Хатаке и Харуно: за пределом иллюзии.

Ущелье перед старой шахтой встретило их тишиной, от которой становилось не по себе. Ветер здесь почти не гулял: его перехватывали каменные стены, и потому каждый шорох казался слишком громким. Где-то в глубине скал капала вода, под ногами хрустела сухая глина, а над заросшим входом в пещеру висели тонкие, едва заметные нити печатей. Они почти сливались с воздухом, но стоило на них посмотреть внимательнее, как становилось ясно: враг ждал гостей. Какаши первым поднял руку, приказывая остановиться. Сереброволосый джонин откинул повязку, открывая шаринган, и внимательно осмотрел поляну перед входом. Рядом с ним Учиха активировал свой додзюцу, но, в отличие от бывшего наставника, не двигался и не говорил. Алые глаза скользили по камням, деревьям, корням, трещинам в земле, выискивая хоть малейший признак ловушки. Для постороннего он мог показаться спокойным. Но те, кто знал Саске достаточно хорошо, видели: это было не спокойствие, а тонкая грань перед срывом. — Верхний ярус чист, — тихо сказал Хатаке. — На входе несколько сигнальных печатей. Не взрывные. Скорее, оповещение. — Под землёй есть движение, — добавил наследник клана. — Чакра слабая. Размытая. Как будто её специально размазали по тоннелям. — Приманки, — пробормотал Шикамару, присев рядом с камнем. — Они хотят, чтобы мы пошли на звук или на первый след. Значит, настоящий путь будет закрыт чем-то менее очевидным. Ино закрыла глаза, сложив пальцы в печать концентрации. Лицо блондинки из клана Яманака побледнело почти сразу. — Нить Сакуры здесь. Совсем близко. Но она раздваивается… нет, не раздваивается. Её будто отражают от стен. Я чувствую её в нескольких местах сразу. — Гендзюцу? — спросила Темари, крепче перехватывая веер. — Не совсем, — ответил Сай. — Скорее техника перенаправления сенсорного восприятия. Если идти только по ощущениям, можно заблудиться. Цунаде сжала кулаки. Пятая явно ненавидела необходимость ждать, когда её ученица находилась где-то внутри, возможно, истекая кровью. Но именно поэтому Хокаге и держалась. Один необдуманный рывок мог стоить Сакуре жизни. — Работаем осторожно, — приказала глава деревни. — Какаши, Саске — проверяете вход. Ямато, подготовь древесные подпорки. Если тоннель начнёт рушиться, нам нужен выход. Шикамару — координация. Ино — держи связь, но глубоко не лезь. Сай, разведка по воздуху и теням. Наруто… — Я знаю, — глухо сказал Узумаки. — Клоны на периметр. Никого не подпускать. Блондин уже сложил печать, и несколько теневых копий разошлись по краям поляны, проверяя деревья и скалы. Один из клонов ступил ближе к пещере, но тут же замер. Из земли перед ним поднялась тёмная, искривлённая фигура. Существо не было человеком. Скорее, смесью глиняной куклы, старого трупа и чужой медицинской техники. Длинные руки волочились по земле, на спине торчали костяные шипы, вместо лица — гладкая маска с прорезью, из которой сочилась серая чакра. От него пахло сыростью, гнилью и взрывной глиной. Фигура медленно повернула голову к отряду, и прорезь на маске раскрылась, будто пасть. — Вот и сторож, — мрачно сказала Темари. Клон Наруто исчез в облачке дыма, успев отскочить от первого удара. Земля там, где он стоял, пошла трещинами. — Идите спасать Сакуру-чан, — сказал джинчурики, выходя вперёд. В его голосе не было привычной бравады. Только твёрдость. — Я им займусь. — Один не будешь, — спокойно добавил Нара, поднявшись рядом с ним. Узумаки резко посмотрел на шатена. — Шикамару? — Не делай такое лицо. Эта штука явно реагирует на движение и силу удара. Если будешь просто лупить, она взорвётся или завалит вход. Мне придётся сделать так, чтобы ты не разрушил всё ущелье. — Эй! — Потом обидишься. Сейчас работаем. Какаши на секунду задержал взгляд на бывшем ученике и тактическом координаторе, затем кивнул. — Держите вход. Если появятся новые куклы — не гонитесь за ними. Ваша задача не победить красиво, а не дать нас запереть. — Понял, сенсей, — ответил Наруто. — Как хлопотно, но тоже понял, — вздохнул Шикамару. … Оставив Узумаки и Нару у входа, остальная группа двинулась в пещеру. Ямато первым коснулся