How To Fall In Love With Your Enemy

Ладно. Может, это вина Мидории: он не должен был предлагать свою помощь, не то чтобы Каччан сам его об этом попросил, но честно, как он мог предугадать, что все обернется вот так? – М-м-м-хм-м!! Мидория подпрыгивает, слегка повернув голову, чтобы посмотреть через плечо. – Каччан, это звучало почти как: «Я убью тебя». Каччан, который в настоящее время с кляпом во рту был привязан к стулу, смотрит на него и издает выразительное: «Мпфф!» – Слушай, я уже говорил тебе. Я не могу отпустить тебя, пока не буду уверен, что ты не подорвешь Лили. – Взгляд Каччана становится темнее. – К тому же, – Мидория нервничает, – я не думаю, что смогу развязать тебя, даже если попытаюсь... Он чувствует облегчение, когда грозный взгляд Каччана возвращается к его обычному хмурому выражению лица, даже если после этого он тут же демонстративно закатывает глаза. – Мхм-мх-м-хм. – Я не бесполезен, и, если бы ты был чуть умнее, ты бы уже выбрался. – М-м-хм. – Каччан! – вскрикивает Мидория, прикрыв руками уши маленькой девочки, лениво раскрашивающей картинки на полу. – Следи за своим языком перед ребенком! – Если бы взглядом можно было убивать, он бы уже лежал в шести футах под землей. Мидория вздыхает и убирает руки. – Лили, можешь, пожалуйста, отпустить его? Девочка кладет свой карандаш и смотрит на него, моргая глазами цвета травы, растущей у берега реки. Она хмурится, обдумывая его предложение. – Хмм… Если я отпущу Катсу-ни, он заставит меня есть его противную еду? – Почему ты просто не спросишь его? – предлагает Мидория. – Хорошо. – Кляп выплывает из рта Каччана и падает на пол, когда Лили поворачивается, чтобы посмотреть на него. Какими бы не были квирки, которые те люди поместили в нее, у девочки явно практически не было проблем с их использованием. - Катсу-ни, если я отпущу тебя… - Ты! – рычит Каччан. – Ты. Мелкая. Дрянь. Отпусти меня сейчас же и съешь свой ебанный обед. Посмотрев на карри на столе, Лили дуется: – Но в нем морковь. Я хочу доставку на дом. – Ни в коем случае, это дерьмо для неудачников, не умеющих готовить. – Эй, я постоянно заказываю доставку на дом, – возмущается обиженный Мидория. Каччан смеется: – О чем я и говорил. – Повернувшись обратно к Лили, он продолжает: – Поторопись с этим, малявка, нам нужно быть в штабе к трем. Что-то похожее на страх мелькает в глазах Лили, и она отступает назад. – Не хочу. – Слушай… – Не хочу. Там страшно. Они будут ставить на мне опыты также, как та женщина. – Они проведут обследование и постараются помочь тебе, – повторяет Мидория уже, наверное, в шестнадцатый раз с того момента как пришел сюда этим утром, чтобы помочь Каччану уговорить ее надеть штаны. Он немного нервничал, учитывая ее вчерашнюю реакцию на него, но все, что она сделала, – это спряталась за Каччаном, пока тот не убедил ее, что Мидория – друг, используя их связь соулмейтов как доказательство. После этого Лили быстро привязалась к нему, умоляя со сверкающими глазами, пока они оба не согласились, дать порисовать на них для демонстрации. У него до сих пор осталась половинка сердца, нарисованная яркими зелеными чернилами, а рядом – несмываемая другая половинка, закрашенная красным. Цвета заблестели на свету, когда он успокаивающе протянул к ней руку, ладонью вверх. – Мы будем прямо там, с тобой, все время. Каччан выбирает более конфронтационный подход. – Лили, ты развяжешь меня прежде, чем я досчитаю до пяти или я подорву кролика. Лили вскрикивает, прижимая игрушку к груди, подарок Мидории. – Ты не сможешь! – Один. Она поворачивается, смотря глазами полными ужаса на Мидорию. – Не сможет. – Два. – Верно? Мидория пожимает плечами. – Он подорвал мою парту в четвертом классе, потому что на ней был таракан. Лили бледнеет. – Четыре. Веревки падают. Каччан движется прежде, чем кто-либо из них успевает моргнуть. Мидория слышит громкий визг, а затем Лили беспомощно хохочет, свисая с плеча Каччана, когда он бросается к столу. Она все еще смеется, когда он садит ее на стул, но ее улыбка пропадает, стоит ему подталкнуть к ней тарелку карри. – Но Изу-ни сказал, что постоянно заказывает доставку на дом… – Кем ты хочешь быть? – перебивает Каччан, – Учителем, который должен сидеть за столом и проверять бумаги целый день, как Деку? Или крутым парнем, которому платят за то, что он постоянно взрывает всякую хрень, как я? Лили смотрит на него, на Мидорию, а затем начинает яростно запихивать еду себе в рот. Каччан самодовольно ухмыляется. Мидория чувствует себя жертвой. Положив ложку, Лили смотрит на остатки своего обеда. Опустив глаза, она спрашивает: – Я правда должна пойти? – Лили, – говорит Каччан, и Мидория удивлен внезапной переменой в его поведении. Его голос понизился и стал серьезнее; он присел, чтобы быть с ней на одном уровне; вся его поза и выражение лица стали какими-то мягкими, – по крайней мере по его стандартам, – и искренними. Мидория никогда не видел что-то подобное в своем друге детства и мучителе. Странно видеть это сейчас. Каччан ждет, пока Лили поднимет глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, чтобы спросить: – Ты мне веришь? Неохотно, но девочка кивает. – Я сказал тебе поверить мне насчет Деку, и он теперь тебе нравится, так? Еще один кивок, а также случайный взгляд в сторону брошенного кролика. Каччан меняет выражение лица, у любого другого человека оно было бы нейтральным, может, слегка раздражённым. Но на лице Каччана это практически улыбка. – Тогда, ты можешь поверить мне еще один раз? Я уже сказал, я никому не позволю навредить тебе. На секунду в воздухе повисает тяжелое молчание, а затем Лили слегка опускает свою голову, соглашаясь. Мидория чувствует, как напряжение спадает с него. Он видит, как Каччан заметно расслабляется и откидывается на спинку стула. Видимо, эти спокойствие и искренность измотали его, если судить по его последующей речи. – Ну, наконец-то, блять. Поднимайся, нам пора уходить из этой ебанной дыры. Мы уже опоздали. Этот гребанный Клубничный Торт опять наедет на меня. – Его взгляд, лениво блуждающий по квартире, останавливается на Мидории, и он хмурится. – Над чем ты блять смеешься, Деку? Часть Мидории хочет упрекнуть его в том, что он ругается перед ребенком, но он не может выговорить и слова, усердно пытаясь не умереть со смеху. Он думал, что Судьба дала ему ветреную и действительно ужасающую бомбу замедленного действия вместо соулмейта. Как оказалось, взамен он получил очень злой одуванчик.

