Goodbye, brown eyes.

Ты слишком сильно въелся в меня: моя толстовка пахнет тобой, мой плейлист на 90% состоит из наших общих любимых песен, твоё имя постоянно перекатывается у меня на языке как мятный леденец, я вижу во снах твои глаза и чёрные кудри. Я всё ещё помню, как они щекотали мне нос, когда ты лежал рядом. Тебя теперь слишком мало: моим ладоням пусто без твоих холодных, стёртых о струны, пальцев. Моим глазам пусто, когда я не вижу тебя смеющегося, дурашливого или внезапно серьёзного, с нежным взглядом и мягкой трогательной улыбкой. Моему сердцу пусто, потому что я больше не чувствую твоё. Я так скучаю по тебе, Финн. Я высовываюсь в окно, и ледяной ветер мигом вызывает, сдерживаемые до этого, слёзы. Лучше пусть ветер, чем ты. Что угодно лучше, чем ты. Потому что ты — яд, а вовсе не лекарство. И не скрыться никуда от этой отравы; ты везде: твоё лицо на плакатах, твой голос на пластинках, твоя улыбка в рекламе, твои киношные слезы на экранах. Твой образ, растиражированный тысячами копий, преследует меня, куда бы я не пошла. Но это всё ерунда, потому что ты во мне, и можно уехать в глушь в лес без интернета без связи, можно выколоть себе глаза и заткнуть уши, это не поможет. Потому что через всё моё сознание красной нитью проходит только ФиннФиннФиннФинн. Кардиограмма задыхающегося сердца. — Ну надо же! Вот что значит «ты правда не узнала Финна Вулфарда?!» Он, оказывается, звезда! Придя домой, я решила найти его в какой-нибудь соцсети только, чтобы узнать название группы, а не потому что он мне понравился, и сейчас третий час ночи, а я всё ещё думаю о его кудрях, а вместо этого нашла ответ, почему же мои новоиспечённые знакомые, в компании с Джоди, были так поражены, что я не знаю Вулфарда. Честно говоря, я почувствовала разочарование: Финн сразу стал таким далёким, недосягаемым. Не каким-то солистом малоизвестной группы, а кинозвездой мировой величины с миллионной армией фанатов. и я туда же? Хотелось закрыть все вкладки, взять книгу, включить музыку только не Calpurnia да я узнала, как они называются, но теперь это не важно я не собираюсь это слушать, но я не могла перестать смотреть на экран ноутбука, не могла не видеть его фотографии. И не могла представить, что всего несколько часов назад, стояла на расстоянии вытянутой руки. Отказаться от него — значит опять вернуться в своё добровольное заточение, когда один день похож на другой и, просыпаясь утром, жалеешь, что вообще проснулась. А если не отказываться, можно дотянуть до того, что я не дай бог влюблюсь по уши в кинозвезду, практически нереального человека, шансы быть с которым равны нулю. Это ли не повод для новой депрессии? С такими невесёлыми мыслями я легла в постель, чтобы всю ночь видеть во сне ворох кудрей и эти пухлые смеющиеся губы. Утром мне пришло сообщение от Джоди. Коул позвал её на репетицию группы, и она очень хочет пойти туда со мной, потому что одна, видите ли, стесняется. Так я и поверила. Но не отказалась, потому что любое времяпрепровождение для меня сейчас было лучше, чем сидеть в углу своей комнаты и заниматься самокопанием, разглядывая фотки Финна в интернете.

