Хатаке и Харуно: за пределом иллюзии.

Спустя 3 месяца. Три месяца спустя Коноха снова казалась мирной. После похищения Харуно деревня долго жила в состоянии скрытой тревоги: у ворот усилили дозоры, вокруг госпиталя несколько недель держали сенсорный барьер, а в подземном изоляторе АНБУ по-прежнему стерегли Дейдару и безумного медика Акацуки. Официально жителям сообщили лишь часть правды: на молодую куноичи напали остатки вражеской организации, но угроза устранена, расследование продолжается. Неофициально почти каждый шиноби понимал: если Хокаге молчит, значит, всё куда хуже, чем написано в отчётах. … Розоволосая медик вышла из больницы ясным прохладным утром, когда над крышами ещё висел тонкий туман. В руках у неё был небольшой пакет с лекарствами, которые Цунаде велела принимать строго по часам, а на плечах — лёгкая накидка, заботливо принесённая Ино. Тело всё ещё быстро уставало после долгого лечения, но сегодня ученица Пятой чувствовала себя почти счастливой. Не просто лучше. Именно счастливой — так ярко, так полно, что это счастье само просилось наружу улыбкой, быстрым шагом и желанием рассказать всему миру одну новость. Она больше не пациентка. Больше не пленница чужих печатей. Больше не девушка, которую все берегут так, будто та может рассыпаться от порыва ветра. Сакура снова шла по главной улице деревни сама, подставляя лицо солнцу и слушая привычный шум Конохи: торговцы спорили о цене овощей, дети смеялись у Академии, где теперь проходили курсы повышения для взрослых шиноби, кто-то на крыше ругался с голубями, а из лавки Ичираку уже тянуло горячим бульоном. Всё было обычным. Почти. Кольцо на пальце тёпло блеснуло, когда Харуно поправила накидку. Девушка невольно улыбнулась. Ей не терпелось увидеть Саске, сказать ему, что теперь всё изменится окончательно. Не когда-нибудь, не после следующей миссии, не после разрешения Хокаге, не после очередного «потом». Сейчас. Она носит под сердцем его ребёнка. Уже больше месяца — если верить тем признакам, которые заметила сама, и тому странному, почти уверенному ощущению внутри. Беременность — это не болезнь. Так ведь? Эта мысль звучала в голове слишком бодро, почти упрямо. Цунаде наверняка начнёт кричать. Сначала как врач, потом как наставница, потом как женщина, которая за последние месяцы стала для Сакуры чем-то большим, чем просто Хокаге. Пятая опекала её так, будто имела на это не служебное, а кровное право. Впрочем, розоволосая куноичи давно чувствовала между ними связь глубже обычной привязанности ученицы и учителя. Взгляды наставницы иногда задерживались на ней слишком долго, в голосе проскальзывала боль, которой не объяснить только тревогой врача, а после смерти родителей девушка несколько раз ловила себя на странном чувстве: глава деревни горевала не рядом с ней, а вместе с ней. Харуно не знала всей правды. Не знала, что много лет назад совсем юная Цунаде совершила выбор, за который расплачивалась всю жизнь. Не знала, что женщина, которую она называла наставницей, на самом деле была связана с ней куда страшнее и крепче. Об этом молчали слишком долго. Слишком многие умерли, так и не сказав ей правду. И сейчас, когда ученица легендарной саннин шла к резиденции с улыбкой и рукой на животе, тайна снова тянулась за ней невидимой тенью. Сама куноичи думала только о будущем. Учиха обрадуется. Обязательно обрадуется. За последние месяцы он почти не отходил от неё: сидел рядом в больнице, приносил книги, терпел вспышки раздражения Цунаде, молча сносил подозрительные взгляды Яманака и тяжёлое молчание Какаши. Наследник клана стал мягче — не для всех, конечно, но для неё. Иногда всё ещё казался холодным и далёким, но стоило ей коснуться его руки, как в тёмных глазах появлялось то самое выражение, ради которого сердце Харуно начинало биться быстрее. И всё же где-то глубоко оставалась тонкая, почти незаметная тревога. Иногда по ночам ей снился белый потолок палаты, запах лекарств и спокойный голос, который говорил: «Дыши ровнее». Не голос жениха. Другой. Тёплый, усталый, сдержанный. Стоило проснуться, и сон таял, оставляя только странное чувство вины. Тогда девушка смотрела на кольцо, вспоминала брюнета, и всё становилось на свои места. Почти.