стены ладонью, пропуская через камень тонкие древесные ростки. Они не ломали породу, а будто врастали в неё, укрепляя опасные места. Сай отправил вперёд маленьких чернильных мышей. Какаши шёл первым, за ним — Саске, затем Цунаде, Ино, Ямато и Темари. АНБУ двигались по боковым тоннелям, почти бесшумные, словно тени. Коридор был длинным, узким и влажным. Свет снаружи быстро исчез за спинами, оставляя только холодное мерцание чакры и редкие светляки, которых Сай выпускал из свитка. На стенах попадались старые отметки шахтёров, давно выцветшие от сырости, но поверх них местами были нанесены новые знаки — тонкие, из серой глины, впитавшейся в камень. — Не касаться стен, — предупредил Хатаке. — Некоторые печати реагируют на тепло. Ино шла бледная, но собранная. Время от времени она морщилась, словно слышала боль, которую остальные уловить не могли. — Её чакра скачет, — прошептала блондинка. — То почти пропадает, то вспыхивает. Она борется. — Сакура всегда борется, — сказал Саске. В его голосе было столько сдержанной ярости, что даже Темари не стала отвечать. … Не пройдя и половины пути, отряд упёрся в глухую стену. Камень выглядел естественным: ни щелей, ни двери, ни видимых печатей. Чернильные мыши Сая беспокойно кружили у основания, но пройти дальше не могли. — Тупик, — сказал один из АНБУ. — Нет, — возразил Учиха. Шаринган медленно скользнул по стене. — Здесь был проход. Его закрыли недавно. Ямато присел и коснулся пола. — Древесина под камнем. Кто-то использовал органическую основу для укрепления печати. Грубо, но эффективно. Цунаде уже подняла кулак. — Отойдите. — Подождите, — резко сказала Ино. Все замерли. Из глубины камня донёсся крик. Не обычный. Не крик испуга и не короткий вскрик боли. Дикий, сорванный, почти нечеловеческий, будто человека разрывали изнутри, заставляя тело и чакру идти против собственной природы. Звук ударил по тоннелю, отразился от стен и исчез так резко, что после него в ушах осталась звенящая пустота. Саске сорвался первым. — Сакура! Он не стал ждать. Чидори вспыхнуло в его ладони бело-синим светом, и стена разлетелась каменными обломками. Какаши едва успел прикрыть Ино и Темари от осколков, Ямато тут же укрепил потолок древесными балками, чтобы проход не рухнул полностью. Через мгновение от Учихи осталась только пыль, поднятая его рывком. — Это был крик Сакуры, — сказала Цунаде, и в её голосе впервые за всю операцию прозвучал настоящий страх. Пятая бросилась следом. Какаши выругался и рванул за ней, остальные двинулись через пролом, стараясь не отстать.

***

Тем временем у входа бой уже перешёл в ту стадию, которую Шикамару мысленно назвал «Наруто почти всё испортил, но пока держится». Глиняный сторож двигался рывками, отращивая новые конечности из серой массы каждый раз, когда джинчурики сбивал старые. Удары расенгана дробили его корпус, но куски твари пытались расползтись к входу, словно живые мины. — Не бей по центру! — крикнул Нара, удерживая тень на ногах монстра. — Я же сказал, он нестабилен! — А куда мне бить?! У него везде центр! — Тогда не бей вообще! — Отличный план, Шикамару! — Лучше, чем взорвать пещеру вместе со всеми! Узумаки скрипнул зубами, но послушался. Несколько клонов отвлекли сторожа, пока Нара растягивал тень по земле, цепляясь за обломки, корни и собственные кунаи. Наконец теневая техника сомкнулась на шее твари, заставив её застыть. Наруто воспользовался моментом: не ударил в корпус, а направил расенган в землю под ногами монстра. Взрыв чакры перевернул каменную плиту, сбросив существо в расщелину. Шикамару тут же бросил связку печатей, и Ямато, оставивший заранее древесную метку у входа, активировал подпорку изнутри тоннеля. Корни сомкнулись над провалом, запечатывая сторожа под землёй. — Видишь? — тяжело дыша, сказал Нара. — Можно думать и побеждать одновременно. — Ненавижу, когда ты прав, — буркнул Наруто, вытирая кровь с губы. — Привыкай. Это часто случается. Они не побежали внутрь. Какаши приказал держать вход, и оба понимали: если враг попытается обрушить тоннель или отправить подкрепление, именно они станут последней линией между командой и ловушкой.

