"И тебе спокойной ночи"

Он снова открывает глаза в доме на Гриммо. В спальне. В объятиях Снейпа. Если бы Гарри мог, он бы немедленно прекратил это, выпутался из его рук и стер с губ поцелуи. Но он не владеет телом того сумасшедшего Гарри, он всего лишь является зрителем и способен только наблюдать за тем немыслимым, что происходит в комнате. То, что собираются делать эти двое, находится за гранью разумного — они, кажется, собираются заняться сексом. Или любовью. Видеть полураздетого себя Гарри привычно — не в такой компании, конечно, но все-таки… и пусть волосы каким-то непостижимым образом оказываются коротко стриженными — ну и ладно — так взрослее и мужественнее. А вот оторвать взгляд от Снейпа практически невозможно. И Гарри смотрит. Этот Снейп — без мантии, в расстегнутой рубашке — такой живой и человечный, словно вместе с одеждой сбросил холодную злобную маску, с которой, казалось, сросся за столько лет. Те двое так заняты друг другом, что, даже если бы Гарри предстал перед ними в своей телесной оболочке, они бы не заметили его. Тот Гарри, который повзрослее и с короткими волосами, отрывисто дышит, но бесстыдно подставляет и подставляет под поцелуи лицо, губы, шею, и ему, похоже, это нравится. А Снейп — как будто так и надо, точно ему самому этого очень хочется — стаскивает с него футболку, гладит спину, забирается пальцами под ремень джинсов, отчего тот Гарри лишь теснее прижимается к нему. — Тише, не торопись, — шепчет Снейп. — Не могу, — стонет Гарри, — я сейчас кончу. — Не можешь? Хорошо, — словно разрешает что-то Снейп и вдруг крепко притискивает его к себе, пахом к бедру. Это движение производит ошеломляющее впечатление на обоих: один Гарри беззвучно ахает, а тот, другой, вскрикивает, замирает на пару секунд и обмякает в кольце обнимающих рук. — Ну что, легче? — и тот Гарри, тяжело дышащий и смущенный донельзя, получает утешительный поцелуй в висок. Ни смеяться, ни кривиться, ни добивать любым словом или делом, его, кажется, не собираются. — Хорошо. Вот теперь мы будем медленно и долго. — Извини, не знаю, почему так получилось, — пытается оправдаться Гарри, но его перебивают: — А я знаю. Тебе восемнадцать, и у тебя все в первый раз, да? Или у тебя было что-то с той Уизли? — Нет, не было, — такая откровенность… со Снейпом? — Вот и хорошо, что не было, будет сейчас, со мной, — Снейп уже подталкивает того Гарри к кровати, заставляет лечь и без тени смущения стаскивает с него джинсы с мокрыми трусами. — Мне в душ надо, — пытается отстраниться и отползти Гарри. — Уверен, что ты там уже был, хватит. Позже и вместе, — незло усмехается Снейп, опускаясь на колени между разведенных в стороны бедер — он так и не разделся, брюки и расстегнутая рубашка на месте — прижимает запястья Гарри к кровати, и сладкая пытка продолжается. Снейп целует бедра, слизывает сперму с полувозбужденного члена и с живота, поднимается выше, щекочет кожу своими волосами, прикусывает соски, а потом повторяет путь вниз. И дальше делает то, скабрезные намеки о чем Гарри только слышал в спальне мальчиков от Дина с Симусом, но никогда не видел даже в «тех самых» журналах — берет его член в рот. Гарри на кровати стонет и вскидывает бедра, свидетель же этого разврата и не верит своим глазам, и не может перестать смотреть на происходящее. Разбуди его кто сейчас, он бы проклял этого человека Непростительным. Но кончить второй раз Снейп ему не дает: встает, быстро и молча раздевается. Совсем. О, Мерлин, он снимает все! Раздетый Снейп — это… с ума сойти. Но разглядывать его некогда. Потому что Снейп достает оттуда-то баночку с неизвестным содержимым, а тот Гарри бесстыдно разводит ноги в стороны. — Не передумал? — Нет. После этого тот Гарри морщится и жмурится, однако старается не отрывать глаз от лица Снейпа, пока тот скользкими пальцами гладит и трогает