Хатаке и Харуно: за пределом иллюзии.

Дорога к старому дозорному посту оказалась тише, чем должна была быть. Лес вокруг Конохи обычно жил шумно: птицы перекликались в кронах, белки шуршали в ветвях, где-то далеко стучал дятел, а ветер свободно проходил между деревьями, принося запах влажной земли и листвы. Сегодня же всё будто затаилось. Даже Сай, отправивший вперёд чернильных птиц, через какое-то время нахмурился: разведчики возвращались слишком быстро, словно натыкались на невидимую стену. — Плохой знак? — спросила Ино, поправляя сенсорную ленту на запястье. Художник посмотрел на растворяющуюся в воздухе птицу. — Не обязательно плохой. Но неприятный. — Спасибо, успокоил. — Я не пытался успокоить. Я описал факт. Яманака закатила глаза, но спорить не стала. Силы уходили быстрее, чем она ожидала. Сенсорное поле вокруг следа было вязким, мутным, словно кто-то размешал чакру с водой и глиной, а потом размазал по лесу тонким слоем. Каждый раз, когда блондинка пыталась сосредоточиться, в висках начинало давить. Сакура шла рядом с Саске, стараясь держаться ровно. После выписки она упрямо убеждала себя, что восстановилась почти полностью, но тело было честнее. Через несколько часов пути мышцы начали ныть, дыхание стало тяжелее, а внутри то и дело поднималась тошнота. Розоволосая медик объясняла это предполагаемой беременностью и усталостью после больницы, но где-то глубоко звучал холодный голос Цунаде: «Если она настоящая». Эта фраза злила. И пугала. Учиха замечал её состояние. Конечно, замечал. Он не говорил лишнего, но каждый раз, когда Харуно спотыкалась о корень или замедляла шаг, брюнет оказывался рядом на полшага ближе. Иногда это успокаивало. Иногда раздражало. Сакура не хотела снова быть хрупкой вещью, которую все перекладывают с места на место и оберегают от правды. — Я могу идти, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Я ничего не сказал. — Ты подумал. — Думаю я часто. — Очень смешно. Саске скользнул по ней взглядом. В тёмных глазах мелькнуло что-то мягкое, почти неуловимое. — Если станет хуже, скажешь. — Если станет хуже, я сама пойму. — Это не одно и то же. Харуно хотела ответить резче, но внезапно справа хрустнула ветка. Вся группа остановилась мгновенно. Сай уже раскрыл свиток, Ямато положил ладонь на землю, Саске активировал шаринган, а Ино вытянула сенсорную нить в сторону шума. Из тени деревьев вышел Неджи Хьюга. Белые глаза наследника побочной ветви клана были спокойны, но выражение лица ясно говорило: он здесь не случайно и не собирается тратить время на объяснения дольше необходимого. На плечах шиноби лежал лёгкий походный плащ, на поясе — стандартный набор кунаев и свиток с печатью Хокаге. — Не атакуйте, — сказал он ровно. — Я по приказу Цунаде-сама. Ино первой выдохнула. — Неджи? Ты откуда здесь взялся? Хьюга показал свиток. — После вашего выхода Хокаге получила уточнённый доклад АНБУ. След стал нестабильным, а рядом с ним появились зоны, которые не видят обычные сенсоры. Цунаде-сама решила, что группе нужен Бьякуган. — Она решила это после того, как отпустила нас? — сухо спросил Учиха. — Очевидно. — Заботливо, — пробормотала Яманака. Сакура почувствовала, как внутри потеплело и сжалось одновременно. Цунаде всё-таки не доверилась только условиям миссии. Отправила подмогу. Не отменила приказ, потому что знала: Харуно всё равно найдёт способ пойти. Но и не оставила без дополнительной защиты. Для Сакуры это было привычной, почти раздражающей заботой наставницы, которая после похищения стала ещё строже. — Спасибо, что пришёл, — сказала розоволосая медик. Неджи коротко кивнул. — Я пришёл не из вежливости. След опасен. — Оптимистично, — заметил Сай. Хьюга активировал Бьякуган. Вены у висков проступили резче, взгляд стал