"И тебе спокойной ночи"

Рождество в Норе прошло спокойно, уютно и скучно. С Джинни они словно играли в игру «обмани Рона»: садились рядом, улыбались, переглядывались — это оказалось неожиданно весело и азартно, кажется, их неслучившийся роман медленно, но верно перетекал в хорошую дружбу. Правда, Рону не было никакого дела до этого спектакля, он настолько ушел с головой в чувства и переживания, так скучал без Гермионы, что Гарри и Джинни могли ругаться при нем в пух и прах — он вряд ли бы отреагировал. В сочельник все собрались в украшенной гостиной, под елкой с позолоченным садовым гномом на макушке. Фред, Джордж и Джинни играли во взрыв-кусачку, Билл и Флер уединились подальше от компании, в уголке. Гарри подсел было к Люпину и попытался выведать у него хоть что-нибудь о загадочном Принце-полукровке, но ничего нового тот ему не сообщил — кто такой Принц-полукровка, так и осталось загадкой. Из деревянного приемника доносился мощный голос Селестины Уорлок и бил по ушам. Похоже, лишь Гарри и Флер морщились от подобного музыкального оформления праздничного вечера. Сейчас Селестина исполняла проникновенную и очень печальную балладу о любви «Ты взял в плен мое сердце». Промучившись еще одну песню, Гарри пришел к выводу, что с него достаточно, незаметно выбрался из гостиной, накинул мантию и решил пройтись по саду. Черное небо было усыпано звездами, и снег под ногами мерцал голубыми искрами. Из дома приглушенно доносились голоса, звяканье бокалов и мощное сопрано Селестины Уорлок. Дойдя до заснеженных грядок, Гарри остановился и выдохнул облачко пара. Вот бы послать сейчас Патронуса Снейпу — поздравить с Рождеством. А вдруг он тоже возьмет и отправит свою лань, вот как тогда в спальне — ну ведь может такое быть, что это был его Патронус? Вряд ли, конечно, просто чей-то похожий, но хотя бы в рождественскую ночь можно помечтать? Ну Патронус… а куда его отправлять? В Хогвартс? В тот «родительский дом», про который упоминал Снейп в одном из первых снов? А если он в данный момент с Пожирателями, на какой-нибудь карательной акции? Лучше об этом не думать. Дамблдор всегда так уверенно говорил, что Снейпу необходимо доверять, он мог бы быть доволен, узнай, как сильно и безоглядно доверяет сейчас профессору Гарри. Бери его тепленького и делай что угодно. Гарри усмехнулся своим мыслям, оглянулся на окна дома и все-таки наколдовал Патронуса. Он стоял и смотрел на своего красавца-оленя, чувствуя, как чуть меньше ноет сердце, как дышится немного свободнее, как на самую каплю он становится счастливее. Гарри любовался сияющим зверем до тех пор, пока тот, не получив никаких указаний, не испарился струйкой дыма. Замерзли руки и уши, и нужно было возвращаться в дом, пока миссис Уизли не обнаружила пропажу и не переполошила всю семью. Ночью, на раскладушке в спальне Рона, Гарри не снилось ничего, а на следующий день ему пришлось побеседовать с министром, и, надо сказать, это был чрезвычайно неприятный разговор. Отказавшись от почетной обязанности служить одновременно ширмой и талисманом для дел министерства, Гарри очень сильно разочаровал этим Руфуса Скримджера. «Я — человек Дамблдора!», сказал же», — думал Гарри, сидя на подоконнике и разглядывая заснеженное поле вокруг Норы. — «Директор еще в декабре попросил меня достать воспоминания Слагхорна, а я ничего не сделал. Один Снейп в голове». Но в голове у Снейпа точно не Гарри — не разговаривает, отталкивает, всем своим видом показывает, что Гарри ему неприятен. Наверное, пора заканчивать с этим безумием, сосредоточиться на уроках, да раздобыть нужные Дамблдору воспоминания. Решено — с нового семестра — новая жизнь, без мыслей о Снейпе. И