"И тебе спокойной ночи"

В понедельник урок Защиты сразу же преподнес неожиданный сюрприз. Снейп, сидя за столом и наблюдая за входившими учениками, дождался, пока Гарри поравнялся с ним, и, не откладывая до конца занятия, произнес: — Поттер, после урока попрошу вас задержаться. Выглядел Снейп так себе, словно ночь не спал, и от этого казался еще более бледным и недовольным, чем обычно. — Что-то часто он тебя стал задерживать, — шепотом поделился Рон с Гарри, доставая учебник, — не похоже на него, раньше бы раз — и отработка, а тут — гляди, какой внимательный стал. «Это ты еще про зелье сна-без-сновидений не знаешь. И про сны. И главное — ведь никому и не признаешься», — успел добавить про себя Гарри. Лекция началась, и он привычно сосредоточил все свое внимание на Снейпе, а не на теме урока. А тема была интересной — Снейп рассказывал, каким образом можно передавать сообщения с помощью Патронуса. Собственную лань он так больше и не показал, но разбил класс на пары, и Гарри с Роном отправляли друг другу своих оленя и терьера с ерундовыми фразочками. Проблем с этим заданием не возникло ни у кого из гриффиндорцев, даже у Невилла, так как они отлично выучили это заклинание еще в прошлом году, на занятиях ОД. Но, несмотря на то, что класс выполнял задание почти идеально, Снейп, казалось, раздражался все больше, вероятно, от невозможности снять с кого-либо баллы. Когда урок закончился, Гарри сложил вещи в сумку и остался сидеть за партой, удивляясь тому, что это становилось для него привычным делом. — Подойдите ко мне, Поттер, — оторвал его от разглядывания доски раздраженный голос, — быстрее. Отчаянно жалея, что с прошлого года не практиковался в умении очищать сознание, Гарри встал и пошел к столу, будучи уверенным в немедленном сеансе легилименции. «Доигрался, вот и все», — мелькнуло в голове. В глаза Снейпу смотреть было страшно, а на руки — в самый раз, вот Гарри и разглядывал их. Даже в столь отчаянном положении он все равно умудрился вспомнить, как эти самые руки, нимало не смущаясь, шарили по всему телу того Гарри, и Гарри из снов откровенно этим наслаждался. — Рассказывайте, — голос Снейпа выдернул его из неуместных воспоминаний, — вы пили зелье, как было написано? Что вам снилось в последние дни? — Пил. Ничего не снилось, — как глупо: знать, что Снейп обязательно спросит, и за неделю не придумать чего-то убедительного. — Врете, Поттер. Смотреть на меня! — вдруг рявкнул Снейп и хлопнул ладонью по столу. От неожиданности Гарри чуть не подпрыгнул и поднял глаза на профессора. Тот не был в ярости. Удивительно, но он казался скорее взволнованным, чем злым. Поймав испуганный взгляд Гарри, Снейп попытался взять себя в руки и заговорил: — Что вы изучаете на этих стенах, Поттер? Боитесь легилименции, опасаетесь, что я увижу ваши сны? Скажите, стал бы я вас расспрашивать, если бы это было выполнимо? Я вас обрадую — ваши сны, как и сны любого человека, легилименции неподвластны. Все, что снится, лишь ваше, черт бы вас побрал! Поэтому перестаньте трястись, смотрите на меня и отвечайте, что вам снилось в последнее время из того, что вы бы могли назвать необычными или, так скажем, нетипичными для вас снами? Слова Снейпа о том, что легилименция бессильна, а он не полезет к нему в мозги, обрадовали Гарри необычайно. Настолько, что захотелось вдруг рассказать. Да, рассказать, хоть немного. Полтора месяца носить в себе одновременно пугающую и волнующую тайну и не иметь возможности ни с кем ею поделиться было трудно и уже почти невыносимо. А тут Снейп, кажется, о чем-то догадывался. Ну что такого он