отстранённым, направленным сквозь деревья, землю и тонкие слои чужих печатей. — Впереди несколько ложных контуров. Они не взрываются. Они запоминают чакру тех, кто проходит рядом. Ямато нахмурился. — Метки преследования? — Скорее метки выбора цели. Сильнее всего реагируют на Сакуру. Все посмотрели на Харуно. — Конечно, — тихо сказала она. — Было бы слишком просто, если бы след просто лежал и никого не трогал. Саске сделал шаг вперёд. — Мы обойдём. — Обойти можно, — подтвердил Неджи. — Но тогда потеряем время. Я проведу вас между контурами. Так состав группы изменился: впереди теперь шёл Хьюга, проверяя путь Бьякуганом. Рядом с ним двигался Ямато, оставляя древесные метки для безопасного возвращения. Сай держал воздушную разведку, Ино отслеживала помехи, а Сакура с Саске шли в центре. Это выглядело почти как обычная миссия повышенной сложности, если бы не слишком пристальные взгляды, которыми все время от времени проверяли состояние розоволосой куноичи. … К середине пути лес стал гуще. Дорога, когда-то ведущая к дозорному посту, заросла травой и корнями, каменные отметки почти скрылись под мхом. След чужой техники усиливался. Он ощущался даже без сенсорных способностей: воздух стал тяжелее, влажнее, будто перед грозой, хотя небо над кронами оставалось чистым. … Преодолев половину пути, отряд остановился у небольшой поляны, окружённой старыми соснами. Солнце уже клонилось к горизонту, и тени вытягивались между деревьями длинными тёмными полосами. Ино первой опустилась на поваленный ствол, прикрыв глаза ладонью. — Я ненавижу эту чакру, — призналась блондинка. — Она липкая. Сакура села рядом, осторожно положив руку на живот. Ей не хотелось признавать слабость, но ноги действительно дрожали. Неджи осмотрел поляну Бьякуганом, затем кивнул. — Скоро темнеет. Переночуем здесь. Никто не стал спорить. Даже Саске, хотя по лицу Учихи было видно: он предпочёл бы идти дальше, пока след не исчез окончательно. Но состояние Харуно и Яманака не оставляло выбора. Ямато быстро поднял вокруг стоянки низкий древесный контур, не бросающийся в глаза, но способный задержать внезапную атаку. Сай развесил по веткам маленьких чернильных птиц-наблюдателей. Ино поставила несколько сенсорных меток. Неджи проверил периметр ещё раз и только после этого разрешил разворачивать спальники. — Дежурим по очереди, — сказал Хьюга, когда костёр уже разгорелся. — Начинаю я. Потом Наруто и Шикамару, если успеют добраться. Затем Ино, Сакура, Саске. Ямато и Сай держат техники наблюдения, но спят короткими сменами. Харуно подняла голову. — Наруто и Шикамару? — Их отправили следом, — ответил Неджи. — Приказ Хокаге. После новых данных Цунаде-сама решила усилить группу. — То есть она с самого начала собиралась подстраховаться, — сказала Ино. — Разумное решение, — спокойно заметил Хьюга. Сакура отвернулась к огню. В груди шевельнулась странная смесь раздражения и благодарности. Пятая снова вмешивалась. Снова защищала. Снова не доверяла. И всё же под этим упрямством было тепло, которое Харуно не могла объяснить до конца. Цунаде переживала за неё сильнее, чем обязана была переживать наставница за ученицу, но розоволосая медик списывала это на последние события: смерть родителей, похищение, больницу и странную технику Акацуки. Другого объяснения у неё не было. — Ты побледнела, — тихо сказал Саске. — Просто устала. — Ложись первой. — Я не ребёнок. — Я этого не говорил. — Но подумал. Брюнет едва заметно вздохнул. — Сегодня ты споришь со всеми мыслями, даже с теми, которых нет. Ино прыснула, но тут же сделала вид, что кашляет. Сакура бросила на неё взгляд, и блондинка подняла руки в знак капитуляции. … Через несколько часов, уже после наступления темноты, к лагерю действительно присоединились Наруто и Шикамару. Появление