***

До резиденции Хокаге она дошла быстрее, чем позволял врачебный режим. У входа дежурный чунин попытался напомнить ей, что Цунаде запретила перенапряжение, но розоволосая медик так посмотрела на него, что парень мгновенно сделал вид, будто его срочно заинтересовала стена. Сакура поднялась по лестнице, привычно миновала коридор с кипами документов и остановилась перед дверью кабинета. За дверью слышался голос Шизуне, шелест бумаг и раздражённое постукивание пальцев по столу. Значит, Пятая была на месте и уже успела поссориться как минимум с тремя отчётами. Харуно постучала. — Цунаде-сама, можно? — Проходи, — донёсся усталый голос. — Если это не очередной отчёт о нехватке бинтов, я даже рада. Девушка вошла и невольно улыбнулась. Кабинет выглядел как всегда: стопки бумаг, недопитая чашка чая, Тонтон у ног Шизуне и сама Хокаге за столом, с таким выражением лица, будто она готова лично объявить войну канцелярии. Но стоило главе деревни увидеть ученицу, раздражение мгновенно сменилось вниманием. — Сакура? Почему ты не дома? Я выписала тебя не для того, чтобы ты сразу носилась по деревне. — Я не ношусь, — возразила куноичи. Шизуне тихо кашлянула. — Ты поднялась по лестнице быстрее двух курьеров. — Это были медленные курьеры. Цунаде прищурилась, но в уголках её губ мелькнула улыбка. Через секунду наставница снова стала врачом. — Как самочувствие? — Хорошее. Правда. Голова не кружится, швы не тянут, чакра слушается почти нормально. — Почти? — Цунаде-сама… — Я услышала. Проверю позже. Сакура сжала пакет с лекарствами. Радостная новость, которая ещё минуту назад казалась такой простой, внезапно стала тяжёлой. Ей почему-то захотелось, чтобы Саске был рядом. С ним туман тревоги всегда рассеивался. Или, наоборот, становился таким мягким, что переставал мешать. — Мне нужно вам кое-что сообщить, — сказала Харуно. — Но для этого нужен Саске. Пятая медленно откинулась на спинку кресла. — Что-то случилось? — Нет. Точнее… случилось. Но не совсем плохо. Хокаге посмотрела внимательнее. Слишком внимательно. Как врач, который уже заметил симптом, но пока ждёт, когда пациент сам произнесёт вслух. — Шизуне, вызови Учиху. — Да, Цунаде-сама. Помощница вышла, а в кабинете повисла тишина. Розоволосая старалась не смотреть на наставницу слишком долго. Ей казалось, что если Цунаде сейчас задаст правильный вопрос, вся её смелость рассыплется. Но женщина молчала. Только пальцы на столе перестали стучать. — Сакура, — наконец сказала Пятая мягче. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — Да. — Не было обмороков? Тошноты? Провалов в памяти? Девушка вздрогнула. — Почему вы спрашиваете? — Потому что ты мой пациент. И потому что после той техники я не доверяю ни одному «мне хорошо», пока сама не проверю. Ответ был логичным. Слишком логичным, чтобы спорить. И всё же тревога внутри шевельнулась. … Дверь открылась через несколько минут. Саске вошёл без стука, как человек, которого вызвали слишком резко, чтобы он тратил время на формальности. Тёмные глаза сразу нашли Харуно, и выражение лица Учихи изменилось. — Сакура? Что случилось? — Ничего плохого, — поспешила сказать она. Брюнет подошёл ближе. Стоило ему оказаться рядом, как напряжение в груди девушки стало слабее. Слишком быстро. Цунаде заметила это и нахмурилась, но промолчала. — Мне нужно кое-что вам сказать, — продолжила Харуно, чувствуя, как сердце стучит всё громче. — Говори же, — поторопила Пятая, хотя голос звучал уже не раздражённо, а настороженно. Сакура посмотрела на Саске. Потом на наставницу. Потом снова на жениха. Пальцы сами легли на