***

В глубине пещеры Саске и Цунаде добрались до места, откуда, казалось, прозвучал крик, но там не было никого. Только гладкие стены, влажный пол и круглая печать на камне, уже погасшая. — Иллюзия направления, — выдохнула Пятая. — Они водят нас по отражениям. Крик повторился в нескольких метрах правее. На этот раз тише, но от этого ещё страшнее. Учиха повернулся мгновенно. — Туда. — Подожди! — Нет. Хокаге схватила его за плечо с такой силой, что обычный шиноби упал бы на колени. Саске остановился, но не потому, что не мог вырваться. Потому что взгляд Цунаде был полон той же ярости, только лучше удержанной. — Если побежишь на каждый звук, они заведут тебя в ловушку. Шаринган. Не уши. Смотри. Эти слова подействовали. Брюнет резко выдохнул и заставил себя отключиться от звука. Крик, боль, страх — всё это было наживкой. Он сосредоточился на чакре, на линиях печати, на слабых следах движения воздуха. Стены перед ним больше не были просто камнем. Они стали сетью. — Левый тоннель, — сказал он наконец. — Звук отражают через печати. Настоящий источник глубже. Цунаде кивнула. — Веди. … Через несколько секунд их догнали остальные. Какаши шёл впереди второй группы, на ходу оценивая повреждения тоннеля. Ино едва держалась на ногах, но отказывалась останавливаться. Темари прикрывала тыл, готовая одним движением веера срезать любую глиняную тварь, которая появится из бокового прохода. Сай уже потерял несколько чернильных разведчиков: где-то впереди их поглощала техника, похожая на живую стену. Коридор вывел их к узкому отверстию в камне. Оттуда пробивался свет — не дневной, а холодный, медицинский, искусственно ровный. Запах крови стал сильнее. Смешанный с лекарствами, железом и горелой чакрой, он мгновенно изменил лица всех, кто был в отряде. Саске услышал тихий, едва различимый стон. — Са… с… ке… Он больше не колебался. Дверь, замаскированная под стену, слетела с петель от удара. Учиха ворвался первым — и замер. … Комната за проходом была похожа на операционную, собранную безумцем в старой шахте. Каменные стены были покрыты печатями, по полу тянулись трубки с тёмной жидкостью, на металлических стойках висели хирургические инструменты и свитки, испачканные кровью. В центре, на узком операционном столе, лежала Сакура. Её кожа казалась почти такой же бледной, как стены. Розовые волосы прилипли к лицу, одежда была разорвана и пропитана кровью, а руки и ноги удерживали тонкие чёрные ленты печатей. Над ней стоял медик Акацуки. Он был худым, высоким, с серой кожей и глазами, в которых не осталось ничего человеческого. На руках чужого врача светилась тёмная медицинская чакра. С каждым прикосновением к телу Харуно на её коже открывались рваные порезы, будто он не лечил, а выворачивал ткани изнутри. Печати на стенах вспыхивали в такт её слабому пульсу, вытягивая чакру по тонким нитям. Саске не мог пошевелиться одно короткое мгновение. Не от страха. От ужаса такой силы, что тело само отказалось слушаться. Перед ним была не просто раненая Сакура. Перед ним был человек, которого ломали методично, холодно, с медицинской точностью. Единственный дорогой ему человек лежал на грани смерти, и враг касался её так спокойно, словно проводил обычный опыт. Цунаде и АНБУ догнали его через несколько секунд. Пятая остановилась в дверях, и лицо её стало страшным. Не злым — страшным. Так смотрит врач, увидевший издевательство над самой сутью своего искусства. Какаши активировал шаринган, и в тот же миг понял то, что Учиха уже чувствовал, но не мог произнести: чакра Сакуры медленно угасала. Её поток был изрезан, связан с внешними печатями и принудительно направлен к центру комнаты. Если ударить грубо — техника оборвётся