И позади остались бури

— Слушай, а птицу полёта пониже ты не мог найти для своей необременительной просьбы? — скептично косится Тони на гостя и, махнув рукой, стремительно выходит из комнаты. — Не обращайте внимания на его слова, доктор, уверен, Тони уже отправился исполнять вашу просьбу. Хоть он и говорит колкости, но никогда не отказывает в помощи, просто оказывает её в своей манере, — дружелюбно улыбается Стив. Доктор окидывает его взглядом, полным высокомерного удивления. Пальцы, держащие чашку с чаем, барабанят по фарфоровой поверхности, выдавая раздражение. — Вообще-то я в курсе специфических манер мистера Старка и ваших советов отнюдь не искал, мистер Роджерс. Стив стушёвывается. Сам когда-то сильно обманувшийся в Тони, он хотел, чтобы другие люди видели Тони таким, какой он есть, а не засранцем, которым он пытается казаться. То, что кто-то может без посторонней помощи разглядеть за язвительностью Тони его добрые намерения, Стив частенько упускает. Почему-то становится стыдно. — Простите, если я вас обидел. Я по опыту знаю, как иногда трудно бывает правильно понять Тони, и просто хотел, чтобы вы не думали о нём плохо. — То, что вы называете опытом, на деле значит лишь, что вы недостаточно проницательны, мистер Роджерс. Понять Старка гораздо легче, чем вы представляете. Насколько я знаю, с мистером Беннером и мистером Паркером он довольно легко находит общий язык. Смею предположить, что и я понимаю его достаточно хорошо, а потому не нуждаюсь в переводчиках, тем более из числа тех, кто сам Старка понять не в состоянии. Стив отчётливо чувствует антипатию к сидящему перед ним человеку. И дело даже не в его словах или интонациях, с которыми он читает ему эту отповедь. Стив из лучших побуждений хотел помочь Тони построить мостик взаимопонимания с ещё одним человеком — видит Бог, Тони нуждается в друзьях, — но внезапно оказалось, что мостик уже построен, и он кажется крепче, чем его собственный — неосторожно когда-то сожжённый и с большим трудом наведённый вновь. В глубине души Стива поднимается какая-то мерзкая, удушливая волна. Стив знает, что он должен порадоваться за друга, но вместо этого пытается лишь подавить неприятное чувство. Ревность. Глупая и нелепая, ведь Тони ему не принадлежит, и вообще Стива никогда не задевало, что с кем-то другим Тони ладит гораздо лучше, но почему-то именно доктор и его отповедь заставляют Стива острее осознать, как часто и сильно сам он на счёт Тони ошибался. Почему-то Стив видит в докторе угрозу — преграду, помеху между ним и Тони. Время показывает Стиву, что не зря. — Привет, Тони! Как ты насчёт сходить на бейсбольный матч? — Прости, Стив, я занят, уже договорился с доком. — Тони... Я ведь даже не сказал ещё, когда матч. — Эм... Ну... В ближайшее время, думаю, я буду занят так или иначе. Хочу уговорить дока на пару экспериментов. Если повезёт и я смогу понять, как работают его порталы, кто знает... Человечество давно мечтает о телепортах. — Что ж, удачи. Сходим как-нибудь в другой раз. — Да, ага, как-нибудь. Пока, Стив. В те немногочисленные разы, когда Стиву удавалось застать Тони на базе, он, как правило, пил с доктором кофе. Точнее, кофе пил один Тони, доктор же неизменно сидел с чашкой чая, запасы которого с недавних пор на базе выросли в разы — высшие сорта со всего мира. Доктор здоровался с ним неизменно вежливо, но держался здесь так свойски, что у Стива создавалось впечатление, будто именно он, первый Мститель, на базе Мстителей — гость, а доктор здесь за жильца и хозяина. Разумеется, Стив понимает, что это лишь его воображение, но поведение Тони никак не помогает развеять иллюзию. — А, Стив! Привет! Тебе сделать кофе или будешь чай? Пятница уже заказала нам с доком суши, но ты ещё можешь дополнить заказ. — Спасибо, но я, пожалуй, разогрею себе вчерашнюю пасту. Не то чтобы Стиву не хотелось деликатесов японской кухни, но он чувствует потребность утвердить свою принадлежность этому месту. Да и голодные годы юности намертво вбили в него необходимость доедать оставшееся. — Как знаешь, — бросает Тони и поворачивается к доктору, возвращаясь к прерванной беседе, ничего общего не имеющей ни с порталами, ни с наукой. Он рассказывает о палладии и операции, когда из его груди извлекали шрапнель. Стив невольно прислушивается — он знает историю в общих чертах, но только теперь узнаёт, что реактор, когда-то сделавший из Тони Старка Железного Человека, был и спасителем, и палачом. Стив задумывается на минутку, что было бы, окажись операция неуспешной, и на языке его горчит от этой мысли. Сколько всего пошло бы по-другому. И очень вероятно, что "по-другому" подразумевает куда худший сценарий, чем пройденный ими за эти годы путь. Стив никогда об этом не задумывается и не говорит вслух, но он не