живот. — В общем… я… беременна. Тишина стала такой плотной, что даже Тонтон перестала шевелиться. Учиха замер. Цунаде не сразу изменилась в лице, но врачебная часть её сознания уже начала считать сроки, вспоминать анализы, состояние после операции, повреждения каналов, лекарства, которые Харуно принимала последние месяцы, и то странное воздействие, которое Ино называла эмоциональной дорожкой. — Как беременна? — резко спросила Хокаге. Сакура опустила глаза. — Уже полтора месяца. Может, чуть больше. Я сначала думала, что это последствия лечения. Потом поняла… — Ты делала анализы? — Я сама медик. — Это не ответ. — Цунаде-сама… — Сакура, я спросила: ты делала анализы? Куноичи на секунду растерялась. Внутри всё вдруг стало неприятно пустым. Она ведь действительно не делала полного обследования. Только прислушивалась к телу, сверяла признаки, проверяла пульс, тошноту, изменения чакры. Всё казалось очевидным. До этой минуты. — Нет, — призналась Харуно. — Но я чувствую. Пятая побледнела едва заметно. — Чувствуешь? Саске сделал шаг к невесте. — Почему ты молчала? Голос брюнета прозвучал тихо, почти у самого её уха, и тревога опять начала таять. Розоволосая повернулась к нему, забывая на миг о взгляде Хокаге. — Я боялась, как ты отреагируешь. — Глупая, — прошептал наследник клана, осторожно обнимая её. — Я рад. — Правда? — Конечно. Я люблю тебя. Слова легли на сердце знакомым сладким теплом. Радость поднялась так резко, что девушка почти забыла, как настороженно смотрела на неё Цунаде. Учиха провёл ладонью по её волосам, и мир снова стал проще. — Нам нужно как можно быстрее пожениться, — сказал он. — После всего, что было, хватит откладывать. — Ты не представляешь, как я рада это слышать, — выдохнула Харуно, прижимаясь к нему. Хокаге молчала. И это молчание было неправильным. Сакура отстранилась и посмотрела на наставницу. Цунаде сидела неподвижно, будто перед ней был не радостный разговор о будущем ребёнке, а медицинская загадка, от которой зависела жизнь пациента. — Цунаде-сама? — Как?.. — едва слышно произнесла женщина. Куноичи смутилась и попыталась улыбнуться. — Эм… вам рассказать, откуда берутся дети? Саске тихо кашлянул, а Шизуне, вернувшаяся к двери с новой папкой, едва не выронила документы. Но Пятая не улыбнулась. — Нет, это я знаю, — сухо сказала глава деревни. — Я спрашиваю, как получилось, что ты считаешь себя беременной полтора месяца и никому не сказала. Особенно мне. После похищения, операции, повреждения чакровых каналов и техники, которую мы до сих пор не сняли полностью. Слово «считаешь» ударило неприятно. — Я боялась вашей реакции, — тихо ответила девушка. — И ещё больше боялась реакции Саске. — Моей? — Учиха нахмурился. — Я не знала, обрадуешься ли ты. Мы ещё не женаты, свадьба всё откладывалась, я только вышла из больницы… — Я бы никогда не отвернулся от тебя. — Я знаю. Но знала ли? На миг в голове вспыхнуло другое: белая палата, голос Яманака, слова «может не отличить настоящую любовь от усиленной». Сакура не помнила, слышала ли это на самом деле или только видела во сне. Туман тут же накрыл воспоминание, и она крепче сжала руку жениха. Цунаде заметила и это. — После разговора ты пройдёшь обследование, — сказала Хокаге. — Но… — Без споров. — Цунаде-сама, — начал брюнет. — И ты тоже помолчишь, — резко оборвала его наставница. — Я не запрещаю вам радоваться. Я запрещаю делать выводы без диагностики. Сакура после запретной техники, которая могла создавать ложные ощущения, менять восприятие тела и привязывать эмоции к определённому человеку. Любая новость должна быть проверена. … В