How To Fall In Love With Your Enemy

— …тель. Учитель. Учитель! — Хах? — Мидория наконец обращает свое внимание на учеников. До этого он покусывал свою нижнюю губу, его пальцы бегали по ожогам и шрамам, разбросанным по его руке. Подняв голову, он видит, что его ученики стоят полукругом около его стола. — В чем дело? — Вы замечтались, — говорит Юу. — Мы закончили тест двадцать минут назад. — Ох, простите! — выпрямившись, Мидория начинает суетиться вокруг своего стола, перетасовывая разбросанные в беспорядке бумаги. — Думаю, у меня где-то здесь есть задание и тема для эссе для вас, дайте мне только- — Это ваш соулмейт? — дразнит его Акане. Честно, девушка стала невыносима после встречи со своим. — Вас не должно это волновать, — говорит Мидория, пытаясь звучать строго. — Моя личная жизнь и карьера — это разные вещи, так что- — Это он! — ликует девушка. — Ха-ха, я так и знала! Вы встретили своего соулмейта? — ударив ладонями по столу она кричит полушепотом: — Как это было? Кто это был? Что произошло? Могу поспорить, он просто восхитителен, раз из-за него вы так замечтались. В конце концов, вы всегда придираетесь ко мне за то, что я витаю в облаках, но теперь… — Я не витал в облаках, — протестует Мидория, задетый. Смягчившись, он объясняет: — Хорошо, я немного… заинтересован Каччаном, но это вряд ли может быть основанием для таких предположений, Акане- Весь класс просто пялится на него. — У вас уже есть прозвища? — шепчет кто-то. — Да, ну, нет, это так, я знал его, когда мы были детьми, но связь установилась совсем недавно, поэтому я привык называть его так, то есть было бы странно начать называть его Катсуки или Бакуго или как-то еще, это было бы как-то грубо… Он замолкает, замечая ошеломленные лица вокруг своего стола. — …Что? Акане реагирует первая. — Учитель, В-в-вы не имеете в виду… того Катсуки Бакуго? — пищит она, поднимая свой телефон, чтобы показать гифку с блондином, кричащего на репортера. — То есть… тот самый? Мидория щурится, глядя на телефон, затем кивает и продолжает копаться в своих бумагах. — Тот самый. В классе снова воцаряется тишина. А затем… — Какого ху — аххх, фига, Учитель?! — Катсуки Бакуго ваш соулмейт?! — Живая легенда этой школы и вы знаете его с детства?! — Как вы могли не рассказать нам?! — Что у вас за секретная двойная жизнь такая?! Застонав, Мидория позволяет своей голове ударится о стол — бумаги чуть подлетают вокруг него, — и пытается заглушить возмущенные крики своих учеников. Смутно, он задумывается, придется ли Каччану справляться с ними тоже. Но он быстро отметает эту мысль: никто не посмеет приставать к взрывному командиру, если они ценят свою жизнь.

