"И тебе спокойной ночи"

Следующим уроком было зельеварение. Слагхорн, казалось, обожал варить оригинальные зелья только ради своего удовольствия и для того, чтобы поразить учеников. Варить неинтересные противопростудные и укрепляющие для больничного крыла профессор отказывался, ссылаясь на занятость и усталость. Вот и сегодня на учительском столе стоял очередной котелок, на этот раз, с золотистой жидкостью. — Ну-с, — Слагхорн дождался, пока все ученики, углубленно изучавшие зелья, столпились у его стола, — на прошлом уроке я познакомил вас с Оборотным зельем, сейчас же я сварил для вас нечто более интересное. Хе-хе. Кто скажет, что в котле?.. Да, моя дорогая, — Гермиона, конечно же, подняла руку раньше всех. — Это Амортенция! Самое мощное приворотное зелье, — с воодушевлением ответила она. — Совершенно верно! Как же вы узнали его? — лучился довольством Слагхорн. — По особому перламутровому блеску и по тому, что пар завивается характерными спиралями, — без запинки тараторила Гермиона, — а еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся. Для меня оно пахнет свежескошенной травой, и новым пергаментом, и… — тут она слегка порозовела и не закончила фразу. — Да, мисс Грейнджер, как всегда, права — заслуженные двадцать очков Гриффиндору. В это время Рон, сгорая от любопытства, вытянул шею и, зажмурившись, втянул носом воздух над котелком. Вероятно, запах этих характерных спиралей пришелся ему по душе, потому что он восхищенно прошептал: —Ого! — и глупо заулыбался. Посмотрев на него, Гарри тоже решил рискнуть. Пока Слагхорн отошел помешать какое-то зелье в самом маленьком котелке, стоявшем чуть поодаль, Гарри осторожно вдохнул пар приворотного зелья и отпрянул от стола. Гроза, дождь, мята — не может быть. Те самые запахи с отработки, на которой он потерял сознание. Неужели это значит, что Гарри понравилась отработка у Снейпа?! Или опять странные игры разума, как тот сон с поцелуем? Почему же все вертится только вокруг Снейпа, чтоб он пропал? Почему Амортенция не пахла для Гарри пирогом с патокой, деревом от рукоятки метлы, Норой? Он любит именно это — и метлу, и пирог, и Нору. Причем тут Снейп с червями и подземельем? Пока Гарри приводил мысли в порядок и успокаивался, он совершенно прослушал объяснения Слагхорна про зелье Феликс Фелицис и не впал в экстаз, как прочие ученики, от заявления, что пузырек жидкой удачи достанется тому, кто лучше всех сварит Напиток живой смерти. Все еще думая о странном совпадении, — мята, ну надо же,— он механически выполнял пункты рецепта, не забывая поглядывать в пометки прежнего владельца учебника. Думал он об этом и потом, когда с пузырьком Феликс Фелициса в кармане мантии шел на обед, и когда на трансфигурации превращал мышь в чернильницу. И когда вечером он, наконец, оказался в своей гостиной, то так и не смог выкинуть сегодняшнее происшествие из головы. — Гарри, что с тобой, ты сам не свой сегодня, — подсела к нему Гермиона, — это из-за того сочинения по Защите? Подойди лучше ко мне в другой раз. Рон, конечно, плохого не хотел, но сам видишь, что получилось. О черт! Еще и это. Гарри совсем забыл про сочинение и про отработку, а суббота уже совсем скоро, и снова придется спускаться в подземелья… — Гермиона! — встрепенулся Гарри. Как хорошо, что она сама подошла и натолкнула на такую отличную мысль, — помоги мне. Мне нужна девушка. Любая. Мне нужно с кем-нибудь встречаться. Вряд ли Гарри мог подобрать более удачные слова, чтобы вогнать Гермиону в ступор. Она сидела и смотрела на Гарри с таким изумлением, словно он попросил устроить ему свидание с домовым эльфом. — Девушка? Любая? — очнулась наконец Гермиона, — а почему любая? Тебе кто-нибудь нравится? — Пока никто, но главное начать, правда? — он попытался сгладить эффект от своих слов неуклюжей шуткой. — Просто подумал: у всех уже подруги, и я тоже, наверное, не против. — Не против… — Гермиона смотрела на Гарри как-то странно, и от этого было очень неуютно. — Парвати или Падма? Они обе очень симпатичные. — О нет, мне хватило их обоих на Святочном балу два