сделает, если узнает, что он приснился Гарри? Высмеет? Гарри отчего-то был уверен, что нет. Сны же — они ничему и никому не подвластны. И Гарри, не опуская глаз, рискнул выдать полуправду, с любопытством ожидая реакции: — Дом какой-то снился, незнакомый. Вы там были. Больше ничего не помню. На секунду Гарри почудилось, что Снейп растерялся. Но только на секунду. Может быть, этого и не было, так как Снейп сразу сжал губы, быстро провел рукой по лицу и сел в своем кресле еще прямее. — Дом, значит… понятно. Продолжайте пить зелье, Поттер. Закончится — дайте мне знать, я приготовлю следующую порцию. Или, скорее всего, попробуем что-то другое. Все-таки не проклял и не засмеялся. Похоже, что даже заволновался. Можно было уходить, но хотелось задержаться, постоять еще немного рядом с его столом. — Сэр?.. — сказал Гарри просто для того, чтобы хоть чем-то заполнить тишину. Снейп, казалось, задумался и ушел в себя, забыв, что не отпустил ученика на уроки. — Да? — Я пойду? — Идите, Поттер, хотя нет, стойте. Гарри с готовностью остановился и с надеждой взглянул на Снейпа — может, он еще что-то скажет о тех снах, что-то, отчего все происходящее станет понятнее. Снейп чуть поколебался, постучал пальцами по столу, сунул руку в один из ящиков и, не глядя на Гарри, бросил на стол его бесценный «Расширенный курс зельеварения» Принца-полукровки. — Это ваше, по-моему, — Снейп смотрел на учебник так, словно отдавал его не по своей воле, — можете забрать. В немом изумлении Гарри переводил взгляд со Снейпа на книгу и обратно. — Или не ваше? — Снейп говорил резко, как будто уже жалел о своем широком жесте. — Мое. Спасибо, сэр! — Гарри, не веря собственным глазам, медленно протянул руку и взял книгу, — но откуда он у вас? — Неважно. Я внимательно его изучил, Поттер, и убрал все до единого заклинания с полей. Там были опасные вещи, — повысил голос Снейп, заметив, что Гарри собирался возразить, — опасные, Поттер, прежде всего для вас. Оставил вам только исправленные рецепты зелий. Надеюсь, Слагхорн возрадуется вашим вновь прорезавшимся успехам и прекратит донимать меня рассказами о ваших усталости и депрессии. Что вы так смотрите, не нужен учебник? Гарри закрыл рот, попрощался и пошел к выходу, почти не различая, где тот находится. Едва за ним захлопнулась дверь класса, он тут же тут же быстро пролистал свою ценную находку. Действительно, все заклинания на полях пропали: и те, что Гарри уже опробовал, вроде Левикорпуса, и те, к которым всего лишь приглядывался. Особенно жалко было потерять загадочную Сектумсемпру, которая от врагов. Но все заклинания в мире меркли перед фактом, что Снейп — злобный сальноволосый Снейп — сам, по доброй воле, не снимая баллов и не назначая отработок, вот так взял и отдал Гарри Поттеру учебник. Да еще и учебник подозрительный, чужой, с массой разнообразных пометок, и некоторые из них, как сказал Снейп, опасны. И все равно — просто отдал, предварительно убрав то, что могло принести вред Гарри. Если немного помечтать, чего, конечно, категорически нельзя делать, то можно подумать, что Снейпу есть дело, прикончит себя Поттер неизвестным заклинанием или нет. Растущую было в душе надежду непонятно на что, одним махом прихлопнула незамысловатая и очевидная мысль: «Он, несомненно, хочет сдать меня Волдеморту в полном порядке. Если я сдохну по неосторожности, Снейпу же будет хуже, он его не простит». Если бы Гарри остановился и проанализировал ощущения, он бы очень удивился из-за своего расстройства от осознания, что предполагаемая забота Снейпа была не совсем искренней. Ведь раньше он