Goodbye, brown eyes.

В конце августа ночи в Ванкувере становятся очень холодными. И, хотя днём солнце нагревает воздух до 77 градусов по Фаренгейту, с приходом темноты на улице можно замёрзнуть даже в довольно тёплой толстовке. Но мне нравится это время, как долгое прощание с любимыми, которые — ты точно это знаешь — вновь вернутся к тебе; и эта уверенность греет скучающее сердце на протяжении многих месяцев ожидания. Я люблю открыть окно и вдыхать уже по осеннему прохладный воздух с острым запахом увядающих листьев и остывающего асфальта. В центре сейчас только начинается веселье: горят многочисленные рекламные экраны, неоновые вывески пабов и клубов зазывают любителей развлечений; и музыка начинает звучать громче, и сладкий алкоголь льётся в стаканы, и лица людей светлеют, потому что ночь — это время, когда дневные проблемы отступают. Дают тебе отдых до следующего дня. А на нашей небольшой улице шум постепенно стихает, разве что временами доносятся разговоры с крыльца соседей, да проезжает редкая машина, шурша колёсами по сухому асфальту. Но эти случайные звуки только оттеняют уютную вечернюю тишину. Хочется долго-долго сидеть в темноте, вглядываясь в сгущающиеся сумерки и неспешно думать о каких-то случайных, возможно совершенно не важных, вещах. Именно такие мысли, подкрепляемые уставшим за день сознанием, приобретают особое очарование в ночное время. Но сегодня отпустить себя никак не получалось. Я раз за разом прокручивала в голове наш утренний разговор с Финном, ощущая, как болезненно скребётся в груди при этом. Плакать уже не хотелось, но в носу до сих пор щипало, а горло предательски сжимали спазмы. Что с нами случилось? Разве так всё должно было получиться? Кудрявый парень сжимал гриф черно-рыжего Фендера, взмахивал волосами и кричал в микрофон срывающимся на хрип голосом: «Я хуже других в том, что мне даётся лучше всего, за этот дар я чувствую себя благословлённым». Старая-добрая «Smells like teen spirit», которую не перепел только ленивый. Судя по этой логике, кудрявый и ребята из его группы ленью не отличались, и получалось у них довольно неплохо. Мне, знаете ли, было с чем сравнивать. Я даже перестала мысленно ругать Джоди, которая и притащила меня на этот концерт. Подружка хотела полюбоваться на симпатичного солиста очередной панк-группы. Это так типично для молодой девушки — влюбиться в парня с гитарой. Ужасное клише. В толпе ярых любителей музыки мы с Джоди сразу потерялись: она углядела своего музыканта у стойки бара и мигом сбежала к нему, совершенно бессовестно оставив меня одну. Я откровенно скучала: группы играли неплохо, но таких групп сегодня сотни в каждом мало-мальски приличном городе. Одни и те же мелодии, одни и те же гитарные запилы поверх однообразных барабанных сбивок, одни и те же сладкие мальчики на вокале — штамповка. А тут этот кудрявый и его группа со странным названием которое я тут же забыла были другими. И они мне понравились. Хрипловатый голос вокалиста как слишком крепкий кофе — который горчит, при первом глотке, но тут же хочется отпить ещё — и даже то, что временами он попадал мимо нот, не портило песню, а лишь придавало ей дополнительное очарование; подобно тому, как несовершенства вроде небольшого шрама у брови или родинки на щеке лишь оттеняют красоту любимого лица. А ещё мне очень нравилось смотреть на пальцы кудрявого парня, которые резво перемещались по грифу гитары. Воистину, завораживающее зрелище. Я даже расстроилась, когда ребята попрощались и, поблагодарив зрителей, ушли со сцены, куда поднялась очередная команда и принялась настраивать инструменты. Их выступление смотреть было теперь совершенно неинтересно, в голове до сих пор звучал очаровавший меня надтреснутый голос, и хотелось повторять за ним давно заученные строчки: «С выключенным светом всё не так опасно, вот мы и пришли — развлекай нас». Неожиданно из толпы выпрыгнула Джоди — как пресловутый чёрт из табакерки — и, схватив меня за руку, куда-то потащила. Я покорно шла за ней, даже не пытаясь задавать вопросы: это же Джоди — немного терпения, и она сама всё расскажет. Пройдя какими-то коридорами, с мигающим светом и немыслимым количеством дверей, мы остановились перед одной из них. Джоди ворвалась в помещение, прокричав: «А вот и мы!» настолько противным голосом, что я, на месте тех кто сейчас находился в комнате, решительно бы захлопнула дверь прямо перед нашими носами. Но обитатели гримёрки оказались более гостеприимными: кажется, их совсем не смутил крик моей подруги. Ну что ж, тем хуже для них. Джо подскочила к худощавому блондину в немыслимо растянутой футболке и коротких широких штанах. — Знакомься, это Коул! — чуть ли не в ухо мне прокричала. Её лицо приобрело такое беззастенчиво счастливое и влюблённое выражение, что сразу стало понятно: этот тот самый «парень с гитарой», который запал в неспокойное сердечко моей суматошной подруги. Коул улыбнулся, представил остальных парней из группы. И даже был так любезен, что предложил нам присесть и что-нибудь выпить. Я