года назад. — Угу. Ханнна Аббот или Сьюзи Боунс из Хаффлпаффа? — Ханна выше меня ростом! Как ты себе это представляешь? А Сьюзи — глупышка. Я насмотрелся на нее на Травологии, что-то не хочется больше. — Угу. Луна? — Кхм. — Понятно. А может, Ромильда Вейн? Она глаз с тебя не сводит. — Поэтому и не надо, она же дырку во мне прожжет. И она только на четвертом курсе. — Постарше, значит, хочешь, — усмехнулась Гермиона. — Кэти Белл? Нет? Ну кто же? Только Джинни тогда остается. Она как раз поругалась с Дином и, кажется, всерьез. Отбей и встречайся. — Джинни… — тянул время Гарри. Что-то мешало ему согласиться с любым предложенным вариантом — все не то. Но Джинни, кажется, «не то» менее других. — Ну, можно. — Тебя словно на аркане тянут, — подозрительность все никак не уходила из глаз Гермионы. — А может, тебе не девушка нужна? — понижая голос и склоняясь к Гарри ближе, спросила она вдруг. Не заметив подвоха, заинтригованный Гарри так же тихо уточнил: — А кто? — Ну… парень? Нет? Ты извини, я просто вижу, что тебе девушки нравятся не так, как, скажем, Рону, а просто как друзья. Значит, показалось, не обижайся — горячо извинялась Гермиона. — Что?! Да знаешь … Говоришь, Джинни поссорилась с Дином? Отлично! Я приглашу ее на свидание и буду с ней встречаться. Даже если мне придется выпить весь Феликс Фелицис — я буду с ней встречаться. Потому что если даже ты придумываешь про меня такое, то страшно подумать, о чем шепчутся другие. Схватив зачем-то первое, что попалось ему под руку, — учебник «Расширенный курс зельеварения» — Гарри выскочил за дверь, и, не обращая внимания на то, что одновременно кричали ему вслед Гермиона и Полная Дама, быстрым шагом пошел подальше от гриффиндорской башни. Так, переходя с одной движущейся лестницы на другую и петляя по коридорам, он добрался до Астрономической башни. Сейчас, в октябре, тут стояла такая холодина, и дул такой пронизывающий ветер, что Гарри в одной рубашке непременно бы замерз, но, удивительное дело, ему было тепло. «И тут то же самое, — мрачно подумал Гарри, отложил учебник и облокотился на перила, не зажигая Люмоса, — согревающие чары. Еще не рассеялись. Кто же это тут был, интересно? Снова какие-нибудь чокнутые влюбленные целовались под звездами? Может даже, Рон с Лавандой». Греться в чужом остывающем счастье было неприятно. И Гарри стал спускаться вниз, размышляя, куда ему податься. До отбоя еще есть время, а сталкиваться в гостиной с Гермионой и продолжать этот разговор не было никакого желания. И тут пришла спасительная идея — Галерея Снов. Неплохая мысль: размять ноги и проверить — вдруг удастся разглядеть что-нибудь в пустых рамах. Час еще не поздний, но день уже закончился, стемнело — может повезти. Полутемными коридорами, которые освещались лишь редкими факелами, Гарри медленно шел на третий этаж. Запутавшись на одной из развилок и сделав приличный круг по третьему этажу, Гарри все-таки вышел к Галерее. Здесь было гораздо светлее. Мягкий свет так и лился из ниоткуда на стену с тремя картинами. Но вот сюрприз — кто-то вытер с них пыль. И полотно, и рамы как новенькие. Кто-то ходит сюда смотреть свои сны, или просто Филч шел мимо с тряпкой? Подолгу постояв возле каждой картины, Гарри наконец признал: или слишком рано, или он не знает какого-то секрета, необходимого для того, чтобы увидеть сновидения. На обратном пути в гостиную Гриффиндора он понял, что забыл где-то учебник Принца-полукровки, и, скорее всего, это случилось на Астрономической башне. Именно там он отложил его в сторону, чтобы посмотреть вниз. Гарри бегом кинулся обратно, досадуя, что успел далеко уйти от башни, и проклиная свою дырявую память. Потерять такую ценную вещь очень обидно, но это полбеды, очень не хотелось, чтобы кто-то нашел учебник. Сам не зная почему, Гарри понимал, что было бы правильно никому про него не знать. Но его желания действительно сбывались крайне редко — учебник Либациуса Бораго «Расширенный курс зельеварения» уже исчез. Если бы Гарри без мантии-невидимки да после отбоя попался в цепкие когти Филча или Снейпа, это