вообще никогда не задумывался о Снейпе как об источнике заботы. Но удивляться было некогда — Зелья у Слагхорна уже начались, и вновь вооруженному учебником Гарри нужно было исправлять свою репутацию. * * * Следующие десять дней, а точнее, ночей, ничем особенным Гарри не запомнились. Зелье сна-без-сновидений наконец подействовало, и Гарри не снилось ничего. Лишь два раза мелькало что-то смутное, туманное, волнующее, что-то, где появлялись и Гарри, и профессор. Это наверняка были отголоски «тех самых» снов, все-таки сумевших прорваться сквозь мощный барьер. Но обрывки этих видений проносились быстро и размыто, только дразня воображение, но не запоминаясь. На уроках Защиты Гарри понимал, что ведет себя по-идиотски, но ничего не мог поделать. После того занятия, в темноте со слайдами, когда он прочувствовал и утонул в этом негромком, завораживающем голосе, слышать, как Снейп объясняет очередную тему лекции, стало мукой. Гарри смотрел на него и видел руки с нервными пальцами, которые без конца крутили и сжимали палочку темного дерева, некрасивое, но уже не отталкивающее лицо, пытался поймать и одновременно боялся наткнуться на внимательный взгляд черных глаз. Гарри старался не глядеть и снова падал в бездонную пропасть, где был только голос, на который его тело реагировало самым непостижимым образом. Теперь постоянно в Большом зале и изредка в коридорах он ощущал, что Снейп на него смотрит. Может быть, он всего лишь обдумывал, каким следующим зельем напоить ученика, чтобы прекратить его странные сны, но воображение Гарри рисовало картинки совсем не об этом, оно все чаще выуживало из снов поцелуи и объятия и совершенно не вовремя подкидывало их. С Джинни они все еще были вместе. Гарри чувствовал, что это как раз «все еще», а никак не на всю жизнь, или что там любят выдумывать романтичные девушки. Ходить по пятому этажу мимо портрета Кристофа Красивого Гарри больше не рисковал. Джинни поглядывала на своего парня задумчиво, но пока не скандалила и не дулась. И Гарри махнул рукой, решив пустить все на самотек. Захочет уйти — пусть идет, жаль только, что их расставание наверняка отразится на полетах, тренировках и дружбе с Роном. Зелье сна-без-сновидений Гарри пил добросовестно, по инструкции, но, Мерлин, как же он сожалел о каждом глотке, ведь там, в неувиденном, оставались его… их сны. Но позволить тому Снейпу быть с тем Гарри — значит, самому подвести Снейпа реального, настоящего. А этого не хотелось. Снейп сварил это зелье, нашел и отдал учебник. «А как он его нашел?» — размышлял Гарри в кровати, прежде чем погрузиться в еще один крепкий тоскливый сон без сновидений. Ладно нашел, как он понял, что это его, Гарри, книга? Видел лично, как Гарри забыл его на башне? Для этого он должен был там находиться, и в таком случае, возможно, это были его согревающие чары. Даже приятно. Когда зелье сна-без-сновидений закончилось, Гарри задумался, что ему делать — идти к Снейпу за новой порцией или разрешить себе посмотреть хоть один сон? Увидеть кусок той жизни Гарри и Снейпа хотелось невероятно, и он себе это позволил. Сон приснился ему в первую же ночь без зелья и был ярким, четким и длинным, словно компенсировал собой две недели ночей без всяких сновидений. Начался он там же, в той гостиной нового дома, в котором, если Гарри правильно все понял из предыдущего сна, они теперь жили вместе. * * * Сейчас там вечер, темно и тихо. Снейпа не видно, а тот Гарри в джинсах и футболке в волнении топчется перед разожженным камином, точно не знает: схватить ему горсть пороха и умчаться, куда ему так сильно нужно, или