***

— О мой Бог, ребят, он покраснел, просто посмотрите, он весь розовый! Перед его глазами мелькает яркий свет и розовый палец тыкает его в щеку. Бакуго рычит и отмахивается от руки Ашидо. Он выталкивает свою сокомандницу из своего личного пространства, и она садится обратно на диван напротив, между Киришимой и Каминари, все еще широко улыбаясь. Обняв их двоих, она самодовольно пропевает: — По-кра-снел. — Да? — огрызается Бакуго, — И что? Ты, блять, всегда розовая. Ашидо смеется. — Окей, во-первых, это расизм над розовокожими… — Ни слова. — И, во-вторых, я не становлюсь еще розовее, когда мои друзья спрашивают, милый ли Деку-чан. Лицо Бакуго бросает в жар и Ашидо издает еще один оглушающий визг. — Оууу, ты снова покраснел! Денки, Денки, тащи сюда камеру, я хочу изящно запечатлеть этот момент! — Вы что, раньше никогда не видели, как человек краснеет? Господи, блять, Иисусе… — Прекрати пытаться выглядеть крутым, Каччан, мы все знаем, что ты душка внутри. — Нет. И не зови меня так. — Оу. Понятно, только милый Деку-чан может называть тебя так. И да, ты душка, чертов цундере. — Заткнись, ебучая отаку. Я не душка. — Душка. — Нет. — Душка. — Нет. — Душ- — Ахем. — все четыре сокомандника смотрят на парня с непослушными фиолетовыми волосами и уставшими глазами, вошедшего в комнату. — Шин- — Шинсо! — перебивает Ашидо, подпрыгнув с дивана, чтобы поприветствовать главу допроса. — Как прошло? Цокнув языком, Шинсо обходит ее и садится. — Он рассказал нам все что знал. И это немного… все, что я рассказал вам вчера, и не словом больше. — Видимо, он и правда был мелкой сошкой, — бормочет Киришима. — Ну, возможно, мы сможем поработать с тем, что мы уже знаем. — Со всяким дерьмом, ты имеешь в виду, — фыркает Бакуго. — Мы знаем, что девочку зовут Лили, и она сирота. Пиздец, как полезно. Мы знаем, что ублюдки, которые забрали ее — новая организация ПРК, которые похищают людей, по которым общество не будет скучать, и играют с их квирками, возможно, превращая их в оружие. И мы знаем, что они забрали ее, потому что ее квирк включает в себя поглощение чужого ДНК и заимствование квирков других людей, и они думают, что смогут сделать ее ключом к своим уродским экспериментам. — Эй, все не так плохо, — с надеждой говорит Каминари. — Учитывая, что нам сказала мелкая сошка, кажется, что они молодая организация, и мы знаем, что их чуть больше, чем те двое, которых мы встретили несколько дней назад, минус несколько таких мальчиков на побегушках как он. Так что, как только мы найдем их, справиться с ними будет легче, чем съесть торт, особенно если мы возьмем с собой еще одну команду. — Как только мы найдем их, — повторяет Киришима. Он смотрит на Шинсо. — Ты уверен, что он не помнит? Шинсо закатывает глаза. — Он под моей промывкой мозгов, он не <i>способен</i> лгать. Я уже сказал, что единственная причина, почему у нас есть информация, это те файлы, которые он перевозил. Он не помнит даже свое собственное имя. Они, должно быть, подделали его память или что-то в этом роде. По комнате проходит сквозняк. Контроль разума это хорошо и прекрасно, когда управляющий на твоей стороне, но… — Почему вы все тут сидите? — опять, все поворачивают голову в сторону высокой женщины, одетой в комбинезон, прислонившейся к двери. Каяма Полночь проходит по ним взглядом и щурится на Бакуго. — Прекрати сутулиться и попробуй выглядеть по крайней мере вполовину более презентабельным. Ты едешь в Академию. — Зачем? Его босс смотрит на него так, будто он спросил, почему днем светит солнце. — Чтобы встретиться с учителями, конечно. Старшие сотрудники в основном состоят из бывших героев, поэтому их база знаний и ресурсов превышает даже наши разведывательные сети. Если у вас возникли проблемы с поиском ПРК, лучший выход — это передать дело им. Я уже поговорила с Айзавой, ты едешь сегодня в полдень, так что поторопись. Бакуго вздыхает. — Хорошо, ладно, — он сигнализирует своим сокомадникам, — Пойдем. Полночь поднимает руку. — Не они. Только ты. — Чт- — Я могу позволить послать только одного из вас. Остальным нужно либо остаться здесь с подозреваемым, либо продолжить поиск самостоятельно. И, — добавляет она, ослепляя их милой и невинной улыбкой, — ты любимчик Айзавы. — Любимчик? — у Бакуго отпала челюсть. — Ты с ума сошла? Мужик меня ненавидит! — Не, все могут сказать, что в старшей школе ты ему нравился больше всех, — говорит Ашидо. — Он отстранил меня от Спортивного Фестиваля в первый год! — Это потому, что ты пытался поджечь его брови. — Но- — Достаточно, — твердо говорит Полночь. — У нас нет времени препираться. Ты идешь, без вопросов. Не заставляй меня использовать свой квирк на тебе. Десять минут спустя, Бакуго уже засунут в официальный костюм и отправлен в Академию как козел на убой. И он думал, что эти люди были его друзьями. — Не нужно всей этой херни, — протестует он, дергая галстук. — Тренер ходит на работу в коконе! — Кого волнует, что делает учитель Айзава? — смеется Ашидо, выталкивая его за дверь, — Если наденешь его, то, возможно, Деку-чан увидит тебя в костюме~!

