How To Fall In Love With Your Enemy

Каччан пришел рано. Мидория удивлен: насколько он помнит, у Каччана всегда была привычка приходить точно ко времени, не позднее, но и не раньше, чем нужно. Он также явно нервничает. Мидория никогда не видел, чтобы его друг нервничал. Набравшись смелости, он отталкивается от дерева, за которым прятался, и подходит к фонтану. Каччан слегка подпрыгивает, когда видит его, но Мидория слишком волнуется, чтобы найти это забавным. — Эм. — Каччан прочищает горло. — Привет. — Привет, — осторожно говорит Мидория. Он смотрит, как хулиган из его детства вынимает руки из карманов и сразу же засовывает их обратно. Он надел перчатки, несмотря на жару. Каччан не смотрит на него. Шаркнув ногой, он отводит взгляд в сторону и бормочет: — Прости. — Что? — Мне жаль, — повторяет он, и они оба вздрагивают от внезапной громкости его голоса. — За. Ты знаешь. То, как я обращался с тобой, когда мы были детьми. Мидория приподнимает бровь. — Это все? После всего через что ты заставил меня пройти, это все, что ты можешь сказать? Я не думаю, что прости достаточно- — Я, блять, знаю, черт возьми, — огрызается Каччан, встречаясь с ним взглядом и тут же отведя глаза. — Я знаю, — продолжает он тихо, — но я не знаю, что еще могу сделать. Он хмурится, кончики его ушей розовеют. Он выглядит… искренне расстроенным. Мидория делает очень глубокий вдох и, заглянув в самые глубины своей ангельской души, все же улыбается ему. — Я думаю… ты можешь начать, заплатив. Встретившись с его глазами, беспокойный нахмуренный взгляд Каччана превращается в замешательство. — Заплатив…? — За еду. — Какую еду? Улыбка Мидории в этот раз выглядит более искренней. Он принимает это за хороший знак. — Я знаю, что ты социально не приспособлен, Каччан, но даже ты должен знать, что люди не проводят свои первые свидания, просто стоя рядом. Они ходят в кафе. — Я знаю это, — огрызается Каччан прежде, чем до него не доходит. — П-погоди секунду. Свидание? Терпеливо, Мидория произносит: — Мы же здесь для этого, верно?

***

Бакуго не может поверить в это. Деку стоит перед ним с этой застенчивой и милой улыбкой и дает ему шанс. У него всегда был этот смехотворно прощающий характер, — это одна из вещей, которую Бакуго раньше ненавидел в нем, — но все кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. — Ну? — говорит Деку. — Здесь недалеко есть неплохое кафе. Может сходим? — Но… Я… — Бакуго останавливает себя, его мозг кричит ему просто использовать возможность и не задавать вопросов. — Конечно. Они сидят в кабинке* несколькими минутами позже, с двумя дымящимися чашками между ними. Бакуго ерзает на месте. Что он должен сказать? Вопрос об их прошлом повис в воздухе, но он не может заставить себя поднять эту тему. Деку поднимает свою чашку и делает это за него. — Ты превратил мою жизнь в ад, — шепчет он в чашку, практически слишком тихо, чтобы услышать. У Бакуго скрутило желудок. — Я знаю. Мидория приподнимает брови, но не поднимает взгляд от чашки. — Это все? — говорит он снова. — Ты не хочешь объясниться? Бакуго пожимает плечами. — То есть, я мог бы. Я мог бы рассказать тебе о моем комплексе неполноценности и моих искаженных идеях о помощи и слабости. Я мог бы написать тебе целое эссе о тебе и твоем чертовом ангельском характере, как ты всегда смотрел мимо образа, которое я проецировал, и пытался откопать все мои глубочайшие опасения, и как ты до чертиков пугал меня каждый раз, когда это срабатывало. Черт, я, возможно, мог бы добавить целую страницу с примечаниями, в которых подробно описаны все мои проблемы со всеми маленькими причудами твоей личности. — Они оба вздрагивают от непреднамеренного каламбура, но Деку слушает внимательно, слегка нахмурив лоб, поэтому Бакуго продолжает. — Я мог бы объяснить все это, но разве объяснение что-нибудь изменит? — Увидев смущенное выражение лица Деку, он уточняет. В его голосе нет ничего умоляющего или жалости к себе; только прямолинейная честность. — Я относился к тебе как урод, верно? Я не стану меньшим уродом, если расскажу тебе почему, так что в этом нет смысла.