Узумаки было трудно назвать скрытным: один из чернильных наблюдателей Сая вернулся с таким выражением клюва, будто даже нарисованной птице стало стыдно за уровень шума. Следом из кустов вышел Нара, усталый, недовольный и явно мечтающий оказаться где угодно, только не на очередной срочной миссии. — Сакура-чан! — Наруто едва не бросился к ней, но остановился под одновременными взглядами Саске, Ино, Неджи и Ямато. — Ладно, ладно. Не кричу. Почти. — Почему ты здесь? — спросила Харуно, хотя уже знала ответ. — Бабуля Цунаде сказала, что если с тобой что-нибудь случится, она сначала убьёт меня за то, что я не пошёл, потом Саске за то, что не уберёг, а потом воскресит нас и убьёт ещё раз. Шикамару сел у костра и потянулся к фляге. — В переводе с Наруто: Хокаге сильно переживает за тебя, за возможную беременность, за след у деревни и за то, что Учиха при плохом раскладе снова попытается решить всё в одиночку. — Я здесь, — холодно сказал Саске. — Именно поэтому я говорю аккуратно. Темари в этот раз с ними не пришла. Шикамару коротко объяснил, что куноичи Песка осталась в Конохе при Гааре: Казекаге продолжал контролировать ситуацию с заключёнными и не хотел оставлять деревню без представителя Суны на случай, если след окажется отвлекающим манёвром. Это было разумно. В последнее время разумные решения почему-то всегда звучали неприятно. … За ужином разговор почти не клеился. Наруто пытался шутить, но каждый раз запинался, вспоминая, что Сакура недавно вышла из больницы. Сай задавал слишком прямые вопросы о её самочувствии, Ино пинала его ногой под плащом, Ямато делал вид, что ничего не замечает. Неджи молча смотрел в лес, а Саске сидел рядом с Харуно и не выпускал её из поля зрения. — Ты знаешь, это начинает раздражать, — тихо сказала девушка жениху, когда остальные отвлеклись на спор Наруто и Шикамару о том, можно ли считать сухой паёк едой. — Что именно? — Все смотрят на меня так, будто я сейчас упаду. — Ты сегодня дважды чуть не упала. — Один раз. — Второй ты сделала вид, что завязываешь шнурок. Харуно отвернулась. — Ненавижу твою наблюдательность. — Знаю. Он сказал это почти мягко. Слишком мягко. Кольцо на пальце снова согрелось, и раздражение отступило. Но вместе с ним ушло что-то ещё — та здоровая злость, которая помогала Сакуре спорить, держать границы, быть собой. Она поймала это ощущение, но не успела удержать. … Поздно ночью лагерь притих. Неджи первым ушёл на пост, неподвижной тенью растворившись между деревьями. Через час его сменил Наруто, неожиданно серьёзный и внимательный. Потом дежурил Шикамару, который умудрился выглядеть сонным даже стоя, но при этом не пропустил ни одного шороха. За ним на пост вышла Ино. Блондинка держалась до последнего, однако сенсорные помехи вымотали её сильнее, чем она хотела признать. Когда пришло время Сакуры, Яманака сидела на нижней ветке дерева, прижав пальцы к вискам. — Ты ужасно выглядишь, — сказала Харуно, забираясь к ней. — Сама ты как после свидания с зомби. — Очень мило. — Я старалась. Сакура коснулась плеча подруги. — Иди спать. Я сменю. Ино задержала на ней взгляд. — Если почувствуешь что-то странное — сразу зови. Не проверяй сама. Не геройствуй. Не доказывай, что ты в порядке. Просто зови. — Хорошо. — Ты слишком быстро согласилась. — Потому что ты сейчас упадёшь с ветки. Блондинка хотела возразить, но зевнула так широко, что спор потерял смысл. Спустившись вниз, Яманака всё же обернулась. — Сакура. — Что? — Я не знаю, что с тобой происходит до конца. Но если вдруг почувствуешь, что мысли становятся не твоими… держись за то, что звучит спокойно, а не за то, что звучит сладко. Харуно похолодела. — Что это значит? — Потом объясню. Сейчас у меня мозг похож на кашу. Ино ушла к спальнику, оставив подругу одну на посту.

