И позади остались бури

Когда Наташа входит в гостиную, то видит Тони и Стрэнджа, увлечённых разговором. Доктор сидит в кресле, потягивает чай из маленькой фарфоровой пиалы и внимательно следит за Старком, пока тот меряет шагами пространство вокруг гостя, бурно взмахивает руками и что-то с энтузиазмом вещает. — Нет, серьёзно, док! Только представь: он мне, самому Тони Старку, ведущему специалисту планеты в области энергетики, доказывает, что размер такого источника питания не может быть меньше портативной домашней электростанции! А то, что моя Башня годами питается от дугового реактора, который меньше, чем у этого индюка портмоне, это как? Кстати, отвратительное портмоне! Я готов записаться в ряды Гринписа, лишь бы кожу бедных зверюшек не использовали для создания подобного убожества. — Ну, ты ведь объяснил ему, как он не прав, — отвечает Стрэндж с тонкой усмешкой на губах, и это выглядит так, будто доктор сам был бы не против поставить несчастного на место. Если этих двоих что и объединяло, так это лютая нетерпимость к глупцам и некомпетентным специалистам. И если над первыми просто потешались, то вторых стремились уничтожить. Не сказать, чтобы Наташе претили их убеждения. — Я обрисовал ему вкратце концепцию дугового реактора, на что мне было заявлено, будто это всё фантазия и в реальности существовать не может. Нет, ну серьёзно! Я даже переспросил, знает ли он, как меня зовут. — И чем кончился ваш разговор? Ты вышвырнул парня в окно? — Если бы, — вздохнул Тони, определённо сожалея в этот момент о своей гуманности. — Просто сказал министру: если он в следующий раз захочет выставить себя меньшим идиотом, подсунув мне своего протеже, пусть пришлёт дрессированную обезьяну. С ней мне точно удастся о чём-нибудь поговорить. Может, меня всё же тонко потроллили, как считаешь? Ну невозможно же в наши дни не знать о дуговом реакторе! — Помнишь Эйнштейна? — хмыкает Стрэндж. Тони передёргивает плечами: — Страшно представить себе такую бесконечность. Наташа решает, что это вполне подходящий момент, чтобы дать о себе знать: — Привет, мальчики. Мне жаль прерывать вашу беседу о возвышенном, но, Тони, Брюс просит тебя срочно к нему подняться. Хочет тебе что-то показать. — Это точно был Брюс, а не Халк? Он мог скинуть сообщение или передать через Пятницу. — Я проходила мимо лаборатории, заглянула, чтобы поприветствовать, и Брюс попросил. Думаю, его голова сейчас слишком занята тем гениальным проектом, ради которого он тебя и зовёт. Тони бросил неуверенный взгляд на Стрэнджа: — Это, конечно, ненадолго, но… — Я составлю твоему гостю компанию, Старк. Если он не против, — Наташа улыбнулась краешком губ. Стрэндж кивнул: — Почту за честь. Ступай, Тони, я подожду. Тони закатил глаза и фыркнул: — Честное слово, док, из какого ты века? Не скучайте тут, детишки, папочка обернётся мигом. — Итак, доктор, что привело вас сюда сегодня? — приветливо улыбается Наташа, когда Тони оказывается за дверью. — Ничего особенного. Просто заглянул в гости, тем более, что меня звали. — У Верховного Мага Земли так много свободного времени, чтобы развеивать скуку нашего героического миллиардера? — У Мстителей, когда мир не одолевают катастрофы и пришельцы, его вроде как тоже предостаточно. — Очко в вашу пользу. — Я с вами не соревнуюсь, мисс Романофф. Перечислить вам, на какие темы мы с Тони успели поговорить? — Зачем мне это? — Разве не для этого вы решили здесь остаться? Определить, что связывает меня и Тони Старка? — Это Тони вам сказал? — Нет, что вы. О вас он мне сказал: “Она прирождённая шпионка, так что держи ухо востро”. — О, — Наташа невольно морщится, — кто бы сомневался. — А ещё: “Более надёжного тайника