кабинете снова стало тихо. Радость Харуно дрогнула, но не исчезла. Наоборот, внутри поднялось упрямое желание защитить своё счастье. Ребёнок был реальным. Должен быть реальным. Она чувствовала. Саске рад. Они поженятся. Всё наконец станет правильно. Шизуне шагнула вперёд, и выражение её лица вернуло всех к другой реальности. — Простите, что прерываю, но Цунаде-сама, у нас беда. Пятая медленно закрыла глаза, будто считала до десяти. — Что случилось? — Члены АНБУ нашли странный след вблизи деревни. Северо-западный сектор, примерно в трёх часах пути от внешнего периметра. След похож на остатки той же печатной техники, которую обнаружили после похищения Сакуры. Есть признаки чужой чакры. Возможно, сообщники Дейдары или медика. Учиха мгновенно стал другим. Мягкость исчезла, плечи напряглись, взгляд потемнел. — Где именно? Шизуне развернула карту на столе. — Здесь. Между старым дозорным постом и высохшим руслом. Цунаде смотрела на отметку слишком долго. Потом перевела взгляд на ученицу. — Нет. — Что — нет? — насторожилась Харуно. — Ты не пойдёшь. — Цунаде-сама… — Ты только вышла из больницы. — Я шиноби. — Ты пациент. — Я медик, который лучше других знает эту технику. Она была на мне. — Именно поэтому ты не пойдёшь. Сакура выпрямилась, и в её глазах вспыхнуло то упрямство, которое наставница сама годами в ней растила. — Если след связан с кланом Харуно, со мной или с тем, что они пытались сделать, я должна быть там. Я не собираюсь сидеть в деревне и ждать, пока кто-то снова решит, что лучше знает, как меня защищать. Эти слова задели не только Хокаге. Саске тоже едва заметно напрягся. Пятая медленно поднялась. — Ты едва восстановилась. — Но восстановилась. — Ты считаешь себя беременной. — Беременность — не болезнь. — Если она настоящая. Сакура побледнела. — Почему вы так говорите? На секунду в кабинете стало почти больно тихо. Цунаде поняла, что сказала слишком много и слишком резко. Но отступать не собиралась. — Потому что я врач. И потому что ты не прошла обследование. Харуно отвела взгляд. Радость, с которой она пришла в резиденцию, дала трещину. Учиха положил ладонь ей на плечо. — Я пойду с ней, — сказал брюнет. — Это не обсуждалось. — Если след связан с теми, кто её похитил, я не оставлю Сакуру одну. — Один ты её тоже не поведёшь, — отрезала Хокаге. — Возьмёте ещё троих шиноби. Небольшая группа, без лишнего шума. Разведка, не бой. При первом признаке ловушки отходите и ждёте подкрепление. Сакура не использует силовые техники, не вступает в ближний бой и при ухудшении состояния немедленно возвращается. Ясно? Куноичи кивнула слишком быстро. — Ясно. Цунаде посмотрела на неё так, будто не поверила ни одному слову. — После миссии — сразу ко мне на обследование. — Хорошо. — Нет, не «хорошо». Обещай. Харуно сжала пальцы. — Обещаю. Пятая перевела взгляд на Учиху. — А ты проследишь, чтобы она выполнила приказ. И если попробуешь прикрывать её упрямство красивыми словами, я лично отправлю тебя обратно в больничную палату, только уже как пациента. — Понял. — Сомневаюсь, но другого времени нет. Шизуне, подготовь пакет с картой, последними отчётами АНБУ и медицинскими печатями. Сакура, возьми запас стабилизирующих ампул. Учиха, зайдёшь к Какаши за полевым допуском и кодом связи. Он координирует внешнее наблюдение. Имя Хатаке прозвучало неожиданно спокойно, но внутри девушки что-то дрогнуло. На мгновение перед глазами возник серый глаз, закрытая маской улыбка, тихое «ты в безопасности». Потом Саске чуть сжал её плечо, и образ рассеялся. — Есть, Цунаде-сама, — ответили они почти одновременно.