подождать еще. Гарри что-то бормочет, нетерпеливо смотрит на часы и нервно крутит в руках свою палочку. Дважды тянет руку к плошке с порохом, но останавливает себя, поднимает голову к потолку и напряженно прислушивается. Но тут вспыхивает огонь, и в пламени проступает чье-то лицо. Тот Гарри как подкошенный падает на ковер рядом с камином и торопливо говорит: — Слава Мерлину! Ему все хуже, и я не представляю, что делать. Прошу вас, пройдите к нему, осмотрите еще раз. — Мистер Поттер, не волнуйтесь так, вас же скоро самого придется отпаивать успокоительным. Я не могу прийти, у нас очень сложная ночь сегодня в Мунго. Я говорил вам, я даже настаивал, чтобы мистера Снейпа поместили к нам, а вы что сделали, вы мне помогли, вы его уговорили? Тот Гарри молчит, не возражает, видимо, и правда чувствует себя виноватым, что не справился с поставленной задачей. — Ну ладно, что уж теперь, — смягчается колдомедик, — случай тяжелый, но не смертельный. Давайте еще раз по порядку: что случилось и какими моими инструкциями вы уже воспользовались. — Меня не было в это время дома, — начинает Гарри, — я так понял, у него в лаборатории что-то взорвалось. Кроме того, от взрыва разлетелась колба, которая зачарована на неразбиваемость. От этих осколков порезы не затягиваются! — в голосе Гарри слышится отчаяние, — спина, ноги… осколки я вытащил, раны обработал, но это бесполезно. Температура час назад поднялась. Он сейчас спит, но кровь не останавливается. Вашим зельем я протираю порезы, что еще надо делать? — Все правильно делаете, так и продолжайте, кровь рано или поздно остановится. На места ожогов — противоожеговую мазь. Она у вас есть? — Вроде была. — Уверен, что есть, поищите. Думаю, качество мази у мистера Снейпа выше, чем у нас, но если не обнаружите, приходите, выдадим. От температуры — жаропонижающее зелье. — Такое точно есть. — Отлично. Если найдете хоть пинту кровоостанавливающего, лучше принять с ним ванну на полчаса. Потом — мазь. Пока все. Держите меня в курсе. И когда он снова уснет, ради Мерлина, ложитесь спать тоже, вы сейчас словно привидение. Я понимаю, что вы волнуетесь, но два больных в одном доме — это слишком. И лицо целителя исчезает. Гарри рывком поднимается и идет в подвал. «Там же лаборатория Снейпа», — догадывается спящий. И действительно — через минуту оттуда выходит Гарри со склянками, содержащими, должно быть, лекарства для раненого. Здоровую колбу с синим раствором Гарри оставляет в ванной. Наверное, то самое кровоостанавливающее. Подумав, оставляет там же и мутно-розовое зелье. Банку с мазью забирает с собой на второй этаж, на ходу отдавая распоряжение в пустоту: — Кричер, набрать теплой воды в ванну, живо! В одной из спален — той, что справа — светлее, чем в остальном доме. Кроме зажженных свечей, в воздухе над кроватью парит какой-то шар размером с бладжер, который слушается взмаха руки Гарри и светится чуть ярче приятным желтым светом. Классный светильник, в Хогвартсе Гарри подобных не встречал. Но он тут же забывает про шар, как только видит, что именно он освещает. Разобранная постель, на простыне и подушке — следы крови, их немного, но это понятно почему — тот Гарри взмахивает палочкой, и они исчезают. Не применяй он очищающее, тут бы была лужа, потому что у человека, что лежит на кровати, кровь выступает из множества мелких и крупных порезов, похоже, всего лишь от одного его дыхания. Гарри становится не по себе. Два дня назад Снейп вел у них урок и, не задумываясь, снял баллы с Рона и Дина (Гарри в последнее время он не трогал), ходил прямо, насмехался язвительно, смотрел