было бы логичным завершением такого кошмарного дня. Тем удивительнее, что Гарри дошел до портрета Полной Дамы никого не встретив. * * * Утром, игнорируя извиняющиеся взгляды Гермионы, он отправился на завтрак один. Гарри был бы не против прихватить с собой Рона, но вырвать друга из жадных объятий Лаванды оказалось невозможно. Бон-Бон шел в Большой зал обнимая Лаванду за талию, она же в это время пыталась что-то шептать ему на ухо. «Как они только не падают, — лениво думал Гарри, держа дистанцию (духи Браун все также вызывали желание расчихаться). — Хорошо бы Джинни не пользовалась такими. А лучше вообще ими не пользовалась. Что за манера у девочек — лить на себя всякую дрянь?» Зайдя в Большой Зал, Гарри увидел, что Джинни Уизли уже сидит за столом, и места рядом с ней свободны — ни Дина, и подруг. Это шанс: вот сейчас подсесть к ней, поговорить и доказать Гермионе, что пригласить девушку на свидание ему вполне по силам. — Привет, Джинни! — Гарри положил сумку с учебниками на скамью рядом с девушкой, — Можно? — Гарри? — Джинни, кажется, удивлена, но улыбается, это хороший знак. — Садись, конечно. Сегодняшний омлет пробовать не советую — просто гадость. — Омлет? Да-да. Джинни, я хотел тебя спросить, — ну же, скажи ей, иначе Гермиона так и будет считать, что ты по мальчикам, — может быть, ты хочешь со мной встречаться? Во время паузы, которая последовала вслед за этим вопросом, Гарри успел пожалеть о своей инициативе: с чего он взял, что она уже не с Дином, что согласится? Но тут Джинни поднесла ладони к губам, широко распахнула ставшие счастливыми глаза и кинулась ему на шею с громким: — Гарри! Гарри, я так счастлива! — Обнимала она его все крепче и, слава Мерлину, от нее пахло не так, как от Лаванды. «Ну все, теперь она моя девушка. Официальнее некуда — весь Большой зал в курсе», — думал Гарри, аккуратно отцепляя Джинни. Он с вызовом глядел на изумленную Гермиону и со смущением — на обалдевшего Рона. На преподавательский стол смотреть не хотелось, чтобы не нарваться на осуждающий взгляд Макгонагалл и вообще... Конечно, звонкий голос Джинни и возня за гриффиндорским столом не остались незамеченными в полупустом зале, где вяло завтракали толком не проснувшиеся ученики. От столов Хаффлпафа и Райвенкло донеслось несколько одобрительных выкриков и хлопков, слизеринцы же с удовольствием освистали новоявленную парочку. С завтрака Гарри шел уже несвободным человеком. У него появилась подруга — необычное и волнующее чувство. Идти рядом, держать за руку и слушать девичье щебетание было непривычно, но, значит, надо привыкать. У дверей первого этажа они попрощались, и Джинни убежала на Чары, махнув рыжими волосами, забранными в хвост. Гарри с друзьями пошел на Травологию, в теплицы. Всю дорогу Гермиона молчала и только внимательно поглядывала на него, а вот Рон вел себя так, как Гарри и боялся: — Ты, само собой, не Дин, и это хорошо, этот хлыщ вообще не вызывает доверия. Но все равно, зачем? Она еще маленькая… Маленькая! — рявкнул Рон на собравшуюся было возразить Гермиону, — ей всего пятнадцать. Ты, конечно, мой лучший друг, но если будешь ее обижать, придется иметь дело со мной, я предупредил. Ты давно нравишься Джинни, и она очень рада быть твоей подругой, но мне, как старшему брату, придется за вами присматривать. В теплице №3 пришлось на некоторое время сосредоточиться на теме урока: добывание плодов цапеня, типичного представителя семейства бешеных огурцов. Дело было очень непростым и в некотором роде опасным. Гарри с облегчением надел защитные очки, чтобы не видеть задумчивые взгляды Гермионы, и вставил в рот пластинку, защищающую десны, чтобы перестать мямлить в ответ на предупреждения и советы Рона о том, как вести себя с его сестрой. Он с удовольствием надел бы и пушистые наушники, но бешеные огурцы — не мандрагоры, они не кричат, поэтому пришлось расстаться с мечтой заткнуть уши и стать невольным свидетелем разговора Рона с Гермионой. Ругались они от души. Рон насмехался на Клубом Слизней, членом которого были Гарри и Гермиона. Обиженная Гермиона