***

Выйдя из кабинета, молодые люди остановились в коридоре. За закрытой дверью уже снова заговорили Цунаде и Шизуне, но их голоса стали глухими, далёкими. Харуно прислонилась к стене и медленно выдохнула. — Снова свадьба откладывается, — тихо сказала она. Учиха повернулся к ней. — Не откладывается. Просто переносится на несколько дней. — У нас всё переносится на несколько дней. — После миссии поженимся. — Обещаешь? Саске взял её руку, ту самую, на которой сияло кольцо. — Обещаю. Сакура улыбнулась. Сомнения Цунаде, тревожный взгляд Шизуне, слово «если» — всё это стало тише. Слишком тише. Она снова почувствовала себя защищённой, любимой, нужной. И снова где-то глубоко, почти неслышно, настоящее сознание попыталось стукнуть изнутри: проверь. Подумай. Не спеши. Но сладкая пелена уже ложилась поверх. — Я так хочу, чтобы всё наконец стало нормально, — прошептала девушка. — Станет. — И ребёнок… Брюнет осторожно коснулся её живота. В его взгляде мелькнуло то, что Харуно приняла за нежность, но там была и тень страха. — Мы разберёмся. Ей хотелось услышать не это. Хотелось услышать: «наш ребёнок». Хотелось полной уверенности, такой же яркой, как её собственная. Но Саске был Саске — он редко говорил то, что не мог контролировать до конца. Розоволосая решила, что это просто страх. У него было право бояться. … У лестницы они столкнулись с Ино и Саем. Яманака несла корзину фруктов, явно собираясь в госпиталь, а художник держал под мышкой свиток с новыми чернильными техниками. Увидев подругу не в палате, блондинка остановилась как вкопанная. — Сакура. Почему ты здесь? — Меня выписали. — Выписали — не значит разрешили бегать по резиденции. — Сегодня все решили читать мне лекции? — Значит, есть повод. Сай посмотрел на лица присутствующих. — Судя по напряжению, произошло либо радостное событие, либо катастрофа. Иногда у вас эти категории выглядят одинаково. — Сай, — вздохнула Ино, — не сейчас. Сакура переглянулась с Саске. На секунду ей захотелось рассказать подруге о предполагаемой беременности. Но взгляд Яманака был слишком внимательным. Не радостным заранее, не восторженным, а именно внимательным — как тогда, в палате, когда она говорила о чужой эмоциональной дорожке. Харуно испугалась, что Ино тоже скажет: «Проверь сначала». И промолчала. — У нас миссия, — сказал Учиха. — У тебя? — блондинка сразу напряглась. — Или у вас обоих? — У нас, — ответила розоволосая. — След той техники нашли недалеко от деревни. Нужно проверить. — Ты только вышла из больницы. — Я уже слышала. — Значит, плохо слушала. Сай чуть склонил голову. — Если техника связана с сознанием, Ино будет полезна. — Я сама это собиралась сказать, — буркнула Яманака. — Я иду. — Цунаде велела взять ещё троих, — сказал наследник клана. — Нужны сенсор, разведчик и тот, кто сможет удержать местность, если след окажется ловушкой. — Ино, Сай, Ямато, — сразу решила Харуно. — Шикамару? — спросила блондинка. — Нара сейчас с АНБУ и заключёнными, — ответил брюнет. — Его не отпустят без приказа Пятой. — Наруто? — Если он узнает, что мы идём по следу Акацуки, он поднимет полдеревни, — сухо сказала Сакура. — Это разведка, не спасательная операция. Сай задумчиво кивнул. — Логично. Хотя он всё равно узнает. — Потом, — сказала девушка. Ино посмотрела на подругу слишком пристально. — Ты что-то скрываешь. — Все что-то скрывают. — Не уходи от ответа. — Ино. В голосе Харуно прозвучала усталость. Настоящая, не сыгранная. Блондинка смягчилась, но не отступила полностью. — Хорошо. Сейчас миссия. Потом