его анус, а позже и растягивает его сперва одним, а потом двумя и тремя пальцами. Не выдерживает и стонет он лишь тогда, когда в него входит член. — Больно? Я знаю, потерпи, сейчас будет легче, — шепчет Снейп, вытирает ладонью мокрый лоб Гарри и смотрит сам так, словно это его мучают. Может, это для обоих неприятно? Два тела начинают двигаться, сначала медленно, затем все быстрее. И если тот Гарри первое время стесняется дурацкой позы с задранными на плечи ногами, то сейчас уже точно нет. Он стонет — похоже, что уже не от боли — и впивается пальцами в чужую бледную спину до красных отметин. А вслед за этим кончает, а через несколько движений его догоняет Снейп. После они лежат, обнявшись, и тот Гарри борется со сном и пытается не уснуть, но все-таки закрывает глаза. Чтобы открыть их в гриффиндорской спальне. * * * То потрясение, которое испытал Гарри, проснувшись, не шло ни в какое сравнение с прошлым разом, когда во сне он увидел всего лишь поцелуй. Да-а, теперь поцелуй со Снейпом для него — «всего лишь», мог ли он когда-нибудь предполагать такое? Сейчас же сон был — хуже не придумаешь, все, дальше падать просто некуда. Сегодня ночью он, можно сказать, лишился невинности, от которой, честно говоря, и хотел избавиться, но не с таким же партнером! И сон был настолько ярким и настоящим, что, наверное, его и правда можно засчитывать за первый раз. Гарри пошевелился, и мокрые пижамные штаны послужили доказательством того, что он участвовал в происходившем, что называется, на равных. Эта мысль заставила уткнуться в подушку и истерически рассмеяться. «Как девчонка, — думал, всхлипывая от смеха, Гарри, — и сексом занимался как девчонка. Как теперь к нему на уроки ходить? Попрошу у Гермионы Обливиэйт». Тут совершенно некстати вспомнились гроза и мята, последняя отработка и «Почему вы не были в Больничном крыле?» А он, что, ходил проверять? Неужели поднимался из подземелий, чтобы узнать о его самочувствии? А, да, есть же камины… Ладно, надо очищающее. А лучше — очищающее, душ, Обливиэйт и зелье сна-без-сновидений. Заключительная мысль показалась Гарри чрезвычайно удачной, и он дал себе слово обязательно сходить днем к мадам Помфри, наплести ей что-нибудь про кошмары и получить заветное зелье. На завтрак Гарри шел, крепко взяв Джинни за руку. Она ощущалась чем-то вроде якоря, который надежно удерживал Гарри в мире нормальных людей. Те люди целуются с девочками и не видят странных снов про Снейпа. И если обнять ее покрепче и идти поближе, можно сделать вид, что ничего и не было. И Гарри притворялся изо всех сил. Джинни красивая и очень милая, притворяться с ней было просто и легко. И представлялось таким правильным в гостиной у портрета поцеловать ее в щеку, заправить прядь рыжих волос за ухо, стряхнуть пылинку с мантии и попытаться поскорее забыть все виденное сегодня во сне. Но на завтраке, как бы пристально Гарри не смотрел в тарелку и на сидевших напротив друзей, его как магнитом тянуло оглянуться на преподавательский стол. И он позволил себе это единственный раз и на одну секунду — того, о ком он так упорно старался не думать, за столом не оказалось. Чтобы не слишком расслабляться и не вспоминать о ненужных вещах, это воскресенье Гарри решил полностью посвятить урокам. Их как раз накопилось столько, что времени оторвать голову от книг совсем не оставалось. Исчезновение учебника Принца-полукровки, так неосторожно оставленного им на Астрономической башне, являлось крайне досадной потерей. Пришлось доставать из сундука новый экземпляр «Расширенного курса зельеварения», который он заказал совиной почтой еще месяц назад, а воспользовался им только для того, чтобы поменять на книгах обложки. «То-то Слагхорн сильно удивится, когда я начну портить зелья на каждом уроке», — грыз себя Гарри, выискивая информацию для десятидюймового