***

Айзава ждал его прибытия. Проходя глубже во внутренний двор Академии, спустя продолжительное время, чувствуя тяжесть в ногах и большое нежелание, Бакуго ощущает дежавю, вместе со здоровой дозой огромного желания поджать хвост и убежать. Айзава поднимает взгляд. Слишком поздно. — Привет, сопляк. Бакуго смотрит в знакомые, налитые кровью глаза, и усмехается ему, притворяясь, что этот человек не пугает его до усрачки. — Эй, Тренер. Скучал по мне?

***

Однажды, только однажды, Мидория думает, что у него будет нормальный урок. Его ученики внимательно работают над индивидуальными исследованиями, и он может спокойно печатать документы в мирной тишине. Все, как и должно быть. — Ай. Ай, ай, блять, ай, ай, не мог бы ты- дерьмо, ай, ай… Мидория бьется головой о стол. Нахуй его жизнь. Как и ожидалось, его ученики моментально вскакивают со стульев и выбегают из класса в коридор. Мидория покидает комнату со вздохом и видит, как его ученики столпились у открытых окон, взволнованно болтая между собой. Пробираясь сквозь толпу, — что просто, так как он значительно меньше, чем многие из учеников, — он всматривается, чтобы увидеть Айзаву, пробирающегося через внутренний двор, держа за ухо парня с колючими блондинистыми волосами. — О мой Бог, — шепчет Акане, уже доставая телефон, чтобы записать видео. — Это что… — Каччан?! — восклицает Мидория. Как будто по команде, парень смотрит наверх, встречаясь взглядом с Мидорией. На короткое мгновение его лицо просветляется, а потом Айзава еще раз тянет его за ухо и Каччан спотыкается, продолжая выкрикивать ругательства. — Каччан… — слабо повторяет Мидория. Многострадально вздохнув, он проходит к своему самому безответственному ученику. — Мика, ты сможешь проследить за выполнением задания? Кажется, мне нужно спуститься туда. — У вас получится, Учитель! — послушно щебечет Мика, но его шаловливый взгляд, которым он делится с Юу, не сулит ничего хорошего. Мидория вздыхает снова и направляется вниз, чтобы найти своего соулмейта.