***

Лес ночью был другим. Днём он казался густым, но понятным; ночью каждая ветка превращалась в чью-то руку, каждый куст — в силуэт. Сакура устроилась на широкой ветке, облокотилась на ствол и вслушалась в темноту. Где-то потрескивал костёр. В лагере ровно дышали уставшие шиноби. Наруто тихо храпел, за что Шикамару во сне пробормотал что-то недовольное. Сай, кажется, не спал полностью никогда. Ямато оставался полусидя у дерева, поддерживая древесный контур. Саске отдыхал ближе всех к месту, где должна была вернуться Харуно, и даже во сне лежал так, чтобы проснуться от первого неправильного звука. Сначала всё было спокойно. Потом кольцо стало холодным. Сакура медленно открыла глаза. Внутри поднялась тревога — не резкая, не громкая, а тонкая, как игла. Розоволосая медик положила ладонь на живот, сама не понимая, защищает ли предполагаемого ребёнка или пытается проверить, есть ли там хоть что-то настоящее. Чакра вокруг поляны дрогнула. Не со стороны следа. Слева. Там, где Неджи раньше не обнаружил ничего опасного. Харуно поднялась. Ино сказала звать. Цунаде приказала не геройствовать. Ямато требовал отхода при первом признаке ловушки. Всё это было правильно. Но чужой поток чакры был таким знакомым, таким мерзким, что тело отреагировало раньше разума. Там был запах лекарств, сырой глины и той самой боли, от которой она просыпалась ночами. Медик Акацуки. Или кто-то такой же. «Только проверю направление», — сказала себе Сакура. Это была ложь, и где-то глубоко она это знала. Куноичи бесшумно спустилась с дерева и пошла в темноту, оставляя лагерь позади. Десять шагов. Двадцать. Потом побежала, потому что поток чакры начал удаляться. Ветки хлестали по рукавам, земля пружинила под ногами, дыхание сбивалось, но Харуно упрямо двигалась вперёд. … На маленькой низине между деревьями она увидела их. Трое мужчин стояли у каменного выступа, освещённые слабым светом зелёной медицинской чакры. Один был тем самым врачом, которого они схватили в пещере, — или слишком похожим на него. Серое лицо, длинные пальцы, пустые глаза. Но ведь пленник должен был быть в изоляторе Конохи. Под печатями. Под охраной АНБУ. Значит, перед ней был либо клон, либо двойник, либо часть той же проклятой техники. Двое других выглядели не лучше. Тонкие, измождённые, с чёрными отметинами на шее, похожими на искажённую проклятую печать. На их халатах когда-то мог быть знак Звука, но ткань давно потеряла цвет, пропитавшись реагентами и кровью. Сакура замерла за деревом. — Ключ сам пришёл, — произнёс один из медиков, не поворачивая головы. Харуно поняла, что её заметили. Она отступила на шаг, инстинктивно прижимая руки к животу. Жест вышел сам собой, почти болезненно. Один из чужих врачей улыбнулся. — Даже защищает пустой сосуд. Как трогательно. — Что? — выдохнула девушка. — Не порти раньше времени, — раздражённо сказал второй. — Эмоциональная конструкция ещё держится. Слова ударили сильнее, чем угроза. Пустой сосуд. Конструкция. Держится. — Что вы сделали со мной? — Исправили направление, — ответил серокожий медик. — Твои чувства были полезны, но недостаточно послушны. Пришлось усилить нужные, приглушить лишние. Кабуто-сама считал, что память тела надёжнее памяти разума. Он был прав. Имя Кабуто заставило холод пройти по позвоночнику. — Кабуто мёртв или прячется так глубоко, что даже змеи его не найдут, — сказала Сакура, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ученики продолжают работу учителей. Теперь она начала понимать. Эти трое когда-то были медиками Звука — лучшими в своей деревне, если верить старым отчётам. Орочимару получил их так же, как получал всё, что считал полезным: обманом, силой, ядом. Позже Кабуто изменил их тела медицинскими вакцинами, смешанными с основой проклятой печати. Не обычной, как у подопытных Отогакуре, а тоньше, глубже, рассчитанной не на грубую силу, а на управление нервами, чакрой и сознанием. Они не стали воинами. Стали инструментами. А потом, когда яд и техника сожрали рассудок, превратились в живые остатки чужих экспериментов. Один из таких остатков шагнул к ней. Сакура развернулась, чтобы уйти, но нога зацепила тонкую нить у земли. Печать вспыхнула. Из травы вырвалась сеть — не верёвочная, а чакровая, плотная и липкая. Она обвила руки, плечи, талию, потянула вниз. Харуно ударила кулаком по земле, вкладывая силу в движение, но чакра сорвалась и болью прошла по каналам. Тело предало её на полуслове. — Нет! Крик прорезал лес.

***

В лагере Саске открыл глаза мгновенно. Несколько секунд назад он уже шёл сменить Сакуру раньше времени. Слишком долго она была на посту. Слишком тихо стало вокруг. Интуиция, наточенная годами потерь, не дала ему остаться лежать. Он успел подняться, сделать несколько шагов к дереву, где должна была быть Харуно, и услышал её крик. Мир сузился до одного направления. — Сакура! Учиха сорвался с места, даже не проверяя, проснулись ли остальные. Но Наруто был уже на ногах. Неджи активировал Бьякуган ещё до того, как полностью поднялся. Ино вскочила, пошатнулась, но Сай успел поддержать её за плечо. Ямато одним движением разбудил древесный контур, заставляя корни подняться вокруг лагеря защитным кольцом. — Северо-запад! — резко сказал Хьюга. — Три чужих чакры. Сакура в сети. — Я же сказала ей звать, — побледнела Яманака. — Потом будешь ругать, — бросил Наруто. — Сейчас бежим! Шикамару уже складывал печать, направляя тень вперёд по земле. — Не летите толпой по прямой! Это ловушка. Саске его не слушал. — Теме! — крикнул Узумаки, бросаясь следом. — Наруто, справа! — приказал Нара. — Неджи, веди по безопасному контуру. Ямато, перекрой отход. Сай, воздух. Ино, держи Сакуру по сознанию, но не входи глубоко. — Как будто я мечтала туда лезть, — выдохнула блондинка, уже бледнея от усилия.