эссе об особенностях приготовления зелий с волосом единорога. Любой ученик, заходивший в Большой зал, первым делом всегда натыкался взглядом на преподавательский стол. Он стоял так, что не видеть сидевших за ним можно было исключительно в том случае, если не поднимать глаз от пола. Но даже этот ежедневный привычный ритуал заставлял Гарри чувствовать себя чуть ли не преступником. Немного оправдывало его лишь то, что Снейпа не было ни на обеде, ни на ужине. «Может, уехал куда-нибудь, вот так же, как Дамблдор пропадает из Хогвартса. Хоть бы и он тоже, а то ведь Защита завтра». Взбудоражив себя донельзя такими размышлениями, Гарри решился на смелый поступок. На пятом этаже возле портрета Кристофа Красивого Гарри уверенно увлек свою подругу в ту самую нишу и сделал это. Он поцеловал Джинни. Она оказалась мягкой и сладкой и с удовольствием вернула ему поцелуй, а затем — еще… и еще. Одна только мысль не давала насладиться происходившим в полной мере: это ощущалось совсем не так и совсем не то, что в тех снах. Там это было нужно, необходимо, естественно и хотелось большего. Там Гарри целовался, словно от этого зависела его жизнь, а здесь все походило на эксперимент, не более того. Но зато в реальности и со своей девушкой, которой, кажется, понравилось. — Гарри, ты такой классный! — ну точно, понравилось, Гарри был польщен. — Ты тоже, — вернул комплимент Гарри, а потом вспомнил о своих намерениях подойти к мадам Помфри и добавил: — Ты иди, а я сбегаю ненадолго в больничное крыло. — Плохо себя чувствуешь? — Нет, все в порядке, я быстро. После сегодняшнего сна идея попросить у Помфри зелье сна-без-сновидений оказалась худшим из всего, что случилось. Мало того, что его просто не было, так еще и Помфри разволновалась не на шутку: — Гарри, ты снова видишь кошмары? Понимаешь, что это очень серьезно? Ты говорил об этом с профессором Дамблдором или профессором Макгонагалл? В связи с той историей на пятом курсе, когда ты проникал в сознание Волдеморта, профессор Дамблдор строго-настрого велел мне говорить ему, если ты будешь жаловаться на сон. Ну так что, расскажешь ему сам или это сделать мне? — Мадам Помфри, — Гарри с досадой осознал, какую глупость он сейчас совершил. Додумался же после тех историй притащиться с жалобой на сон! — Это точно не то, просто плохо спал. Я обязательно все расскажу профессору, но его сейчас нет в Хогвартсе, вы же знаете. Я хожу к нему на индивидуальные занятия и поговорю с ним сам. — Ну хорошо… я-то верю тебе, но зелья все равно нет. Профессор Снейп варит его обычно в конце года, перед СОВ и ЖАБА. Студентки же такие впечатлительные — не спят, плачут, волнуются. Вот тогда у нас его много. — Ну ладно, я пойду, — Гарри топтался на пороге и не чаял, как удрать от бдительного ока мадам Помфри, — все будет нормально. Просто много уроков и матч скоро. Совершенно не высыпаюсь. — Ах да, матч, — заулыбалась мадам Помфри, — желаю тебе удачи, Гарри, если никто из студентов ничего не сотворит с собой, я постараюсь прийти поболеть за тебя. Продолжая ругать себя, Гарри шел к своей башне. Досада на свою глупую выходку только росла — да с чего он вообще взял, что Помфри так просто даст ему пузырек не самого безобидного зелья? И варит его Снейп, надо же, вот так совпадение. Ну выпил бы он его за неделю, а еще какой-нибудь сон приснился бы позже. «Какой-нибудь сон»… Да даже сейчас, стоило лишь вспомнить, как два обнаженных мужских тела прижимались друг к другу на кровати, как в душе сразу же поднималось ощущение неправильности, запретности, какой-то большой тайны, такой, что не смотреть — невозможно, но и спокойно думать об этом — тоже. И картинка была необыкновенно яркой, совсем как в тех журналах Дина или Симуса… или кто там тогда дал полистать его Гарри? Не Невилл же. Жаль, что он мог только наблюдать, но ничего не