поговорим. — Потом, — согласилась Сакура и сама услышала, как часто это слово стало появляться в её жизни. Ямато нашли у тренировочного полигона, где он проверял новый защитный барьер для отрядов, проходивших повышение квалификации. Капитан выслушал краткое объяснение без лишних вопросов, только нахмурился при упоминании печатного следа рядом с деревней. — Если это та же техника, нужен древесный контур для изоляции местности, — сказал мужчина. — И запасной путь отхода. — Поэтому ты нам и нужен, — ответила Харуно. Капитан перевёл взгляд с неё на Учиху, затем на кольцо, потом снова на лицо девушки. Он был слишком тактичен, чтобы спрашивать, но достаточно опытен, чтобы заметить бледность, быструю утомляемость и то, как Саске держится на полшага ближе, чем необходимо. — Цунаде-сама разрешила тебе идти? — спросил Ямато. — С условиями. — Значит, условия выполняем буквально. — Все сегодня против меня, — пробормотала Сакура. — Нет, — спокойно ответил капитан. — Все сегодня пытаются сделать так, чтобы ты вернулась живой. Эти слова должны были раздражать. Но почему-то именно они прозвучали честно и спокойно, без давления. Розоволосая медик кивнула. — Сбор у главных ворот через сорок пять минут. — Буду. … До выхода оставалось меньше часа. Саске ушёл к Какаши за полевым допуском и кодом связи, Ино — за сенсорными метками, Сай — пополнить чернила и свитки, Ямато — собрать набор печатей для древесного барьера. Харуно вернулась домой ненадолго, чтобы переодеться в походную форму и взять медицинскую сумку. На пороге девушка задержалась, глядя на своё отражение в маленьком зеркале у стены. Бледная. Слишком худая после больницы. Глаза яркие, но в глубине — усталость. Рука сама легла на живот. — Всё будет хорошо, — сказала она своему отражению. И почти поверила. Почти — потому что на одно короткое мгновение зеркало будто стало мутным. За её плечом показалась не комната, а белая палата. Не Саске рядом. Серебряные волосы. Спокойный голос. Тёплая ладонь на лбу. «Сакура, ты в безопасности». Она резко обернулась. Комната была пуста. Кольцо на пальце потеплело, и тревога снова отступила.

***

У главных ворот Конохи собрались все пятеро. Учиха стоял чуть в стороне, проверяя крепление катаны. Яманака закрепляла на запястье сенсорную ленту. Сай держал свиток уже раскрытым, готовый в любой момент выпустить разведывательную птицу. Ямато разговаривал с дежурным чунином, уточняя последние сведения от АНБУ. Сакура пришла последней, хотя опоздала всего на минуту. — Ты бледная, — сразу сказала блондинка. — Я всегда бледная после больницы. — Неправда. Обычно ты злая после больницы. — Сейчас тоже могу. — Вот, уже лучше. Художник посмотрел на дорогу за воротами. — След уходит к старому дозорному посту. Если повезёт, мы найдём остатки печати и вернёмся до ночи. — Если не повезёт? — спросила Ино. — Тогда, вероятно, нас попытаются убить. — Сай. — Это реалистичный вариант. Ямато устало вздохнул. — Задача простая: разведка, фиксация следа, образцы чакры, никаких самостоятельных атак. При обнаружении врага — сигнал Какаши и отход к точке сбора. Все согласны? Саске промолчал. — Учиха, — спокойно сказал капитан. — Согласен. — Сакура? Харуно хотела возмутиться, что её спрашивают отдельно, но поймала взгляд Ино и передумала. — Согласна. Ворота перед ними открылись. За пределами деревни дорога уходила между деревьями, туда, где утренний свет уже становился ярче, а мир за стенами Конохи снова напоминал: спокойствие никогда не бывает вечным. Спустя назначенное время, шиноби пустились в путь…