вела себя не хуже какой-нибудь Парвати и все дразнила Рона. Мол, она была бы рада пригласить его на рождественскую вечеринку, но, наверное, лучше позвать МакКормака, раз уж Рон встречается с Лавандой. Видеть ругань лучших друзей было так неприятно, что Гарри, выколачивая в миску огуречные семена, решил про себя: он со своей девушкой до такого никогда не опустится. «Со своей девушкой», — звучало чертовски приятно и по-взрослому. Гарри даже мечтательно повторил про себя: «Моя девушка», — но тут же чуть не получил выскочившим из рук огурцом в лоб и вынужденно спустился с небес на грешную землю. С Джинни оказалось легко. Гарри сначала боялся, что с ней получится как с Чжоу: непонятно, что делать и как себя вести. Но обходилось без неловкого молчания, без необъяснимых слез, и Гарри расслабился. Приходилось, правда, вставать раньше обычного утром, чтобы тщательно привести себя в порядок, да носить кроме своей сумки еще и сумку Джинни. Но как же здорово оказалось идти рядом по коридору к Большому залу и гордиться тем, что рядом идет такая улыбчивая, сияющая девушка. Взять бы ее за руку, но именно на этой неделе она экспериментировала с длиной ногтей, и дотронуться до ее пальцев, не оцарапавшись до крови, было невозможно. На ближайшей тренировке они летали синхронно и слаженно, словно единый организм, понимали друг друга по малейшему наклону метлы, и не нужно было никакой легилименции, чтобы понять, о чем они думают в этот момент. «Сумка и ногти — это мелочи, можно и потерпеть, — думал Гарри, принимая душ после тренировки, — с ней можно встречаться только затем, чтобы нам и дальше так круто леталось. Мы же точно обыграем Слизерин, если продолжим так тренироваться, это очевидно». Потерпеть пришлось не только ногти и тяжелую сумку. Через три дня их встреч, в пятницу, на пятом этаже, в укромной нише у портрета Кристофа Красивого случился их первый поцелуй. И начал его не Гарри. Он вообще не думал, что это случится так быстро: пока ему вполне хватало того, что они ходили вместе на завтраки и обеды, сидели рядом за длинным столом, гуляли вместе с Роном и Лавандой около озера. Все выглядело мило, этого было достаточно. И вдруг — поцелуй. Джинни под предлогом того, что у нее расстегнулась застежка на обуви, отстала от Гермионы, которая сегодня шла с ними с ужина. Умница Гермиона, конечно, ускорила шаг и, не оглянувшись, скрылась за поворотом, а Гарри остался, чтобы придерживать Джинни за локоть, пока она разбиралась с застежками. А потом она потянула его в полутемный уголок, обняла за шею, и ее пушистые волосы защекотали лицо, нос и уши. Тут же мягкие сладкие губы прижались к его губам, отстранились на секунду и прикоснулись снова, невинно и игриво. Чжоу целовалась так же, только еще и неуверенно. А Джинни все-таки его девушка, и вот она уже третий раз касается своими губами его рта и ждет чего-то в ответ. «Надо тоже поцеловать ее по-настоящему, как Снейп целовал меня». — От этой дикой, кошмарной мысли приятное волнение растворилось без следа. Сердце сильно и редко стучало о ребра, и Джинни, наверное, услышала это, потому что, хихикнув, весело посмотрела Гарри в глаза и спросила загадочным шепотом: — Ты что, в первый раз целуешься? — Нет, — ответил Гарри, имея в виду совсем не Чжоу, и тут же разозлился сам на себя. — Пойдем? Тебя наверняка Рон потерял, сейчас будет пытать нас, где мы были и что делали, — оправдание получилось слабенькое, но придумать на ходу что-нибудь получше не вышло. — Ну пойдем, — пожала плечами Джинни и пошла чуть впереди него, мурлыча песенку и взмахом палочки украшая каждый попавшийся на пути портрет букетом цветов. «Обиделась, — плелся следом Гарри, — всегда с ними так — обижаются неизвестно на что. Первый раз, как же. Ничего подобного». После отбоя, в кровати, Гарри закрыл глаза и, морщась от неловкости и стыда, попытался подробно восстановить в памяти единственный в его жизни настоящий взрослый поцелуй. Неважно с кем, глупый сон, ничего страшного. Главное — как. Вспомнить, повторить с Джинни и навсегда закрыть вопрос о том, что он