на них как на полных ничтожеств. А тут, в этой реальности, его профессор лежит на животе, обнаженный, ничем не прикрытый, под мягким желтым светом, и даже этот свет не может скрасить жуткую картину. Все тело, спина и ноги — сплошь кровавое месиво, больно, наверное, ужасно. Тот Гарри считает так же: он опускается на колени перед кроватью и не решается дотронуться, чтобы не сделать еще больнее. Потом убирает с лица мокрые спутанные волосы и шепчет: — Проснись, Северус. Раненый шевелится, стонет и открывает глаза. Кажется, смотрит на Гарри, но не видит ничего. — Северус, надо встать, — говорит тот Гарри, прикладывая руку ко лбу, и хмурится. — Знаю, что больно, но нужно дойти до ванной комнаты, там, в воде, будет легче. — Пить, — шепчет Снейп. — Позже, — отказывает ему Гарри, — надо дойти вниз. Потерпи, я помогу встать. Но Снейп помощи не принимает, делает усилие и поднимается с кровати. Тут же на пол падают красные капли. Снейп тянется к халату на спинке стула, но Гарри перехватывает его руку: — С ума сошел, нашел время стесняться! На тебе кожи не осталось, не думал, что ты любишь пытки. Так дойдем, держись. Снейп молча приваливается к Гарри, тот подхватывает его, стараясь как можно меньше задевать раненую спину, и оба медленно, ступенька за ступенькой, идут вниз. Их путь легко проследить по красным отпечаткам ног и блестящим каплям. Светящийся шар тихо плывет за ними. — Какой дурак проектировал этот дом, Северус, почему ванна только на первом этаже? — бормочет тот Гарри, но видно, что волнуется и сам не очень понимает, что говорит. Внизу Гарри помогает Снейпу забраться в ванну и выливает туда всю колбу синего раствора. Бурая от крови вода выглядит отвратительно, но нужно выдержать полчаса. Одной рукой придерживая Снейпа в воде, другой Гарри вливает в него сначала розовое зелье, потом дает напиться и мокрой ладонью проводит по лицу — на нем тоже несколько порезов — стирает кровь со лба и скул, затем замирает и ждет. Снейп же с закрытыми глазами словно дремлет. Наверное, полчаса прошли, во сне свои законы времени, но эти двое снова в спальне, спина и ноги больного выглядят уже не столь жутко. Он так же ничем не прикрыт, а тот Гарри осторожно наносит густую желтую мазь на раны. Он боится сделать больно и не торопится, и Гарри спящему выпадает возможность рассмотреть своего уже не учителя совсем близко. Руки того Гарри бережно скользят по плечам, спускаются на худую спину, обводят позвонки, двигаются вдоль ребер, один за другим смазывая едва затянувшиеся порезы. Затем они переходят ниже, на поясницу, задерживаются там, нанося мазь на особенно глубокий припухший шрам — наверное, он будет болеть и заживать очень долго. Ладони того Гарри ложатся на ягодицы и круговыми движениями втирают мазь. В этих действиях сейчас нет ни капли эротизма — тот Гарри волнуется и переживает. А Гарри спящего окатывает волной нежности, хочется самому стать той желтой мазью и накрыть собой каждый дюйм этого тела, залечить каждый порез, свести каждый шрам. А тот Гарри тем временем заканчивает смазывать бедра и икры, слегка дует на последнюю ранку, отчего Снейп вздрагивает всем телом. — Прости, — шепчет горе-целитель, отставляя баночку с мазью, и, не раздеваясь, ложится рядом на другую половину кровати. И видно, что он разрывается между желанием придвинуться ближе и опасением, чтобы не дотронуться и не сделать больно. В конце концов, устроившись рядом со спящим, невесомо проводит пальцами по лицу, которое почти не пострадало, по лбу, впалым щекам и шепчет: — Ты меня так напугал, чокнутый ты ученый! Обнаженный Снейп — то ли в беспамятстве, то ли спит. А тот Гарри, как был, в джинсах и футболке, все чаще и чаще прикрывает глаза и вот уже снова открывает их в Гриффиндорской спальне. * * * Первым порывом было вскочить и срочно что-то делать: бежать в подземелья, разбудить Снейпа, узнать, в порядке ли он. Хотелось обнять, прижаться и повторить свои же последние слова: «Ты меня так напугал!» Много чего хотелось, но пока Гарри успокаивал бешеное сердцебиение и шарил под подушкой в поисках палочки, паника слегка улеглась. При свете Люмоса вернулась и способность здраво размышлять. Гарри сидел на кровати, уткнувшись лбом в колени, пытаясь перевести дыхание. И повторял: «Это сон, только сон, с ним ничего не случилось. Утром на завтраке он обязательно будет». Но сердце все отстукивало дробь и не желало поддаваться логике. «А вдруг он сегодня вечером или ночью и правда что-то делал в лаборатории, там что-нибудь произошло, а никто не знает», — воображение тут же нарисовало картину, в которой окровавленный Снейп (на этот раз в одежде) лежал на полу в своем кабинете, или в лаборатории, или еще где-то и не мог даже отправить Патронуса Дамблдору или Помфри. Так Гарри промучился около часа. Время едва подошло к полуночи, значит, пытка бессонницей предстояла еще долгая. Не выдержав этого, Гарри сходил умылся, побродил по спальне, немного полистал учебник Принца-полукровки — обычно это его всегда успокаивало и придавало уверенности. Но в этот раз, стоило увидеть чистые поля, на которых раньше пестрели опасные и не очень заклинания, тревога вспыхнула с новой силой. Снейп без единого оскорбления отдал ему полулегальный учебник, а сейчас он, может быть, в опасности, а Гарри ничего не предпринимает. Спустившись в пустую гостиную и постояв там по очереди у всех окон, Гарри понял, что если не сделает хоть что-нибудь, то эта ночь станет самой длинной и мучительной из всех, что у него случались. «А может, Патронуса…» — мелькнула робкая мысль. «Патронуса — Снейпу? Какой бред, какая сногсшибательная, невообразимая глупость», — размышлял Гарри, вызывая своего защитника. «Он меня проклянет. Сначала высмеет перед всеми, а потом проклянет», — решил он, когда шептал, глядя в глаза своему оленю: «С вами все в порядке, профессор?» «Все, это конец», — было последней мыслью Гарри, когда он взмахом палочки отправил Патронуса. И едва лишь призрачный зверь растаял в воздухе, накатило желание пойти и пустить себе в лоб Аваду. Ведь в этот миг его олень появился перед Снейпом, который отлично знал, что это Патронус Поттера, и что тот думал сейчас по данному поводу… ох, лучше бы не услышать об этом никогда! Вернуть бы время вспять, жаль, что все хроновороты разбились тогда в министерстве. Сохранился бы хоть один — Гарри бы оседлал метлу и рванул за ним куда угодно. Представить только — послать Патронуса Снейпу и интересоваться его самочувствием! Так, будоража себя все более жуткими картинами о том, как Снейп отреагировал на Патронуса, Гарри даже забыл о первопричине собственного поступка — желании узнать, не случилось ли чего-то с его профессором. Остаток ночи прошел как в тумане, Гарри ненадолго проваливался в сон, выныривал, вспоминал о том, что натворил, и мечтал не просыпаться больше никогда. Собираясь утром в Большой зал, он ужасно нервничал. Увидев, что Снейп на завтрак не явился, его терзания вновь переключились на вопрос: «Все ли с ним в порядке?», а мысль, что он выставил себя полным дураком, опять отошла на второй план. Так ничего не впихнув в себя и не понимая ни слова из того, о чем говорили ему Рон, Гермиона и Джинни, Гарри