чувствовать. Жаль?! И слава Мерлину, что ничего! Как же можно было докатиться до такого, чтобы — пусть даже и во сне — позволять себя трогать везде, целовать, а самое страшное — лечь перед Снейпом и раздвинуть ноги. Просто в голове не укладывалось. Перед Снейпом! Эта мысль жгучим стыдом полоснула где-то внутри, то ли по душе, то ли по сердцу, а может быть, по здравому смыслу. Чтобы переждать и продышать свой ночной позор, Гарри остановился у узкого окна с пыльным подоконником, на котором лежало забытое кем-то старое перо. А во сне он казался старше. И волосы короткие. Может, он там уже был каким-нибудь курсантом, например, школы авроров? Интересно… Нет, не интересно. Гарри покрутил в руках забытое перо, посмотрел на угол совятни, видневшейся в окно, и решил отправиться в гостиную, где было светло и шумно, а также имелась возможность отвлечься, обнять Джинни и поцеловать ее еще раз. Проходя по длинной галерее пятого этажа, часто уставленной доспехами, Гарри успел краем глаза заметить метнувшегося куда-то в боковой коридорчик Пивза, и тут же измененный эхом голос произнес: — Ступефай! — и прямо на Гарри из коридора быстрым шагом вышел не кто иной, как предмет его неловких размышлений — Снейп. От неожиданности и совпадения — мысленного и реального — Гарри чуть не отшатнулся от фигуры в черном, но все-таки взял себя в руки, постарался сделать невозмутимое лицо (отбоя-то еще не было) и спокойным шагом продолжить путь. «И не вести себя как придурок», — давал себе наставления Гарри. Это подействовало, и, поравнявшись со Снейпом, Гарри совершенно спокойно поздоровался: — Здравствуйте, профессор, — получилось нормально, придраться, кажется, было не к чему, но Снейп нашел повод: — Куда вы идете, Поттер? — В свою гостиную, сэр. — Откуда? — Какая разница, отбоя все равно еще не было, — оказавшись в неловкой ситуации, Гарри начал хамить. — Следите за языком, Поттер, если не хотите последствий. Раз я спрашиваю, значит, важно. Я повторяю — откуда вы идете? — Снейп смотрел на Гарри так внимательно, что, будь у него в руках палочка, его можно было заподозрить в легилименции. «Если он узнает про сны, это конец», — запаниковал Гарри, не справляясь с эмоциями. Было уже все равно, что отвечать, только бы поскорее отвязаться и отойти от Снейпа подальше. — Со свидания, сэр. Извините, я тороплюсь, — брякнул Гарри, будто с разбегу нырнул в холодную воду, протиснулся между профессором и доспехами и быстро пошел к следующему повороту. Снейп его не остановил и не окликнул, это было хорошо, но когда Гарри поворачивал в следующий коридор и невольно оглянулся, он увидел, что тот так и стоял на том самом месте и внимательно смотрел ему вслед. «Со свидания. Ляпнул, так ляпнул! Нет, ну а что, я ведь имею право с кем-нибудь встречаться, не про него же одного сны глядеть», — успокаивал себя и свое громко стучавшее сердце Гарри, подходя к портрету Полной дамы. Но в гостиной его ждало еще одно испытание на прочность. На диванчике тесным кружком собрались отъявленные сплетницы факультета, которые о чем-то шушукались и хихикали. — Вот кто нам нужен! — звонко воскликнула подскочившая с дивана Ромильда Вейн. — Ну что? — отмахнулась она от дергавшей ее за мантию Лаванды, — если кто и знает, то только Гарри. Лаванда — вся красная от смеха — могла лишь зажимать рот ладонью и всхлипывать. Парвати, закусив палец, напряженно следила за диалогом подозрительно блестевшими глазами. — Скажи-ка, Гарри, — не обращая ни на кого внимания, громко спросила Ромильда, — мы полагаем, что Мэри с Хаффлпаффа нам врет — у нее новый парень, и она утверждает, что он целуется так божественно, что у бедняжки Мэри очки, знаешь ли, туманятся. Признайся-ка нам, когда ты целуешься с Джинни, у тебя очки запотевают или вы недостаточно страстная пара? Мы бы тебя не спрашивали, но ты единственный