для своих секретов ты не найдёшь”. От второго заявления Наташа недоумённо моргает. — Ну что ж, для первого и второго у Тони есть основания. — Так что вам рассказать? — С чего вы взяли, что я хочу от вас что-то услышать? — Ну, вы определённо не в чае заинтересованы. На ЩИТ вы больше не работаете, да и досье на меня наверняка уже там есть. Чем ещё может быть вызван ваш интерес к моей персоне? — Допустим. И что, вы так запросто ответите мне на все вопросы? — В разумных пределах, мисс Романофф. О том, что касается Тони, я расскажу только то, что он сам бы вам рассказал. — Пытаетесь показать мне, что Тони вам верит? — Вам-то он недостаточно доверяет. — Полагаю, что так, — Наташа с вызовом вздёргивает подбородок и переходит в наступление. — Только это не значит, что я не сверну вам шею или не перережу глотку, если вы ему навредите. — Трогательная забота. Вы бы самого Тони о ней в известность поставили. — Это я решу как-нибудь без вашей помощи. — Безусловно. Когда захотите, чтобы Тони наконец начал вам верить. В голосе Стрэнджа ни упрёка, ни вызова, ни насмешки. Он просто констатирует это как данность, и Наташа невольно задумывается над его словами. Что-то в них цепляет, заставляет представить, а как бы это было, если бы они с Тони перестали настороженно кружить вокруг друг друга, и смутная тоска тянет в ней какую-то тонкую ноту. Наташе правда хотелось, чтобы Тони перестал смотреть на неё как на перебежчицу, даже не так — как на ту, кто никогда не будет на его стороне по-настоящему. Вопрос был только в том, возможно ли этого добиться, оставаясь таким же другом для Стива, или доверие одного по умолчанию исключало доверие другого. Подводить Стива она ни за что не станет, но неужели это само по себе означает подвести Тони? В конце концов, они дороги ей оба. Разница лишь в том, что Тони никак не может забыть ей прошлое, а со Стивом у них прошлого, которое следовало бы забыть, просто нет. — Вы так смело рассуждаете, доктор. Уверены, что настолько хорошо его знаете, чтобы судить? — Судить я не берусь, мисс Романофф. Это неблагодарное занятие. А что касается моих знаний… На Титане я видел миллионы вариантов развития событий. Практически в каждом из них Тони погибал, защищая кого-то ценой своей жизни: Паркера, меня, Брюса Беннера, Роджерса… вас. Он умирал, защищая как совершенно незнакомых ему людей, так и близких, так что это, конечно, не показатель. Но ещё я видел его глаза в те моменты, когда защитить вас он не успевал. Стрэндж смолкает, делает глоток чая и больше ничего не прибавляет к сказанному. Наташа не настаивает. Она стоит перед магом, с комом в горле, и пытается осознать услышанное. Миллионы вселенных, где Тони умирал. Миллионы вселенных, где пытался защитить всех, и терпел поражение. Миллионы вселенных, где он оплакивал её смерть. Кем нужно быть, чтобы увидеть всё это, и не сойти с ума? — Как вы?.. — Наташа не знает, как закончить. Как о таком спросить. Стрэндж пожимает плечами, но теперь Наташа смотрит внимательнее. Теперь она видит, сколько в этой невозмутимости — истинной выдержки. — Не скажу, что обошлось без последствий. Но у каждого из нас своя ноша. На ваших плечах тоже немалый груз, но вы с ним как-то живёте. Это, в принципе, то, что делает каждый — как-то живёт. И Тони тоже. Ещё несколько минут назад Наташин слух царапало слышать имя Старка из уст этого совершенно постороннего человека. Сейчас же ей кажется, что у него на это прав больше, чем у неё самой. — Поэтому вы бываете здесь так часто? Это ваше “последствие”? Вы так много раз смотрели на его самоотверженность, что… — Мисс Романофф, — мягко перебивает её Стрэндж. — Я похож на жертву посттравматического