***

Осмотр Лили прошел лучше, чем предполагалось, – ничего особенного не обнаружилось и она разбила только один маленький цветочный горшок, – и пара ученых угостила Лили вафельным рожком, на котором слабо удерживались четыре шарика мороженого. По-видимому, список имплантированных в нее причуд включает в себя управление гравитацией, или у нее просто природный талант балансировать шариками мороженого. В любом случае, Бакуго впечатлен. Лили отбегает чуть вперед со своего места между ними и поворачивается. Мороженое покачивается. Бакуго слышит резкий вдох Деку и видит, как его соулмейт напрягается, беспокойно наблюдая за движением вкусной субстанции. - Катсу-нии, – говорит девочка взволнованно, – давай сегодня вечером устроим марафон «Хоббита»! – Конечно, – говорит Бакуго, потому что сегодня утром он попытался поспорить с ней насчет ее идеи порисовать на них и проиграл всухую. – Ура! – Она останавливается, задумываясь. – А Изу-нии может прийти тоже? – Я не против, – произносит Бакуго, прежде чем понимает, что сказал, и смотрит на Деку. – Сколько лет прошло с тех пор, как мы последний раз устраивали марафон «Хоббита»? – Очень много, – говорит Деку и смеется. – Я закажу нам что-нибудь.

***

Позже, когда Лили спихнула их обоих с дивана на пол, пытаясь растянуться на нем, комната была полна одеял и пустых коробок из-под еды, а на экране шли последние титры, Мидория взглянул в сторону и увидел, как Каччан улыбается. Он заснул, во время какого-то из последних прощаний, и его лицо было спокойным и довольным. Прошло много времени с тех пор, как Мидория последний раз видел его таким. Тоже начав улыбаться, Мидория накрывает Лили и Бакуго одеялом, берет свои вещи и уходит. Когда он звонит Урараке перед сном, она смеется и говорит, что не может поверить, что он стал матерью раньше нее.