из всех нас носишь очки, — закончила она под гогот всех собравшихся в гостиной. Кровь прилила к лицу Гарри, а рука крепче сжала палочку — так сильно захотелось проклясть и Ромильду, и ее подпевал, и неизвестную Мэри. Куда ни пойдешь, везде эти девчонки, поцелуи, свидания — пусть катится все к дракклам. — Катитесь к дракклам, — повторил вслух свою мысль Гарри и под смех одноклассников поскорее скрылся в спальне. Там, в тишине, за закрытой дверью, он выплеснул остатки раздражения емким и злым: — Дуры! — и вздрогнул, услышав со стороны кровати Невилла: — Согласен, — Невилл лежал, закинув руки за голову и меланхолично глядя в потолок. — Я вчера пригласил на свидание Боунс. Она сначала попросила донести ее сумку до ее гостиной, потом уговорила помочь с домашней работой по Травологии, затем обещала подумать. А сегодня сказала, что подумала, и ей очень жаль… Я тут прикидываю — обидно, что меня совсем не тянет на парней, они бы тут же меня послали куда подальше и все. Было бы значительно проще, сразу все ясно и понятно. Да? Гарри не нашелся, что ответить на такой внезапный и неожиданный вопрос, и замер одной ногой в пижамной штанине, но одноклассника надо было подбодрить: — Да найдешь еще. Девчонки — они такие. Может, тебе с другой попробовать, с подружкой этой Боунс? Аббот, да? С ней. — Да я ей по плечо. Нет, все-таки с парнем было бы проще. Жаль, геем по желанию не становятся — тут или да, или нет. — То есть за нас уже все решено заранее? — Гарри заинтересовался разговором. Он положил очки на тумбочку и уставился на размытое пятно, бывшее Невиллом. — Думаю, да. Ты можешь встречаться с самой крутой девочкой Хогвартса, а потом тебя все равно потянет к какому-нибудь мужчине. — Почему сразу к мужчине? — у Гарри неприятно заныло под ложечкой от смутной тревоги. — К парню. — Да без разницы, — Невилл повернулся на бок и погасил свою палочку. — Спокойной ночи. — И тебе, — ответил в никуда Гарри и тоже забрался в кровать. Подумать было над чем — сон прошлой ночью, разговор с Невиллом, дурацкие девчачьи розыгрыши и Снейп в коридоре. Слишком много информации, с которой уставший мозг просто не справился, и всю эту ночь Гарри снились разнообразные сюрреалистичные картинки, которые забылись сразу же, как только Гарри проснулся. С больной головой и плохим настроением. * * * Защита первой парой в понедельник при должном невезении могла испортить настроение на всю начавшуюся неделю, и Гарри дал себе слово не усугублять и без того неважное самочувствие и не добавлять себе неприятностей, которые уже — Гарри это чувствовал — как снежный ком начинали все больше разгоняться и нестись вперед. Позавтракав и попрощавшись с Джинни под часами в холле, Гарри с Гермионой отправились на четвертый этаж. Между Гермионой и Роном так ничего и не наладилось, и Гарри все чаще ходил на уроки с подругой — личная жизнь поглотила Рона с головой. Гарри иногда задавался вопросом: занимались ли они уже сексом или нет? Лаванда не похожа на недотрогу, а Рон все веселее и счастливее с каждым днем. Наверное, да. Как это у них было, интересно? Так же, как у него самого, в том сне, который почти не сон, с… да, со Снейпом — черт, как трудно даже думать об этом! Но ведь думалось, неотвязно, все эти дни. И особенно сейчас, на уроке. Когда Снейп рассказывал про заклинание Патронуса — думалось, когда он резким взмахом палочки вызвал своего — думалось (ох, какая красивая у него лань, кто бы мог представить, не змея, не паук какой-нибудь и не жаба!), когда проходил по рядам и что-то диктовал, негромко и четко — тоже думалось. Мысль о Снейпе — как тонкая натянутая нить — дрожит, вибрирует и рвется, когда, не успев отвести глаза, Гарри наткнулся на раздраженный темный взгляд, и в это самое мгновение Снейп поднес руку к шее и поправил свой шейный платок. И тут же в памяти всплыла