***

И вот я сижу на кожаном диване, в руках очередной красный картонный стаканчик с газировкой, парни настраивают гитары и перебрасываются шуточками, Джоди горящими глазами интересно, а я на Финна так же смотрю? таращится на Коула, который отвечает ей подмигиванием и улыбкой. — Так, ребят, сначала прогоним программу на следующий концерт, а потом я покажу вам одну вещь — вчера пришло в голову. Вам понравится. — Коул встал к микрофону. Да, я не ошиблась, решив пойти сюда, вместо того, чтобы тухнуть дома. Их музыка — она заставляла что-то внутри радостно вибрировать, будто трясла за плечи и говорила «Хей, го танцевать, пить из горлышка, целоваться взасос с симпатичным незнакомцем, прыгать в бассейн в одежде! Го го го!» И, конечно, при мысли о поцелуях с симпатичным незнакомцем, перед моими глазами встал образ кудрявого мальчика с керамически поблёскивающими глазами. Воображаемый Финн облизнул губы и потянулся ко мне. — Привет! — Кто-то, усевшись рядом на диван, прервал мои мечты о поцелуях со звездой фильмов и сериалов. Я недовольно покосилась на того, кто так грубо вторгся в мир моих фантазий, и тут же покраснела. Потому что фантазия вполне удачно материализовалась в самого настоящего Финна Вулфарда, который улыбался этой своей невозможной улыбкой и перекидывал из одной руки в другую бутылку с водой. — Второй раз видимся с тобой и — не хочу тебя обидеть — но ты какая-то заторможенная. Всё в порядке? — иронично спросил Финн и выжидающе поглядел на меня. — Да, привет, прости, я просто… — Я осеклась на полуслове, потому что поняла, что действительно кажусь ему девочкой-аутистом: то с запозданием реагирую на приветствие, то начинаю тараторить со скоростью тысяча слов в минуту. — Да всё в порядке. Я тоже, бывает, ухожу в себя. Особенно неловко, когда это происходит на интервью с кастом. Пока кто-то отвечает, я могу задуматься, и когда очередь доходит до меня, журналисту приходится повторять свой вопрос. — Успокоил меня Вулфард. Я даже заулыбалась, этот парень умеет вернуть уверенность в себе. — Оказывается, ты звезда. — Озадаченно произнесла я. Но Финн неожиданно перестал улыбаться и закатил глаза. — Я что-то не то сказала? — Мне вчера очень понравилось, что ты не знала, кто я. Я не зазнавшийся засранец, но я хочу иногда общаться просто с людьми. На равных. А не в статусах: фанат — поклонник. — объяснил Финн своё недовольство. — Хей, ты всё-таки немного зазнавшийся засранец, раз думаешь, что я уже готова пополнить армию твоих фанатов! — Воскликнула я, с радостью увидев облегчение на его лице. Мы продолжили слушать ребят, изредка взглядывая друг на друга и прыская от смеха. В то время как Джоди с другой стороны комнаты пыталась делать мне какие-то, одной ей понятные, знаки. Я смотрела на Финна и не понимала, почему люди, которые никогда в жизни не видели его в живую, сходят по нему с ума. Ведь с ума можно сойти, только если вот так сидишь с ним рядом, почти касаясь его плеча; чувствуя его тепло; видя, как дрожат его ресницы, когда он щурится на экран телефона. Как потом жить без всего этого, если он моментально захватил меня, проник в меня, покорил, абсолютно ничего для этого не делая. Просто потому что он Финн — парень с самой чудесной улыбкой на много-много тысяч километров вокруг. Как хорошо, что я могу смотреть на него, смеяться с ним, чувствовать лёгкий запах корицы от его волос. Вот бы ещё зарыться пальцами в эти упругие кудри… держи себя в руках, Хлоя Парни заканчивают репетицию, Финн хватает гитару Коула и начинает шутливо наигрывать какую-то приятную лиричную мелодию, но останавливается, потому что парни кричат «Отстой!», и он откладывает гитару и смеется вместе с ними. — Финн предлагает пойти к нему и устроить чемпионат по Супер-Марио! — кричит Коул. Джоди, конечно, за. Да и парни из группы, вроде, не против. — Ты с нами? — спрашивает подруга. — Пожалуй, откажусь. — Бормочу я. Потом поднимаю голову, встречаюсь взглядом с Финном, который почему-то смотрит на меня без улыбки. — У меня есть дела на вечер. Вот же дура! Дура дура, чёртова дура! Ты могла бы пойти с ним, к нему домой. И пусть, помимо вас двоих, там будет ещё человек пять его друзей, это же ерунда. Потому что можно было бы смотреть, как он хохочет, как злится, когда проигрывает, можно было бы сесть рядом и иногда касаться его руки, передавая джойстик или стакан. Но я знала, что я поступила правильно. Я пытаюсь себя сохранить, потому что такой человек как Финн Вулфард может разрушить меня в один момент. И даже не заметит этого. Я вышла на улицу, попрощавшись со всеми, раздумывая, пойти пешком или вызвать убер, как вдруг сзади раздалось топанье и шумное дыхание. Я обернулась. — Послушай, — Финн почему-то покраснел и отвёл взгляд, но тут же снова посмотрел мне прямо в глаза, — если ты не любишь Марио, мы можем поиграть в Король Лев. и кто бы тут смог отказаться?