синдрома? Магам вроде меня приходится время от времени смотреть варианты будущего, и это всегда непросто, но у нас есть определённая защита от аффекта. Когда я говорил, что миллионы раз видел смерть Тони, это не подразумевало, будто я проникся к нему какими-то особенными чувствами. Но что я сделал, так это выяснил, что он из себя представляет как человек. Увиденное вызвало во мне симпатию и интерес, не более того. Всё остальное в наших отношениях — результат общения. — Почему вы так откровенно рассказываете мне об всём этом? — Потому что для вас это важно? Знать, каково моё отношение к Тони. Быть уверенной, что я не причиню ему зла. — Вы так легко об этом говорите, что это невольно вызывает сомнения в вашей искренности. — Вы вольны сомневаться в моих словах, но правда в том, что я не считаю нужным что-то усложнять. Увиливание от прямых ответов и хождение вокруг да около слишком часто приводят к недопониманию. К чему нам это, если мы оба всего лишь желаем Тони добра? Наташа, совершенно обезоруженная тихим, доверительным тоном, прямым долгим взглядом, очевидной доброжелательностью, смотрит на Стрэнджа несколько минут. Затем усмехается, садится напротив, придвигает чистую чашку и наливает себе чай. Делает глоток и одобрительно мычит. — Действительно вкусно. — Разумеется. Настоящий, прямиком из Тибета, — довольно кивает Стрэндж. Наташа пьёт чай и продолжает исподволь изучать доктора взглядом. Тот, кажется, не против столь пристального внимания. Он не тушуется, не ёрзает и, кажется, вообще никак на него не реагирует. — Спрашивайте уже, мисс Романофф, — в какой-то момент произносит Стрэндж, наклоняясь к чайнику за новой порцией. — Мне дорога моя шея. — Думаете, это возможно? Чтобы Тони мне доверял? Наташа не собиралась спрашивать о таком, вопрос вырывается сам собой. Впрочем, себя она этим вопросом удивляет больше, чем собеседника. — Думаю, что Тони — конченый параноик, но если ему придётся доверить вам свою жизнь, он сделает это без малейшего колебания. В остальном ваши отношения — это ваши отношения, и я не буду в них лезть. Наташа сидит несколько минут, болтая в чашке чай, сосредоточенно раздумывая над словами доктора. Затем улыбается и поднимает на него взгляд. — Спасибо, доктор. — Я ровным счётом ничего не сделал. — Этот чай… он ведь как-то по-особенному заваривается? Не может быть, чтобы дело было только в самом чае. Улыбка трогает губы Стрэнджа, и следующие полчаса они увлечённо обсуждают традиции заваривания чая. О возвращении Тони Наташа узнаёт за несколько секунд до того, как позади раздаётся его голос: лицо Стрэнджа всё словно светлеет, и в глазах появляется то выражение, с каким смотрят только на особенных людей. — Я смотрю, вы тут уже спелись, чаеводы-ценители, — хмыкает Тони. — Кофеману вроде тебя не понять всю прелесть тонких чайных ароматов, Старк, — парирует Наташа, оборачиваясь. Виноват ли в этом разговор со Стрэнджем, её усталость или игра теней, но глаза Тони словно светятся теплом и немым вопросом. — Аромат тибетских трав, я так понимаю, пришёлся тебе по вкусу, Романофф. — Весьма, — кивает Наташа, отвечая сразу на два вопроса: на заданный и на неозвученный. — А теперь прошу меня извинить. Дела. Хорошего дня вам, доктор. — И вам, мисс Романофф. Выходя за дверь, Наташа слышит насмешливый голос Тони, который тот даже не пытался приглушить: — Будь уверен, док, тебя только что насквозь просканировали и составили десяток резюме для всех секретных архивов. — Скорее парочку дополнений к ним, — отвечает Стефан. — Вопрос только в том, буду ли я отмечен там как угроза, полезный ресурс или необходимое зло. — Зло, Стефан, однозначно зло. Нет, правда, как вы это пьёте???