другая реальность, там Снейп так же поправлял платок, так же смотрел, а потом они целовались — долго, до стонов и сбитого дыхания, а затем… — Поттер, задержитесь сегодня после урока, — здесь, в этой реальности, на уроке Защиты сказал Снейп, и от такого резкого возвращения из волнующих воспоминаний тишина в классе показалась зловещей. До самого конца занятия Гарри больше не волновали ни патронусы, ни конспекты, ни все другие параллельные миры. Но к тому времени, как урок закончился и ученики потянулись к выходу, Гарри смог немного справиться с паникой. — Тебя подождать? — Рон, как настоящий друг, был готов пожертвовать парой поцелуев, но не бросить Гарри в беде. Отрицательно покачав головой, Гарри остался сидеть на месте, быстро покидав в сумку вещи и решив ни в коем случае к столу Снейпа не приближаться. Мало ли — легилименция, веритасерум, от него всего можно ожидать, а разбалтывать «такие» сны про него же самого — Авада куда милосерднее. — Скажите мне, Поттер, — спокойно начал Снейп, когда за последним учеником закрылась дверь. Он сидел за своим столом и приближаться, кажется, не собирался. — Зачем вам вчера понадобилось зелье сна-без-сновидений? Уставившись на исписанную доску, Гарри дважды открывал рот, и дважды придуманное вранье не казалось достаточно убедительным. — Итак, — Снейп нетерпеливо побарабанил пальцами по столу. Пора было что-то отвечать. — Мне снились кошмары, сэр, не такие, как в прошлом году, обычные. Я хотел это прекратить, — на руки Снейпа смотреть было интереснее, чем на доску, и Гарри не сводил с них глаз. — Кошмары? Понятно. Вы рассказывали об этом профессору Дамблдору? Как вы видели эти сны? Гарри упорно не отрывал взгляд от рук Снейпа до тех пор, пока в поле зрения не появилась палочка. Снейп положил ее перед собой на стол — значит, легилименция отменялась. Тогда Гарри осмелился поднять глаза. Снейп сидел, скрестив руки на груди, и продолжал постукивать пальцами уже по своему плечу. Это определенно выбивало Гарри из колеи: — Что значит «как»? — Что-то вы плохо соображаете сегодня, Поттер, вчера вечером вы были куда находчивее, или только свидания влияют на вас положительно? Это значит — вы наблюдали сны со стороны или находились в чьем-то теле? Вспомните, такое уже было в прошлом году. Слова о «чьем-то теле», да еще от того, кто сам вытворял с этим телом невозможное, смутили Гарри донельзя. Он был совершенно уверен, что покраснел, но ответить постарался твердо: — Нет, сэр, со стороны. И шрам у меня потом не болел, и чувствовал я себя после нормально, — да уж, нормально, с мокрыми-то штанами. Гарри снова смотрел в стол, и пауза, кажется, затягивалась. — Вот что, Поттер, — медленно произнес Снейп, словно раздумывая, стоит ли вообще связываться с Гарри, — я сварю для вас это зелье. Гарри удивленно вскинул на него взгляд. — Да, сварю. И напишу инструкции, как правильно принимать, чтобы не было неприятных последствий. Будете пить его две недели. Если за этот срок вам снова приснятся ваши кошмары, вы тут же расскажете об этом мне. Вы слышите меня? — Да, сэр. — Немедленно и обязательно рассказать мне! — Снейп подался вперед. — Вы меня хорошо поняли? — Я понял, сэр. А когда оно будет готово? — Примерно через неделю, я дам вам знать, — Снейп снова откинулся в своем кресле. — Можете идти. Инстинкт самосохранения вопил, что Гарри и так провел здесь со Снейпом слишком много времени и надо перестать искушать судьбу, но почему-то хотелось задержаться. И подходящий вопрос как раз нашелся. Уже у самой двери Гарри оглянулся и спросил: — Профессор, как вы узнали, что мне понадобилось зелье сна-без-сновидений? Снейп оторвался от свитка, в который успел уткнуться носом, и отрывисто и раздраженно ответил: — Поттер, по коридору с доспехами можно дойти только до Больничного крыла. Что еще не понятно? Идите на урок.