***

Это был очередной концерт в очередном клубе. Выступала группа с чудесной девочкой на вокале. Тоненькая, с ярко-красными волосами, она нежно пела в микрофон что-то про парки, фонтаны, карусели и мороженое с карамельной крошкой. Летняя волшебная песня, узорами ложилась на моё ноющее сердце, как бы окутывая его теплом. Баюкая мою уже такую привычную, за последние три недели, боль. Боль с именем из четырёх букв и тёмными кудрями, которые на солнце просвечивают тёмным гречишным мёдом. Да, я и это успела заметить. И за те три недели, что мы не виделись, воспоминания о мягких черешневых глазах и длинных холодных пальцах никуда не делись, но стали моими призраками, неотступно сопровождающими меня повсюду. И вот теперь мы на концерте: я и мои послушные демоны разочарования, тоски, печали. Calpurnia среди выступающих команд не заявлена. Так что сегодня я бескорыстный слушатель. Тем вечером, когда мы пошли к Финну играть в Марио, всё случилось как-то слишком быстро, как будто так и надо. Он сидел со мной рядом, клал мне голову на плечо, щекоча своими кудрями, шутливо обнимал, прикрывая это попыткой забрать геймпад. И в конце концов абсолютно околдовал меня своими глазами, волосами, смешками, пальцами и теплом тела, под черной футболкой. Поэтому когда вся компания разбрелась, кто заказать пиццу, кто принести напитки, а кто (Коул и Джоди, например) ища уединения, я абсолютно не сопротивлялась, когда обнаружила, что Финн целует меня, вжимая в спинку дивана. Это было так правильно, как будто мы всю жизнь этим занимались. Ручаюсь, в номинации на лучшую сцену поцелуя, Оскар точно был бы нашим. Его мягкие и нежные губы со вкусом колы заставили моё сердце на мгновение замолкнуть, а после, оно будто бы забилось сразу во всех местах моего тела. Мысли стали вязкими, тянущимися, как карамельный батончик, оставленный на солнце в жаркий июльский день. Его кудри оказались мягкими на ощупь, шея горячей и чуть липкой, и он абсолютно сумасводяще постанывал в особо горячие моменты поцелуя. Наши губы разомкнулись за пару секунд до того, как ребята вернулись в комнату, почему-то все разом, будто до этого стояли на пороге и не решались прервать нас. Но, кажется, никто не заметил. Финн преспокойно листал меню, выбирая очередную олдскульную игру, а я уткнулась в телефон, делая вид, что мне срочно необходимо проверить ленту инстаграма. Как будто ничего и не случилось. С того вечера мы не виделись, он не делал попыток со мной связаться. Я тем более. Но как теперь жить, когда я узнала, как он дышит, когда целуется; когда я узнала, какого это — запускать пальцы в его волосы, сжимая мягкие локоны; когда счастье оказалось таким реальным, осязаемым, тёплым. ты потеряла всё и сейчас ты беззащитна Красноволосая девушка на сцене мило попрощалась с публикой, и следующая команда начала готовить к сету. Народу в зале поубавилось. Я машинально следила взглядом за подключающими инструменты музыкантами, как вдруг горячее дыхание сзади на шее, руки сомкнувшиеся у меня на талии и на ухо: — Привет, я соскучился. — Обжигающим шепотом с