когда через несколько дней по каналу каминной связи Рон, Гарри и Джинни снова очутились в Хогвартсе, Гарри встряхнулся, постарался выкинуть из головы ненужные навязчивые мысли и плотно засел за уроки, одновременно обдумывая, как же достать то, что так не хотел отдавать Слагхорн. Одна предпринятая попытка оказалась слишком грубой, непродуманной и крайне неудачной, после нее Слагхорн начал избегать Гарри, и задача стала еще сложнее. Ситуацию спас Рон — он упомянул про удачу, а Гарри вспомнил про свой драгоценный крошечный фиал с Феликсом. Он так его берег, все полагал, что наступит еще время, когда удача будет ему необходима в борьбе с Волдемортом, с Пожирателями. Или — иногда мелькали и такие недостойные мысли, которые Гарри гнал от себя — может, выпить Феликс и спуститься к Снейпу в подземелья… Это, конечно, ужасно — докатиться до такого, но пару раз Гарри размышлял об этом почти серьезно. А придется выпить драгоценное зелье только лишь ради древних воспоминаний Слагхорна. Стоят ли они того? Вот скоро Гарри и узнает. Феликс Фелицис был сварен превосходно и подействовал в точности, как говорилось в инструкции. Накинув мантию, Гарри отправился к Хагриду, сам недоумевая, что он там забыл. Все складывалось как нельзя кстати — встретив по пути Слагхорна и приведя его на похороны гигантского паука, Гарри после этого формально поучаствовал в поминовении усопшего и почти без труда вытянул у нетрезвого Слагхорна нужные воспоминания. Оставив двух своих профессоров в хижине продолжать попойку, Гарри двинулся в обратный путь к замку. Концентрация Феликса в крови была еще достаточной, ледяной ветер стих, хлопья снега густо кружили в воздухе, но дорожка к замку оставалась расчищенной, и Гарри видел, что входные двери все еще открыты. Неизвестно, что заставило Гарри свернуть в сторону с проторенного пути и направиться к ближайшей теплице — интуиция, зелье или способность находить приключения, где надо и не надо. Но он свернул, подошел к теплице №1, где водились кусачие цветы и ядовитые лианы, и ничуть не удивился, когда потянул на себя дверь и понял, что она не заперта. Внутри было необычно — словно и не теплица вовсе, а иной, загадочный мир. Теплый, сладкий воздух, много зелени, яркие и даже на вид опасные, крупные бутоны. Снаружи плотной стеной валил снег, создавая иллюзию полной уединенности, неприкосновенности того, кто сейчас внутри. И стены, и потолок в теплице стеклянные, но снегопад закрывал от любопытных глаз и прятал не хуже Выручай-комнаты. Пока Гарри оглядывался и отряхивался у входа, в глубине зарослей послышался шорох, и из бокового прохода прямо на него вышел Снейп с палочкой на изготовку в одной руке и пучком синих листьев в другой. Неизвестно, что он ожидал увидеть (а судя по напряженному выражению лица — ничего хорошего), но все-таки, наверное, не Гарри. — Поттер, вы?! — он опустил палочку, но подозрение из глаз никуда не ушло, плескалось, но, похоже, таяло. Снова накатило бешеное желание подойти, потрогать, но словно что-то нашептывало: «Не подходи, молчи, уйди лучше». И Гарри послушал свой внутренний голос, усиленный зельем удачи, отступил назад и нашарил ручку двери. — Простите, сэр, я пойду. Но Снейп не дал уйти и не дал опомниться, шагнул вперед и схватил Гарри за плечи, и так, удерживая его на расстоянии вытянутых рук, зашептал горячечно и быстро. Обалдевший Гарри даже не понял сначала, что происходит, а потом вслушался и пропал пропадом вместе со Снейпом, с теплицей и всем Хогвартсом вместе взятым. — Гарри! Что ты делаешь, Гарри?! — столько боли и тоски Гарри еще никогда не слышал в голосе этого человека. — Ты меня с ума свел! Что ты смотришь на