дурак, и прекрасно понимает, что деятельность Мстителей обходится Тони недёшево даже по меркам его необъятного состояния, не говоря уж обо всех его разработках — у Мстителей самое передовое снаряжение в мире, может быть, кроме Ваканды. Впрочем, будь у Тони доступ к вакандским технологиям, и вполне возможно, что его гениальный ум довёл бы проект "Альтрон" до реализации, как было задумано. Сейчас, когда позади война с Таносом, Стив начинает понимать, что Тони просто видел ситуацию наперёд. Впрочем, история, как известно, не знает слова "если". Альтрон стал самым разрушительным детищем Тони, а Таноса они всё же совместно одолели и вернули к жизни половину жителей Вселенной. И вклад Тони в эту победу неоценим. — Да, я знаком с доктором Чо, — тем временем кивает Тони Стрэндж, — она первоклассный специалист, но если бы о твоём случае стало известно мне, я непременно бы за него взялся. Глаза доктора зажигаются каким-то опасным, маниакальным блеском, от которого Стив едва не ёжится, но Тони только хохочет в ответ, весело, будто услышал отличную шутку. — О, не сомневаюсь. Но ты же вроде по части нейрохирургии? Тони не говорит "был" — и это определённо что-то значит для Стрэнджа. Много значит, потому что выражение его лица неуловимо меняется, становится почти нежным. — По специализации — да, но и операции на сердце мне делать доводилось. — Вам, врачам, лишь бы поковыряться у кого-нибудь в нутре, — притворно ворчит Тони. — Не больше, чем тебе, Тони, покопаться в каком-нибудь мудрёном механизме. Разве, по сути, это не одно и то же? — Механизмы, по крайней мере, не грозят истечь кровью на операционном столе, — хмыкает тот, но в целом он скорее согласен с доктором. Эти двое говорят на одном языке — языке сарказма, циничности и самоуверенности напоказ. Впрочем, Стив знает, что это поверхностное суждение, потому что главное всегда прячется в подтексте. — Так что, ты не доверил бы мне своё раненое сердце? — Как знать, док. Ты бы достаточно бережно к нему отнёсся? — Сохранил бы в лучшем виде, — кивает Стрэндж и ехидно щурится. — Держал бы в хрустальном сосуде и любовался вечерами в свете луны. — Оу, док, да ты романтик! После такого признания я просто обязан вырвать своё сердце из груди и вручить его тебе на веки вечные. — Фу, Старк, нет, ты заляпаешь мне плащ кровью, а он терпеть не может стирку. — Ну вот, Стрэндж, я готов был отдать тебе своё сердце, а ты его разбил. Оставлю своим лечащим специалистом доктора Чо, она знает, какой бальзам лить на мои раны, — патетично прижимает руки к груди Тони. — Разумеется, — кивает Стрэндж, откинувшись на спинку стула и соединив кончики пальцев. Они обмениваются долгими взглядами, но стоит Тони отвернуться, как Стрэндж делает неуловимое движение пальцами и проваливается прямо сквозь пол. Вернее, через портал. — Ах ты ж засранец! — восклицает Тони одновременно досадливо и азартно. — Пятница! Ты успела засечь изменения? — Простите, босс, только несколько общих параметров. Точных данных по-прежнему нет, — отвечает искин виноватым, как чудится Стиву, голосом. — Доктор любит уходить по-английски, — хмыкает Тони, глядя на Стива, и качает головой. — Я так понимаю, что на благо науки он трудиться отказывается, — улыбается в ответ Стив. — Сказал, что я могу засекать и измерять его порталы, сколько мне влезет, когда он появляется здесь, но специально мне на потеху создавать их не будет. Я велел Пятнице отслеживать порталы по всей базе, но результаты пока так себе: док взял манеру вываливаться и проваливаться в порталы и тут же их закрывать, так что открыты они бывают не дольше секунды, что даже для Пятницы чрезвычайно мало. Я пытался проследить систему его появлений в разных частях базы, чтобы определить зоны повышенного внимания, но он в них никогда не перемещается. Придётся поработать над скоростью активации сканирования… В этот момент над местом, где сидел Стрэндж, открывается портал, и на пол с громким стуком выпадает стул — уже без седока. Стул ещё не успевает решить, опрокинуться ему или остаться стоять, как портал с тихим хлопком исчезает. — Новых данных собрать не удалось, — всё тем же виноватым голосом информирует босса искин, но Тони только отмахивается — это и без неё очевидно. — Кажется, ты этим наслаждаешься. — Ну... — не спорит Тони, — это интересные кошки-мышки. До поры. Но ему самому рано или поздно надоест, и я своего добьюсь. Тони говорит со спокойной убеждённостью, и Стиву она хорошо знакома. Так Тони когда-то верил и в него. Сейчас они с Тони снова общаются, но слов вроде "это же кэп" от него теперь никто не слышит. Когда-то Стив недостаточно верил в Тони, чтобы быть с ним откровенным. Теперь Тони никогда не будет полностью доверять ему. Стив признаёт, что это справедливо. Но от этого не менее горько.