вместе с жизнью пациентки. Медик Акацуки повернул голову. — Наконец-то, — произнёс он мягко. — Я думал, вы будете быстрее. Саске сделал шаг, но железная хватка Хатаке легла ему на плечо. — Тихо, — сказал Какаши почти беззвучно. — Если сорвёшься, он убьёт её за секунды. — Убери руку. — Нет. — Какаши… — Посмотри на печати. Не на него. На печати. Учиха заставил себя смотреть. Чёрные ленты на руках Сакуры были связаны с пальцами медика. Сердечная печать — на груди. Узел связи — под операционным столом. Несколько ложных контуров на стенах. Если атаковать врача напрямую, тот успеет сжать технику, и чакра Харуно оборвётся. — Нужна Цунаде, — вымученно сказал брюнет. — Я уже вижу, — ответила Пятая. Она говорила спокойно, но пальцы у неё дрожали от ярости. Хокаге быстро оценила схему, затем наклонилась к Саске и Какаши. — Слушайте внимательно. Его нужно отвлечь и вывести за пределы центрального круга. Пока он внутри, печати подчиняются ему. Если выманим наружу, я смогу перехватить сердечный узел. Саске, ты разорвёшь боковые нити шаринганом и молнией — точечно, без всплеска. Какаши, держишь ложные контуры, чтобы они не сработали. Ино — связь сознания только на секунду, когда я скажу. Сай и Темари — выманить его. АНБУ — блокировать выходы. — А если он не выйдет? — спросила куноичи Песка. Цунаде посмотрела на медика Акацуки. — Выйдет. Такие любят, когда их работу признают. Сай первым шагнул в комнату чуть сбоку, не пересекая печатный круг. Его лицо оставалось вежливым и пустым. — Интересная техника. Она медицинская, но принцип обратный лечению. Вы разрушаете ткани, сохраняя жизненный поток достаточно долго для извлечения чакры. Чужой врач улыбнулся. — О? Хоть кто-то оценил. Темари медленно раскрыла веер. — По мне, это просто грязная работа труса, который прячется за связанной женщиной. Глаза медика дрогнули. — Женщиной? Нет. Материалом. Очень ценным материалом. Клан Харуно оказался куда интереснее, чем думали ваши архивисты. Цунаде едва заметно подняла руку. Какаши понял знак. Саске тоже. — Что тебе от неё нужно? — спросил Хатаке, заставляя голос звучать ровно. — От неё? Почти ничего. От её крови — доступ. От её чакры — ключ. От её чувств — проводник. Ино резко вдохнула. — Значит, привязка… — Работает прекрасно, не правда ли? — медик улыбнулся шире. — Любовь — удобнейший канал. Особенно если она старая, болезненная и годами не находила выхода. Саске побледнел. Вина ударила так сильно, что на мгновение он почти потерял контроль. Но рука Какаши на плече сжалась крепче. — Не сейчас, — тихо сказал наставник. — Спаси её. Потом будешь себя ненавидеть. Эти слова вернули Учиху в реальность. Сай бросил свиток. Чернильные змеи хлынули по полу, не касаясь печатей, но подбираясь к ногам медика. Тот отступил на полшага, раздражённо взмахнул рукой — и в эту секунду Темари ударила ветром. Не в него. В стойки с инструментами у стены. Металл зазвенел, свитки разлетелись, одна из ламп погасла. Чужой врач резко повернулся, выходя из центра круга ровно настолько, насколько нужно. — Сейчас! — рявкнула Цунаде. … Всё произошло одновременно. Хокаге бросилась к столу и вбила ладони в сердечный узел печати, перехватывая поток чакры Сакуры на себя. Какаши ударил райкири по ложному контуру на стене, не разрушая его, а запирая всплеск внутри камня. Саске оказался у боковых нитей и тонкими разрядами молнии разрезал их одну за другой, не позволяя технике рвануть обратно. Ино на миг коснулась сознания Харуно. Боль обожгла её так, что Яманака вскрикнула. — Сакура! Держись! Мы здесь! Розоволосая медик едва заметно пошевелила пальцами. Медик Акацуки понял ловушку слишком поздно. Он попытался рвануть обратно к столу, но Сай