ни с кем не целовался. Все-таки слова Джинни сильно задели, раз он лежит и занимается такой ерундой — вспоминает поцелуй Снейпа. Вспомнив не так уж и много, Гарри заснул крепко и без сновидений. Наступила суббота. Джинни была как всегда мила и улыбчива, но Гарри чувствовал — девушка обиделась. И свою вину, пусть он так и не понял, в чем дело, нужно было заглаживать. «Сегодня на тренировке помиримся, — решил он, — два часа полетов вместе, что может быть лучше?» И тут же замер, не донеся ложку с овсянкой до рта: какие полеты — отработка! Двухчасовая отработка у Снейпа в подземельях, и он обещал нечто особенное, такое, что Гарри скучать не придется. Мысленно застонав от бессилия, Гарри посмотрел на преподавательский стол — ничего со Снейпом не случилось. Сидит, смотрит задумчиво на Малфоя, опять водит пальцем по губам, пропади они пропадом, губы эти и пальцы тоже. Что за привычки у некоторых? Овсянка мгновенно стала безвкусной, и даже солнечные волосы Джинни как будто потускнели. Ближе к вечеру пришлось все-таки рассказать о своих планах команде. Команда приняла новость о том, что сегодня тренировка состоится без капитана, с досадой. Никто не хлопнул успокаивающе Гарри по плечу, никто не обругал Снейпа. Джинни закусила губу и нахмурилась, Кут и Пикс хмуро переглянулись, Рон потупился, а Демельза гневно топнула ногой: — Гарри, ты это нарочно, да? Как у нас тренировка — у тебя отработки со Снейпом. Ты специально, что ли, к нему напрашиваешься? Можно хоть сейчас не нарываться у него на уроках, матч же на носу! Если ты забыл, как раз со Слизерином! — Да не виноват он, — оторвался от разглядывания ковра Рон, — ладно, не шумите. Потренируемся без ловца. Потом мы с тобой полетаем вдвоем, и к матчу все будет в порядке. — Рон все-таки похлопал Гарри по плечу, и команда отправилась на тренировку. А Гарри стал собираться в подземелья. * * * Чтобы посчитать, сколько раз за все годы учебы Гарри ходил на отработки к Снейпу, пришлось бы сильно напрячь память. Снейп назначал их и заслуженно, и не заслуженно. Гарри спускался к нему в подземелья, отменяя тренировки и походы в Хогсмид, в настроении мрачном и приподнятом, чувствуя себя замечательно и не слишком хорошо. Но еще ни разу он не волновался так, словно собирался… на свидание. Еще несколько дней назад это же самое чувство он испытывал в Большом зале, собираясь предложить Джинни встречаться. Но то, что сейчас ворочалось в груди и причиняло дискомфорт, было на порядок более волнующе и непонятно. Гарри даже замер перед зеркалом в туалете, споласкивая руки и пытаясь понять, что происходит. Но волшебное хогвартское зеркало только усилило странную тревогу: — На свидание собираешься, красавчик? — томным голосом протянуло оно. Гарри свирепо глянул в блестящую поверхность, плеснул в нее пригоршню воды и вышел из туалета, хлопнув дверью. У дверей класса зелий Гарри остановился, глубоко вдохнул и прислушался к себе: падать в обморок не хотелось, значит, надо заходить. — Добрый вечер, сэр, — не глядя на Снейпа буркнул Гарри, заметив краем глаза, что за учительским столом маячит его черная фигура. — Чем мне заниматься сегодня? — Котлами, — после секундной заминки ответил тот. — Все что в углу — отчистить. Будет сделано плохо — переделаете, — отрывисто и раздраженно выдал указания Снейп. — Сегодня вы себя, надеюсь, хорошо чувствуете? — неожиданно спросил он и цепко глянул на Гарри. — Да, все в порядке, — закатывая рукава рубашки, Гарри двинулся к сваленным в углу класса котлам. Всего-то? Что может быть проще. И почему он вдруг решил, что сегодня Снейп придумает ему особенно кошмарную отработку — после жульничества с сочинением и обморока? Устроившись у фонтанчика с горгульей, Гарри взялся уже за второй десяток самых маленьких котлов. Наверное, они остались от занятий младших курсов — на донышках то и дело попадались куски каких-то щупалец, но, по сравнению с флоббер-червями, это казалось мелочью. Поначалу было неуютно оттого, что у него за спиной сидит Снейп, и, вполне может быть, смотрит в спину, выискивает, к чему бы