встал из-за стола и как в тумане направился к дверям, отмахнувшись от озадаченных друзей. В холле он остановился. Куда идти? На Трансфигурацию, которая начнется через десять минут? Или бежать на четвертый этаж, чтобы узнать, будет ли урок Защиты, или, может, вообще впору спускаться в подземелья и пытаться найти комнаты Снейпа? Нет, последнее не лезло ни в какие ворота. Неизвестно, какую бы еще несусветную глупость придумал Гарри, но в одном из коридоров он увидел того, за кого переживал всю ночь. От одновременно нахлынувшего облегчения пополам с ужасом чуть не отказали ноги, и пришлось делать пару шагов назад, чтобы прислониться к стене. Вот бы еще слиться с ней, исчезнуть. Снейп шел быстро, он уже увидел Гарри и совершенно точно направлялся прямиком к нему, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Не отводя глаз от Гарри, Снейп поймал за шкирку пробегавшего мимо младшекурсника: — Пойдите сейчас в класс Трансфигурации и сообщите профессору Макгонагалл, что я задержал Поттера. Понятно? Паренек убежал, а Снейп приблизился к замершему в ожидании чего-то страшного Гарри. Но сказал совсем не то, к чему тот приготовился: — Поттер, идите за мной, — заметив, что тот даже не шевельнулся, чуть повысил голос: — Быстрее, Поттер, не задерживайте меня и себя. — Куда? — хрипло смог выдавить из себя Гарри. Снейп обернулся и смерил его взглядом: — В мой кабинет. Ну! Гарри не был в том кабинете со времени неудачных занятий окклюменцией. Снейп взмахом палочки отпер дверь, пропустил вперед Гарри и зашел сам. Дверь закрылась, и стало тихо, как в бункере. — Итак, — не отрывая глаз от лица Гарри, произнес Снейп, — скажите, мистер Поттер, сегодня ночью вы отправляли кому-либо сообщение вашим Патронусом? — Да. Гарри настолько устал бояться — сначала за Снейпа, потом за то, что тот над ним посмеется — так измучился видеть странные сны, не имея возможности ни с кем поделиться, что сейчас рассказать обо всем Снейпу казалось единственно верным и желанным выходом. — Кому? — Снейп задавал вопросы осторожно, словно опасался вспугнуть свою добычу. — Вам, сэр, — и совсем не страшно. Ну что он сделает, даже палочку не достал, стоит, опираясь одной рукой о стол. — Зачем, мистер Поттер? — и взгляд такой странный, озадаченный. — Сэр, — отрезал себе все пути отступления Гарри, — у меня вчера закончилось зелье сна-без-сновидений. И мне приснился сон. Про вас. Вы там… в общем, были ранены, — на этих словах Снейп нахмурился и побарабанил пальцами по столу. — И я подумал, что надо узнать, вдруг и правда что-то случилось? Извините, что разбудил вас, сэр, — в порыве запоздалого раскаяния закончил Гарри. — Просто невозможно, — покачал головой Снейп, волосы упали ему на лицо, и Гарри до дрожи в пальцах захотелось убрать эти пряди, как десять часов назад он сделал это во сне. Но человек, который стоял перед ним, отнюдь не беспомощен или ранен. Снейп снова сосредоточен и говорил тоном, не терпящим возражений: — Сейчас мы с вами пойдем к профессору Дамблдору, и вы расскажете ему обо всех ваших снах. То, что с вами происходит — неправильно. Возможно, повторяется история с вторжением Волдеморта в ваш разум. Гарри не мог объяснить, откуда взялось это чувство, но он совершенно точно понимал, что сюда нельзя приплетать ни Дамблдора, ни Волдеморта, и даже никого из друзей. Эти сны принадлежали лишь им со Снейпом, ну, или только Гарри — и никому больше! — Нет, сэр, не надо, ничего странного не происходит, ничего общего с теми снами. — Вас мучают кошмары. — Они меня не мучают! — выпалил в горячке Гарри и покраснел от двусмысленности