уже связал его чернильными змеями, Темари сбила с ног ударом ветра, а АНБУ перекрыли выход. Тот оскалился, раскрыв под языком глиняную печать. — Он взрывается! — крикнул один из масочников. … В этот момент снаружи в комнату ворвался Наруто. Он, видимо, всё же не выдержал, оставив у входа клонов и Шикамару. Джинчурики оценил ситуацию за долю секунды — редкий случай, когда не стал задавать вопросов. Теневой клон ударил медика в челюсть, не давая сомкнуть зубы, а настоящий Узумаки вдавил расенган в каменный пол рядом с ним, ломая печать под ногами. Шикамару, появившийся следом, поймал врага тенью. — Я же говорил не бежать внутрь, — тяжело выдохнул Нара. — Потом поругаешь, — бросил блондин. — Обязательно. Медика вытащили из операционной в боковой тоннель, где с ним быстро справились Наруто, Шикамару, Темари и АНБУ. Убивать его сразу не стали: слишком много вопросов, слишком много техник было завязано на его знания. Но сопротивляться он больше не мог. Тень Нары, печати АНБУ и удар Узумаки лишили его возможности двигаться и складывать знаки. … Внутри операционной остались Цунаде, Какаши и Саске. Пятая работала быстро, почти грубо, но каждый её жест был точен. Она останавливала кровотечение, размыкала печати, возвращала чакру в повреждённые каналы. Хатаке удерживал ложные контуры шаринганом, не позволяя остаткам техники сработать. Учиха стоял у головы Сакуры, разрезая последние нити молнией и шепча ей что-то так тихо, что даже Какаши не мог разобрать слов. — Не уходи, — повторял брюнет, касаясь её волос. — Слышишь? Я здесь. Мы пришли. Только держись. Сакура не открывала глаз. Её дыхание было слабым, неровным. Пульс то появлялся под пальцами Цунаде, то почти исчезал. Несколько раз Пятая ругалась сквозь зубы, вливая в ученицу столько чакры, что пол под её коленями трескался от давления. — Цунаде-сама, — тихо сказал Какаши. — Молчи. — Вы тратите слишком много. — Я сказала — молчи. Хатаке замолчал. Саске смотрел на лицо Харуно. На бледные губы, на тени под глазами, на кровь у виска. Вся его ярость исчезла, оставив после себя только ужас и пустоту. Если бы он мог отдать свою чакру, кровь, жизнь — всё сразу, он сделал бы это без колебаний. Но сейчас от него требовалось другое: не мешать. Не рушить. Не срываться. Просто держать её руку и верить в женщину, которая могла вырвать человека из смерти силой собственной воли. Наконец Цунаде резко выдохнула. — Стабилизировала. Временно. — Она будет жить? — спросил Учиха. Пятая не ответила сразу. И это молчание было хуже любого удара. — Если доставим её в Коноху быстро. Здесь я не смогу восстановить все каналы. Слишком много повреждений, плюс остатки техники привязки. Нужен госпиталь, оборудование, Шизуне, мои запасы. И время, которого у нас почти нет. Какаши снял плащ и помог осторожно укрыть Сакуру. Саске подхватил её на руки, но Цунаде тут же остановила его. — Не трясти. Не сжимать. Любое давление на грудь может сорвать узел, который я только что закрыла. — Я понял. — Нет, ты не понял, — жёстко сказала Хокаге. — Сейчас ты не жених, не мститель и не герой трагедии. Ты носильщик раненой. Дышишь ровно, двигаешься плавно, слушаешь мои команды. Ясно? Брюнет кивнул. — Ясно. … Когда они вышли из операционной, остальные поднялись почти одновременно. Наруто шагнул вперёд и застыл, увидев состояние подруги. Ино закрыла рот ладонью. Сай впервые за долгое время потерял привычное пустое выражение лица. Темари отвернулась, выругавшись сквозь зубы. Шикамару только опустил глаза и сжал кулаки в карманах. Через пару минут вышла Пятая, Какаши и Саске с полуживой Харуно. Не сговариваясь, шиноби как можно быстрее побежали в деревню, иначе куноичи умрет. Это понимали все.