придраться. Но позже, не дождавшись замечаний, Гарри расслабился. Тут же его мысли унеслись на квиддичное поле: как там тренировка, интересно? Потом в гриффиндорскую гостиную: еще историю магии писать и писать, в нишу на пятом этаже… о, нет, об этом лучше не надо. Руки делали привычную работу, Гарри витал в облаках, и это могла быть очень спокойная отработка, как вдруг над самым ухом раздалось: — Поттер! — Гарри вздрогнул и выронил котел, который с оглушительным грохотом покатился по каменному полу, забрызгав водой и его самого, и подкравшегося Снейпа. От неожиданности и испуга Гарри чуть не заорал, но ему хватило выдержки промолчать и обернуться. «То учебник, то котел — все при нем из рук валится», — мелькнуло в голове. Снейп стоял совсем близко. Сколько котлов Гарри перечистил, не заметив, что тот подошел? Поморщившись, Снейп взмахом палочки высушил им обоим мантии и убрал лужу с пола. — Скажите, Поттер, — продолжил он с подозрительностью в голосе и во взгляде, — почему вы не отправились в прошлый раз в Больничное крыло? Или ваше здоровье — чья угодно головная боль, только не ваша? Я же понятно сказал, куда следует идти, и отпустил вас пораньше. Почему вас не было у мадам Помфри, я спрашиваю? — Я был уже в порядке, сэр, — стараясь не отводить глаз, ответил Гарри, — поднялся к себе и сразу лег спать. — Спать, значит, — тихо повторил Снейп, как будто сам себе, — понятно. Продолжайте. — Отошел в противоположный угол класса, начал что-то искать в шкафу с ингредиентами и больше на Гарри не смотрел. По крайней мере, Гарри этого не видел и не чувствовал (с каких это пор он начал чувствовать взгляды Снейпа?), но расслабиться и думать о посторонних вещах, как вначале отработки, больше уже не мог. Спустя два часа, отведенных на отработку, когда осталось всего несколько грязных котлов, Гарри не без труда разогнулся, вытер лоб и обернулся к Снейпу: — Сэр, я могу идти? Два часа… — Что два часа? Вы не закончили работу. Можете выбрать: или продолжите в следующую субботу, или останетесь здесь до тех пор, пока не перечистите все. В прошлый раз я отпустил вас к мадам Помфри, а вы воспользовались этим временем по своему усмотрению. Поэтому извольте продолжать. В следующую субботу? В последнюю тренировку перед матчем? Ну уж нет, лучше сейчас просидеть здесь хоть до утра, зато следующая суббота будет свободна. Но даже предоставленный выбор не отменяет того, что Снейп так и остался подлой сволочью. Не смотря на тот сон… и… надо дочистить последние, самые грязные котлы и уходить отсюда скорее. Еще через полчаса Гарри раскатал рукава рубашки сморщенными от воды пальцами: — Сэр, я закончил, можно идти? —Идите, — Снейп не отрывая глаз от какой-то книги, жестом указал на дверь, и Гарри был свободен. В гостиной отдыхала вся команда, которая немедленно окружила Гарри и засыпала его подробнейшими рассказами о сегодняшней тренировке. Узнав все о забитых голах и хитрых приемчиках Рона на воротах, Гарри понял, что последние полчаса перед сном хотел бы провести в тишине. Можно подумать, тишины в подземелье ему оказалось мало. Он незаметно переместился в угол, в окну, и увидел там Гермиону со спицами. Неужели она еще не бросила свои эксперименты с одеждой для домовиков? — Ну как твои дела? — улыбнулась она ему, — отработал? Выслушав подробности отработки, Гермиона покачала головой: — Видишь, в нем гораздо больше человеческого, чем вы с Роном думаете. Он волновался, чтобы тебе не стало хуже. —Волновался? — Гарри сунул ей под нос красные, стертые и сморщенные пальцы. — Не переволновался ли? Мне пришлось два с половиной часа скрести котлы, или он перенес бы отработку на следующую субботу! — Ну… он всё-таки дал тебе выбор. А мог просто угробить последнюю субботнюю тренировку. — Твоя способность находить в людях хорошее иногда пугает. Не буду тебя спрашивать, что хорошего в Волдеморте, ладно? — Гарри поднялся. — Я спать. Сладких снов. — Сладких снов, — отозвалась Гермиона, и если бы Гарри знал, что это пожелание сбудется чересчур буквально, он бы, возможно, промолчал. А возможно, и нет.