осталось ничего, кроме истины. - Сказав это, брат снова заразился больным смехом. Теперь настало время растеряться мне. Я был готов ко всему, но точно не к такому. Вопрос про родственника я задал для того, чтобы признаться в любви. И то, что он сейчас сказал значит то, что..... -.... Брат тайно влюблен в своего родственника. - Можно сказать и так. Я не сразу понял, что высказал свои мысли вслух, поэтому, когда осознал это, то жутко покраснел. - З-Зереф, ты что? Стоп. У нас же и родственников то совсем нет. Только родители и.... - И тут меня осенило. Мне стало тяжело дышать, поэтому я сел. - Верно, и ты. - Он сел на против меня. - Я? Ты сохнешь по мне? - Хех. Да. И уже давно. Ещё до того, как я ушёл в армию. Служба была суровой, но даже это не могло заглушить мои чувства к тебе. Я понимал, что так не может больше продолжаться, поэтому, после армии, я ещё на два года затерялся, купив себе квартиру в общежитии. Там мы с Ларкейдом и пересеклись. Спевшись с Ларкейдом, я думал, что мои чувства к тебе улитучатся, вот и решил вернуться домой. Вот только, чувства не только не улитучились, они лишь более усилились. Чем больше на тебя смотрю, тем сильнее сожалею, что вернулся. Сожалею, что усыплял тебя порошком и показывал свою истинную сущность. Из-за этого у тебя в ванной случился побочный эффект. Как же я тогда испугался. Я даже ударил тебя. Брат сидел ко мне очень близко, поэтому, когда он наклонился вперёд, то нежно прижался своим лбом к моему. Я был смущен, не понимая, как теперь выпутываться из этой ситуации. - З-Зереф, может, ты немного отодвинешься, а? - Понимая, что попал по полной, взмолился я. Однако на брата этот приём не сработал. Он снова принялся меня обнимать. Мы смотрели друг другу в глаза. Это так смущает. - Нацу, я хочу тебя. - Сказав это, брат прильнул к моим губам. Я не был против. Я наоборот мечтал, желал, чтобы Зереф меня засосал. И вот мечты сбываются. Я с удовольствием ответил на его поцелуй и даже углубил его. Я чувствовал, как сплетаются наши языки и потихоньку терял самообладание.