фразы. Снейп, к его ужасу, это заметил и тихонько хмыкнул. А Гарри пришла в голову спасительная мысль: — Сэр, вы, наверное, знаете, у нас с Дамблдором индивидуальные занятия, — Снейп кивнул головой, и Гарри продолжил живее: — Он передал мне недавно записку, в которой сообщил, что наш ближайший урок состоится через два дня. Я сам ему все расскажу, обещаю. Гарри показалось, что если он подготовится к этому разговору, расскажет про сны вскользь и небрежно, то Дамблдора удастся обмануть и представить все обычными снами. Гарри сам сделал шаг навстречу Снейпу, забыв про всякую легилименцию, посмотрел ему в глаза и произнес убедительно, как только мог: — Со мной все в порядке. Простите меня, профессор, я не должен был отправлять вам Патронуса, — Гарри просто необходимо было хотя бы на шаг продвинуться на запретную территорию. Он наконец решился и выдохнул: — Но я испугался за вас, — и замер в ожидании реакции на неслыханную дерзость. Снейп передернул плечами, словно это было самым мерзким, что ему приходилось слышать от собственных студентов. Но ответил: — Не стоило, — отвернулся, обошел стол и сел в свое кресло. — Наверное, я должен вас поблагодарить, — продолжил Снейп. — Это было очень неожиданно, не скрою. Мне ничего не угрожало этой ночью. Но вы показали, что не прошли бы мимо, это делает вам честь. Не многие поступили бы так же, уверен в этом. Снейп замолчал, глядя поверх плеча Гарри, а потом перевел взгляд на него: — Если я спрошу, что именно со мной случилось в вашем сне, вы мне ответите? Неожиданно Гарри даже обрадовался вопросу. Желание выговориться было таким сильным, будто ему за завтраком подлили веритасерум. Может, Гарри и поверил бы в это, но с самого утра он вообще ничего не съел и не выпил. — Был взрыв в вашей лаборатории, сэр, и вы сильно порезались зачарованным стеклом. Снейп только молча покачал головой на такое откровение: — Ладно, Поттер, с вашими снами надо будет разобраться. Идите на Трансфигурацию. И это все? Обычный разговор, без снятия баллов и ругани? Не веря, что его отпускают, жалея, что его отпускают, Гарри кивнул головой и направился к выходу. — Стойте, — нагнал его на пороге голос, — стойте, Поттер, вернитесь. Что за надежда такая сейчас затеплилась в сердце, на что? Смехотворное и неуместное чувство. — Вот, — Снейп порылся в столе и поставил перед Гарри пузатую баночку, — возьмите и сведите этот ваш шрам на руке. Успеете еще обрасти шрамами, они совершенно не украшают, что бы вы там не думали по данному поводу в своих романтических грезах. А этот, я вижу, плохо зарубцевался, его лучше убрать, чтобы не возникло проблем в будущем. Как во сне Гарри протянул руку за баночкой. Снейп сварил ему мазь? Святой Мерлин, что происходит? Он взял ее и тут же чуть не выронил: — Горячая! — Остынет. Она недавно сварена. Гарри давно заметил (о да, Гарри теперь много чего знал о своем профессоре, непонятно только откуда — из реальности или из снов): когда Снейп жалел о сказанном, тогда он начинал грубить и язвить. Так вышло и сейчас: — Да уйдете вы, наконец, Поттер, или вы приклеились? Быстро на урок! И помните, что вы должны поговорить с Дамблдором… можно без подробностей, я думаю. — Да, сэр, до свидания, — действительно, надо успеть хотя бы на вторую половину урока. Пока Гарри шел из подземелий к кабинету Макгонагалл, он крепко сжимал баночку в кармане мантии. Она жгла руку и грела сердце. Сварил. Ночью сварил или даже утром. После того, как получил Патронуса. «Обязательно сведу, — решил Гарри, взбегая по последней лестнице, — раз ему так нравится — пусть не будет шрамов».