***

В низине Харуно пыталась освободиться. Чакровая сеть сжималась, впиваясь в кожу. Один из медиков подошёл вплотную и вонзил ей в плечо короткую иглу. Жидкость внутри ампулы была почти прозрачной, но стоило ей попасть в кровь, тело девушки свело судорогой. — Паралитическая вакцина, — мягко пояснил серокожий врач, будто читал лекцию. — На основе старых разработок Кабуто. Не бойся, ты всё будешь чувствовать. Просто не сможешь мешать. Руки онемели первыми. Потом ноги. Потом горло. Сакура попыталась закричать, но из груди вышел только глухой, сорванный вдох. Она рухнула на землю, не способная пошевелиться. Паника ударила так сильно, что на миг в голове прояснилось. Не было сладкой пелены. Не было тёплого кольца. Не было уверенности в беременности. Только страх, боль и страшная ясность. «Пустой сосуд». Нет. Нет, этого не может быть. Один из безумных медиков присел рядом и провёл пальцами над её животом. Медицинская чакра вспыхнула грязно-зелёным светом. — Иллюзия держится стабильно. Эмоциональная привязка к Учихе усиливает защитный инстинкт. Хорошая работа. Внутри Сакуры что-то сломалось. Ребёнок. Не ребёнок. Ложь? Она хотела плакать, кричать, разорвать их на части, но тело лежало неподвижно. Только слёзы скатывались к вискам, теряясь в волосах. Медики столпились над ней, быстро переговариваясь, словно перед ними был не живой человек, а открытый свиток с редкой техникой. — Начинаем извлечение остаточного родового контура. — Кровь активировалась после травмы. — Связь с медицинской линией подтверждена косвенно. Слова доходили обрывками. Родовой контур. Кровь. Медицинская линия. Сакура не понимала, о чём они говорят. В голове вспыхнули странные взгляды Пятой, её боль, её слишком сильная опека, но всё это тут же смешалось с воспоминанием о Мебуки — матери, которая вырастила её, ругала за упрямство, ждала дома и всегда умела одним взглядом поставить дочь на место. Другой матери у Харуно не было. Не могло быть. Сознание качнулось. Один из медиков начал складывать печати. Воздух над телом Харуно потемнел, линии на земле вспыхнули одна за другой, связывая её чакру с каменным выступом. Боль пришла не сразу. Сначала было давление, будто невидимые пальцы пытались раздвинуть рёбра и добраться до сердца. Потом — огонь в каналах. Потом — крик. … Несколько мгновений Сакура даже не поняла, что кричит сама. Звук вырвался из неё, несмотря на паралич, несмотря на онемевшее горло, словно боль нашла дорогу напрямую через чакру. Лес ответил эхом. … Где-то рядом раздался яростный голос Наруто, треск дерева, звон металла, короткая команда Шикамару. Но всё это было далеко. Слишком далеко. Саске почти добежал. Она чувствовала его чакру — резкую, тёмную, знакомую. Кольцо на пальце снова нагрелось, пытаясь вернуть туман, заставить потянуться к нему, позвать его, сделать его центром мира. Имя уже поднялось к губам. «Сас…» И вдруг сквозь боль прорвался другой голос. Спокойный. Сдержанный. Не сладкий — настоящий. «Дыши ровнее, Сакура». Серебряные волосы. Серые глаза. Рука, удерживающая её не как вещь, не как будущую жену, не как сосуд, а как человека, который имеет право выбраться сам. Харуно попыталась удержаться за это воспоминание. Боль стала белой. Ещё несколько минут девушка лежала в центре печати, слыша, как приближается бой, как чужие медики ускоряют технику, как собственное сердце бьётся всё тише и тише. Потом мир начал отдаляться. Сначала исчезли голоса. Потом свет. Потом жар кольца. Сакура канула в спасительную темноту, цепляясь за единственную мысль: «Сас…» Имя оборвалось, будто чужая рука перерезала нить. И тогда из самой глубины сознания резко, почти болезненно вспыхнуло другое: «Какаши».