***

— И еще кое-что, — произносит Айзава, когда Деку заходит. Бакуго слышит эти нерешительные, нервные шаги и знает, что это он, и хочет повернуться, но взгляд его старого учителя направлен ему прямо в душу, поэтому он остается на месте. — Я говорил тебе это раньше. Ты не можешь быть уверен, что твоя огневая мощь прикроет тебя в любой ситуации. Я знаю, ты разрабатываешь много стратегий, — продолжает он, несмотря на бормочущий протест Бакуго, — но я также знаю, что ты чаще всего пренебрегаешь расчётом других возможностей. Ты веришь, что твой Взрыв, навыки и умения твоей команды помогут тебе справиться с любой неожиданной ситуацией, и часто ты прав, но тебе нужно научиться разрабатывать план на те случаи, когда ты ошибаешься. Я провел четыре года, вдалбливая это в твою голову, но ты никогда не слушал меня. Я… — Хорошо, хорошо! — громкий голос прерывает лекцию, и большая рука сжимает плечо Айзавы. — В-Всемогущий! — восклицает Бакуго, в унисон с Деку, который все еще неловко стоит в дверном проеме. — Теперь все будет хорошо, — громко произносит отставной командир с сияющей улыбкой, — Потому что я зд-! — его фраза прерывается вспышкой пара. Кашляя кровью, Всемогущий падает на стул, его сильная форма теперь заменилась на высохший долговязый корпус. — Здесь, — тихо заканчивает мужчина. — Всемогущий, — говорит Айзава уныло. — Ты здесь. — Да. — Зачем ты здесь? Приведя себя в порядок, всемогущий посмотрел на Бакуго. — Ну, мальчик и мой ученик тоже. Я здесь, чтобы помочь. — Ты должно быть забыл, но я занимаюсь подпольными связями, что нам как раз и нужно, чтобы помочь найти ту девочку. Ты можешь идти. Ты тоже, Мидория. Прекрати мешкаться в дверном проеме и возвращайся к своим ученикам. — Простите, учитель Айзава, я просто подумал… — Нонсенс, — прерывает Всемогущий запинающиеся извинения Деку, возвращаясь в Геройскую форму. — Две головы всегда лучше, чем одна. — Не когда одна из голов – твоя. — Ну же, Сотриголова, ты так говоришь, но ты знаешь, что тебе нравится находиться рядом со мной~! — Не нравится. — Да, тебе нр- — Не хочу показаться грубым, — грубо говорит Бакуго, — но тут над ребенком проводят эксперименты пока мы говорим. Всемогущий машет ему рукой. — Да, конечно, ты можешь оставить это нам, Юный Бакуго. Бакуго переводит взгляд между своими старыми учителями. — …Вы уверены? Мне не стоит… — Все нормально, нормально. Я здесь. Ты можешь пойти домой и подготовиться, когда мы обнаружим их местонахождение. Уже наполовину встав со стула, Бакуго пытается издать последний нерешительный протест: — Это моя работа… — Мы занимались ей дольше. Оставь файлы дела на столе и ступай. Ощетинившись на покровительственный тон, Бакуго кидает файлы на стол и убегает подальше от горячих аргументов учителей, врезаясь на выходе прямо в Деку. — К-Каччан! — Деку. Тебе никто не говорил, что подслушивать нехорошо? Обидный эффект этого замечания слегка сглаживается из-за его облегченного тона и того, как он уводит Деку из комнаты так быстро как может, стараясь не выглядеть торопящемся. — Я подумал, что тебе может понадобиться моя помощь… — защищает себя Деку, вытаскивая запястье из хватки Бакуго, чтобы идти рядом с ним. — Думаю, я не особо был нужен, хотя… — Ничего нового? — говорит Бакуго саркастично и вздрагивает. — Черт, прости, я на автомате… — Все нормально. — Как ни странно Деку улыбается. — Это странно, но ты больше вообще не звучишь грубо. — Оу. Это не весело. — Бакуго останавливается. Они находятся посреди двора, не слишком далеко от школьных ворот. — Наверное я тогда пойду домой. — говорит он, но не сдвигается с места. Деку рядом с ним ерзает. — Ну… осталось всего около часа до конца урока. Почему бы тебе, — я имею в виду, если ты хочешь, — ты мог бы, может, прийти и поговорить с учениками о тематических исследованиях, которые мы сейчас проходим? Последние слова он сказал в нервной спешке. Бакуго моргает. — Тематические исследования? Они разве не первогодки? — Мы начали с более мягких случаев. Все, что включает менее пяти смертей. — Ага. — Бакуго с интересом смотрит на Деку. — Хорошо. Я пойду. Лицо учителя просветляется. — Правда? Прекрасно! Они будут так рады увидеть тебя! Пока они идут, Бакуго приподнимает бровь. — Правда? — О, да, все мои ученики любят тебя. Это всегда раздражало меня раньше, как каждая новая группа начинала каждый урок спрашивая о тебе, смотрели на каком стуле ты сидел, говорили с работниками кафетерия о твоей любимой еде… Я думаю, у Акане даже есть постеры с тобой в ее квартире. Бакуго усмехается. — Я хочу встретиться с этими людьми. Закатив глаза, Деку останавливается у двери и толкает ее, приглашая войти. — Вперед.