запахом мяты и колы. Я никак не отреагировала на это. Внешне. Потому что внутри меня разразилась буря, способная похоронить под собой не то что этот клуб, а весь Ванкувер разом. Это была смесь счастья и горькой чёрной обиды. Смесь горячего возбуждения и ледяной ненависти. — Так и будешь молчать, по традиции? Я помню, что ты не сразу отвечаешь на приветствия. — Финн (конечно это был он) развернул меня к себе лицом, не выпуская из объятий. — Привет. — Бесцветным голосом сказала я. — И это всё? — Обиженно тряхнул он головой, кудряшки подпрыгнули и приземлились обратно на место. — Что ты хочешь от меня услышать, Вулфард? — Прошипела я, косясь по сторонам. Всё-таки, рок-клуб не место для задушевных бесед со звездой мирового масштаба. — Что тоже соскучилась. Я ведь думал о тебе. Даже попросил у Джоди твой номер, но было всё недосуг написать. — Недосуг? Вот как? Ты, конечно, знаешь, что по тебе текут миллионы девушек, но так поступать как ты — это просто свинство. И твой статус идола малолеток не оправдывает тебя! — Я выпалила это ему в лицо, глядя, как он морщит лоб, словно пытаясь что-то понять. — Но что я такого сделал? — Пробормотал Финн. Нет, постойте, он и правда не понимает?! — Ты целовал меня как в последний раз, а потом пропал на три недели! Это по-твоему нормально? — Похоже, я слишком громко это выкрикнула, неподалёку стоящие парни покосились с интересом. Ну всё, ждите, завтра во всех таблоидах напишут про какую-то истеричную девушку, которая наорала на ФИННАВУЛФАРДА простигосподи. — Но ты просто ушла, я не думал, что тебя это так заденет. Ты тоже не звонила, ты даже не попрощалась. Я решил, что тебе всё равно. — Кажется, он не врёт. — Я не попрощалась, потому что в доме было полно народу и мне не хотелось кричать на всю комнату, а ты так был увлечён игрой, что не заметил моего ухода. Финн убрал с моей талии свои руки и теперь смотрел в пол, закусив губу. Наверное, что-то понял. — Я идиот, прости. Действительно, как-то тупо всё вышло. Друзья? — И он протянул мне руку. Жест примирения. — Окей. Разве на тебя можно долго злиться. — Я пожала его прохладную ладонь. — Что за группа играет? — Финн заметно повеселел, даже тёмные кудри как будто поднялись ореолом вокруг головы, и глаза заблестели. — О, это отличные ребята из Австралии. Vancouver Sleep Clinic. Слышал о таких? — Ванкувер? Довольно забавное совпадение. Слушать группу с названием Ванкувер в Ванкувере. — Наверное, на эту тему сегодня не пошутил только ленивый. — Скептически вскинула я бровь. — Люблю тупые шутки, тут уж ничего не поделать. И смотрит своими смеющимися глазами. Ну невозможно же. Господь всемогущий, помоги мне. друзья. хороши друзья. я вот точно не… И тут он меня поцеловал. Притиснул к себе, кудри мягко мазнули меня по лицу, и губы требовательно прижались к моим, моментально заставляя мои мысли растечься и пульс участиться. Я не сразу закрыла глаза и очень близко увидела гладкую белую кожу с россыпью веснушек, и длинные пушистые ресницы. Этот мысленный кадр будет преследовать меня до конца жизни, клянусь. что же ты творишь!