покорно взяла из его рук красный бумажный стаканчик, чувствуя себя неловко. В самом деле, музыкантам надо готовиться к выходу на сцену, к чему им сейчас посторонние люди рядом и выкрики Джоди над ухом. Однако, парни раздражения от нашего присутствия не выказывали (либо вежливые, либо им на самом деле пофиг), Джо во всю флиртовала с улыбчивым Коулом, а я опять вспомнила кудрявого парня с гитарой: надо бы спросить у кого-нибудь название его группы. Внезапно дверь гримёрки распахнулась и на пороге, словно мысли умеют материализоваться, появился тот самый кудрявый — шумно поприветствовал присутствующих и принялся обниматься с Коулом. Я поймала себя на мысли, что он очень красивый. Не Коул. Бледная кожа с редкими веснушками, точёный нос, широченная улыбка и беспорядочные кудри. Какого цвета его глаза? Как его зовут? Почему все замолчали и уставились на меня? Что? — Хей! — помахала перед моим лицом Джоди. — Поздоровайся с Финном! Тут я сообразила, что пропустила момент, когда кудрявый (оказалось его зовут Финн, очень приятно) подошёл ко мне поздороваться или познакомиться, и теперь стоял передо мной с протянутой рукой, а все вокруг хихикали. — Да, конечно! — Я вскочила с дивана и протянула руку в ответ, пожимая его прохладные пальцы. — Хлоя. Мне понравилось ваше выступление, вы, ребята, большие молодцы! Финн улыбнулся, встряхнул головой, колечки тёмных волос пружинисто подпрыгнули, а я увидела, что глаза у него карие, в пушистых ресницах, и веснушек даже больше, чем мне казалось издалека. — Слушайте! — Воскликнул Коул, — уговорите этого чувака подыграть нам на гитаре в «Drive North». Финн, помнишь, как мы зажгли на летнем фестивале в Нью Йорке? Давай встряхнём сегодня этот гадюшник. — Да, Финн! Давай же! — это подключились остальные парни из группы. — Оуууукееей, — Финн поднял руки, показав: «сдаюсь, уговорили» и с хитрой улыбкой коротко глянул на меня, а потом что-то сказал на ухо Коулу. Я почувствовала, что краснею. Что со мной не так? Может, тушь размазалась? Посмотреть бы в зеркало, но при них неловко лезть в сумочку. Ладони вспотели, и я чуть не выронила стаканчик со смесью колы и чего-то алкогольного. Но Финн с Коулом прервали мои самокопания: — Ты правда его не узнала? — спросил меня Коул, оглядываясь на Финна, который протестующе замахал руками. — В смысле, конечно узнала, это парень из группы, которая играла минут тридцать назад, — я недоумённо таращилась на Коула. Что за приколы? — Хах! Удивительно… Финни, лови гитару, выйдешь под конец сета, на пятой песне. И Коул пошёл к выходу на сцену, за ним потянулись остальные члены группы и кудрявый Финн. Мы с Джоди остались одни. — Мы не пойдём смотреть на них? — спросила я подругу. — Конечно, пойдём! Но ты что, правда не узнала Финна Вулфарда?! — вытаращила глаза Джоди. — Нет, я не узнала Финна Вулфарда, я не обязана поимённо знать всех вокалистов малоизвестных групп, — пожала я плечами. — Я, конечно, понимаю, что последние пару лет ты была совершенно оторвана от жизни, но чтоб настолько… Ладно, пошли тоже, парни скоро начнут. Джоди опять потащила меня за руку и хорошо, а то я бы заблудилась в этих бесконечных коридорах. Топографический кретинизм — это вам не шутка. — Коул сказал, что мы можем посмотреть со сцены. Довольная подруга завела меня за импровизированные кулисы (растяжка с названием всех участников вечера и эмблемой клуба). Там же стоял, ожидавший своей очереди играть, кудрявый ФиннВулфардКоторогоЯНеУзнала. Выступление команды Коула мне понравилось. Не так, как группа Финна. Но эти ребята знали своё дело — зал завести им удалось за пару секунд. Я временами поглядывала на Финна. Было заметно, что он нервничает: что-то бормочет себе под нос, тискает гитару, роняет медиатор, переступает с ноги на ногу. Удивительный парень. — Сегодня для вас сюрприз! — раздался голос Коула, усиленный микрофоном, — «Drive North» с нами сыграет Финн Вулфаааааард!!! Зал взорвался криками, преимущественно женскими. видимо их группа всё-таки не малоизвестная, раз у него столько поклонниц Я придвинулась поближе к сцене, мне хотелось поглядеть, как Финн будет играть музыку, которая довольно заметно отличалась от того, что делала его собственная группа. Уже второй раз за сегодняшний вечер, я почувствовала, как зрелище Финна с гитарой притягивает к себе и дарит какие-то лёгкие, давно забытые эмоции; и резкие взмахи грифом, и мелькание пальцев на струнах, и кудри прыгающие вокруг головы — всегда приятно смотреть на людей увлечённых; вдвойне приятно — если люди эти умопомрачительно неприлично красивы. Джоди была права — последние два года я словно выпала из жизни, жила в собственном воображаемом мирке, стараясь не контактировать с людьми без особой надобности. И жизнь текла мимо, словно никак меня, не касаясь. Но теперь, когда я смотрю на этого парня с гитарой, на этого необыкновенного Вулфарда, мне кажется, что всё может стать лучше. По крайней мере, теперь у меня хотя бы есть силы притвориться, что всё неплохо. а потом, может быть, это войдёт в привычку.