***

Это нечестно. Это очень-очень нечестно. Мидория сидит за своим столом. Каччан сидит на его столе, несмотря на слабые протесты Мидории, и, оживленно жестикулируя, во всех подробностях рассказывает о своей миссии, включённой в тематические исследования. Весь класс притих, они смотрят на него с широко открытыми глазами и ловят каждое его слово. Ну, если честно, как и Мидория… но, черт возьми, почему они никогда не слушают его самого так внимательно? — Итак, я добираюсь до этого долбанного убежища, — говорит одаренный главнокомандующий, — и это чертов лабиринт. Мы заходим, и через несколько минут моя команда пропадает. Я остаюсь один, когда внезапно натыкаюсь на его комнату, и ублюдок просто сидит там с чашкой мятного чая, читая книгу. Даже головы не поднял. Я объявил о своем присутствии, ну знаете, чтобы все было честно для этого бедного идиота, и он просто отмахнулся от меня и сказал мне подождать, пока он не дочитает страницу. Высокомерный сукин сын думал, что его жалкая грязная Манипуляция может быть лучше моего Взрыва. Должно быть подумал, что я был каким-то бесполезным новичком, это моя первая миссия и все такое. Естественно, я подорвал это место. Это было просто, конечно, и скучно, но было приятно видеть его выражения лица в тот момент, когда он осознал свою ошибку. Конечно, потом мне пришлось нести этого жалкого уебана весь путь назад, и он просто не затыкался о своих ранах… не, когда я нашел свою команду, мы кинули его на какие-то обломки и с помощью кислотной тропы Ашидо вытащили его, так что все было не так ужасно. Хотя, на меня потом наорали, потому что, по-видимому, взрыв убежищ преступников является побочным ущербом и стоит правительству огромных денег, или типа того. Его глаза сверкают, когда он смотрит на море лиц, и все ученики наклоняются вперед, чтобы услышать его следующие слова. Мидория помимо своей воли, наклоняется тоже. — Послушайте, дети, — говорит Каччан заговорщически, — не позволяйте никому говорить вам кого или что вы можете или не можете взорвать. Если вы думаете, что какому-то идиоту нужно хорошенько врезать или вбить в него немного мозгов, валяйте и ударьте этого уебка. Если вы хотите сказать кому-то все что думаете о его чуши собачьей, сделайте это. Черт, если хотите поджечь что-нибудь, почему нет… — Ладно! — Прерывает его Мидория, его голос звучит даже выше, чем у Акане. Но, правда, его ученики слишком поглощены этим. — Этого достаточно, я думаю! Урок окончен, все, пожалуйста идите домой. — Оуууу… — стонет класс в унисон. — Домой, — приказывает Мидория. — Бакуго-сама сможет прийти снова? — умоляюще спрашивает Ю, и тут же поддерживается хором подобных просьб. Мидория, как ни странно, чувствует себя родителем. Тяжело вздохнув и помассировав переносицу, он сдается. Серьезно, с каких пор этот засранец стал Бакуго-сама? — Ладно, ладно, что угодно, если вы будете внимательны. — Ура! — стулья заскрипели по полу, когда ученики, довольные, отложили учебники и столпились вокруг Каччана, перекрикивая друг друга и передавая ему предметы для автографа. Мидория знал, что его соулмейт был популярен, но он точно уверен, что его ученики не были настолько фанатичны перед уроком. С другой стороны, Мидория задается вопросом была ли это плохая идея. Он надеется никто из них не попытается поджечь его класс завтра. Честно, для кого-то кто выглядит настолько горячим во время поощрения подростков взрывать вещи… это дерьмо просто опасно. Постепенно, ученики рассеялись, оставив Мидорию с Каччаном одних в классе. Каччан усмехнулся. — Все прошло хорошо. — Ты угроза для общества, — говорит Мидория с каменным лицом. — Спасибо. — Ну, по крайней мере, ты заставил их слушать. Может, они чему-то на учились на этот раз. Хотя, учитывая данные обстоятельства, Мидория не уверен, хорошо это или нет. — Я и правда лучше тебя во всем. Мидория сталкивает его со стола. Не так много лет назад он бы не посмел, но сейчас он едва ли думает об этом. — Ладно, уходи. — Как скажете, Учитель. — Каччан медленно идет к двери, все еще смеясь себе под нос, но останавливается на пороге, поворачиваясь, чтобы почти нерешительно взглянуть на Мидорию. — Ну… до встречи, да? — Ах, — засунув руки в карманы, Мидория смотрит на трещину в стене и пожимает плечами. — Я напишу тебе? — Как хочешь, — тут же говорит Каччан, как будто весь этот разговор начал Мидория. — Увидимся, тогда, Деку. — Увидимся, Каччан. Когда он уходит, Мидория садится обратно, рассеянно просматривая некоторые непроверенные тексты. В своей голове он представляет силуэт Каччана, сидящим на столе, он весь в огне, угловатый, так резко контрастирующий с мягкой обстановкой школы, но полностью расслабленный, подходящий прямо к месту, будто он там, где и должен быть. Будто он сидит здесь каждый день. Мидория правда думает, что не был бы против, будь это так.