***

Мидория распахнул глаза. С тех пор, как он вчера вечером получил это сообщение, он не знал, что и думать. Во-первых, он почти на сто процентов был уверен, что его подожгут и закинут в фонтан. Увидев впечатляющее изменение в поведении Каччана, эта мысль перестала казаться Мидории такой вероятной, но он по крайней мере ожидал длинного, громкого и агрессивного оправдания своих прошлых ошибок. Это… не то. Это. Мидория не знает, что и думать об этом. Каччан смотрит на него. Он больше не избегает его взгляда, на его лице осторожность, как будто он ждет, что Мидория встанет и уйдет. Ему правда жаль. По Мидории побежали мурашки, когда он осознал это, и его вдруг осенило, что старый Каччан не пришел бы. Каччан, которого он знал в средней школе сделал бы как раз то, что Мидория ожидал- нет, он в первую очередь даже бы не написал Мидории свой номер. Он точно бы ни признал свои ошибки, ни считал бы их чем-то, что нельзя вычеркнуть. Может, Урарака права. К своему удивлению, Мидория чувствует, как улыбается своим мыслям. Все-таки, Каччан раньше был его лучшим другом. — Изуку? Мидория вздрагивает, переведя широко распахнутые глаза на Каччана. — Ч-что это было? Лицо Каччана налилось румянцем. — Заткнись, чертов задрот! — огрызается он в защиту, и, оу, вот и старый Каччан, которого он помнил, и рассеянно Мидория подмечает, что его соулмейт выглядит удивительно милым. Хотя, в следующую секунду, Каччан внезапно захлопывает рот и Мидория почти слышит, как он мысленно бьет себя, прежде чем снова заговорить. — Я… просто подумал… мне следует начать называть тебя твоим настоящим именем… Мидория чувствует, как его собственное лицо бросает в жар. — Это… мило, — говорит он медленно. — Но ты никогда в жизни не называл меня Изуку. С момента как мы встретились, ты всегда звал меня Деку, так что будет странно, если ты сейчас прекратишь. — Он улыбается, и в этот раз улыбка на сто процентов искренняя. — В любом случае, я собираюсь продолжать звать тебя Каччан, так что… Выражение чистого облегчения появляется на лице Каччана. Это больше, чем просто прозвища, и он знает это. Это приглашение к дружбе- и к тому, что может последовать за этим. — Деку… Мидория подпирает руками подбородок. — Так. Молодой командир вундеркинд. Улыбка, только начинающая расцветать на лице Каччана, тут же увядает. — Моя команда и я искали личностей из ПРК, которые похитили девочку, и мы пока не нашли зацепку, но мы найдем, и тогда я собираюсь взорвать этих ублюдков в космос и вернуть ее, просто, блять, наблюдай за мной- — Я знаю! — Мидория выставляет руки в защитном жесте перед своим лицом. — Ты уже говорил это. К тому же, если и есть одна вещь, которой я всегда восхищался в тебе, так это то, что ты всегда преуспевал во всем, чем занимался, так что я знаю, что это не прекратится сейчас. Подняв свою чашку с чаем, он замечает, как Каччан медленно расслабляется, когда слышит эти слова. — Я хочу поговорить обо всем, что было до этого. Мы уже довольно давно не виделись.

***

Бакуго приподнимает бровь. — Ты хочешь наверстать? — Да! Бакуго закатывает глаза, но на его губах появляется усмешка. Задрот звучит слишком воодушевлённым, по сравнению с его нервным закрытым поведением раньше. Это еще одна вещь, которая не изменилась- он все еще слишком много может простить, слишком открытый, слишком счастлив заводить друзей. — Я мало что могу рассказать, — говорит Бакуго, считая разумным не рассказывать о своих расследованиях. — Я выпустился из Академии, — первый во всей ебучей школе, естественно, — и присоединился к Специальным Силам. Затем они, конечно же, заметили мои невероятные и безграничные таланты и быстро повысили меня, пока я не оказался там, где я сейчас. Деку смеется, его глаза сверкают, и, нет, Бакуго не чувствует теплое чувство в груди из-за того, что после стольких лет стал тем, кто рассмешил его. — Конечно же, — повторяет он и усмехается. — Ты не изменился. Бакуго гримасничает. — Спасибо, задрот, это именно то, что я хотел услышать. — Положив руки на стол, он добавляет, — Ты и сам почти не поменялся. Единственная реальная перемена — это то, что теперь тебе платят за твои сталкерские заметки. — Пфф. — Деку наклоняется вперёд и улыбается, — он, блять, улыбается, — ему. — Похоже, я построил карьеру на моих, — как ты всегда их называл? — бесполезных задротских тетрадках. Последнее слово он произносит с насмешкой. Бакуго чувствует себя несколько оскорбленным; он был очень горд этой шуткой еще в начальной школе. — Похоже они теперь не такие уж и бесполезные. Почти бессознательно наклоняясь вперед, он зеркально отражает позу Деку и его ухмылку. — Это я уже сам буду судить. Лениво показывая на сумку рядом с его соулмейтом, он спрашивает: — У тебя все еще есть твои заметки обо мне? Я отчетливо помню, что у тебя была целая тетрадь, посвященная планированию и предсказыванию моего будущего и как лучше использовать мой квирк. — Ты сжег ее, — категорично говорит Деку, но в его глазах плещется смех. — И, да, она все еще у меня. — Почти незаметно, он самодовольно добавляет: — Я был прав. — Да? — Да. — Его ухмылка превращается в яркую улыбку. — Я могу показать тебе, если ты хочешь. Это может помочь. Отставив руки, чтобы взять кофе, Бакуго отодвигается от стола, откидываясь обратно на сидение. — Я думаю, что предпочел бы услышать о твоей карьере учителя. Бьюсь об заклад, твои ученики полностью контролируют тебя. — А вот и нет! — защищается Деку. Увидев недоверчивый взгляд Бакуго, он сдается. — Ну, может, немного. Ухмылка снова расцветает на лице Бакуго. — Академия все еще приглашает про-героев работать неполный рабочий день с учениками? Ты должен пригласить меня. Я бы очень хотел познакомиться с твоим классом. Я мог бы рассказать им всевозможные забавные истории о- Его прерывает громкая музыка. Матерясь себе под нос, Бакуго отвечает на звонок. — В чем дело? — Боже, — раздается голос Киришимы, он кажется обиженным. — Не нужно быть таким раздраженным. В любом случае, у меня новости. — Какие новости? — Он замечает, что Деку явно забеспокоился из-за того, что он внезапно понизил голос. — Мы нашли того, кто похитил девочку. — У Киришимы мрачный голос. — И мы узнали зачем.