меня, зачем ходишь за мной, зачем пришел в Выручай-комнату? Ты — ладно, почему я веду себя как дурак? — Снейп встряхнул Гарри и требовательно вгляделся в его глаза, будто действительно рассчитывал на ответ. — Глупость за глупостью… Патронус к тебе в спальню — идиотизм! Сказали, что ты заболел, и я волновался. Смотрел картины снов, явился в Выручай-комнату. Прости за Обливиэйт — но тебе лучше это забыть. Глупости всё, тебе это не нужно и ничего не будет. Мой собственный студент — до чего я докатился, куда еще падать, скажи? С каждой путаной фразой, с каждой секундой так близко, Гарри плавился, растворялся, перетекал душой в того, кто сейчас признавался во всем сразу, давал ответы на все вопросы, которые накопились за эти странные полгода. Теперь можно успокоиться, перестать терзаться. Теперь понятно, что он не один такой. Они вместе — с одинаковыми снами, с одинаковыми мыслями, и в этот миг надо лишь потянуться, дотронуться, обнять… Но, наверное, действие зелья кончалось, или, может быть, принципы Снейпа про студентов и преподавателей были непрошибаемы никаким безумием. Стоило Гарри пошевелиться и приблизиться, как Снейп отдернул руки, посмотрел мученически и заявил почти своим голосом: — Не подходи, Поттер, иначе точно получишь Обливиэйт, уйди лучше, — судя по тому, как, не отрывая от лица Гарри взгляда, он отступил и поднял палочку, угроза не была пустым звуком. — Сэр, пожалуйста, — сделал последнюю попытку остаться и хотя бы поговорить Гарри, но, посмотрев на сжатые губы и прищуренные глаза, понял, что удача стремительно заканчивается, и пора перестать испытывать судьбу, тем более что она только что его несказанно побаловала. Выскочив за дверь теплицы, он чуть не был сметен с ног настоящим ураганом, дорожку завалило, такой близкий Хогвартс размытым контуром словно уплывал в белое марево. Удача, по-видимому, закончилась. Но за спиной хлопнула дверь, и вышедший под снег Снейп мигом наколдовал вокруг них двоих защитный купол. Рев ветра стих, снег летел и огибал прозрачную сферу, и лишь легкий морозец щипал нос и уши. Будто в коконе, они стояли рядом, и всегда такая черная фигура Снейпа была слегка разбавлена белым — белый снег на волосах и плечах — и от этого он казался не таким уж неприступным и строгим. — Решили закончить свою жизнь в сугробе? — еще один взмах палочкой — и стало теплее. — Защитной сферы вам хватит до замка, если вы снова не захотите куда-нибудь свернуть. Ну что стоите? Идите, — Снейп развернулся и опять исчез за стеклянной дверью, даже не услышав в ответ: — Спасибо, сэр. А Гарри, увязая по колено в снегу, побрел в замок. И даже без согревающих чар Гарри бы однозначно не замерз, он был слишком счастлив для этого. — Что будем делать, Гарри? — подскочили к нему в гостиной Демельза и Рон, — у нас тренировка завтра, их и так всего три осталось, а ты посмотри, что за окном. Проиграть Хаффлпаффу — это позор! — Завтра стихнет, отлично полетаем, — ответил Гарри с такой уверенностью, что сам удивился, а через секунду понял, что это была последняя капля удачи, и теперь везение точно кончилось. Словно в подтверждение этой мысли, он споткнулся о ступеньку на лестнице к спальне, а Парвати с Ромильдой посчитали это весьма смешным и расхихикались, как последние идиотки. Лежа в кровати, Гарри собирал мозаику из старых и вновь открывшихся фактов. Кусочков оказалось очень много: учебник, мазь и убранные картины (хоть это и обидно) — это известное. А сейчас еще Патронус и Выручай-комната — теперь-то наверняка понятно, что это не случайность. И при всем при этом — стойкое и ничем не прошибаемое нежелание связываться с учеником. Значит, ждать еще полтора года — не колеблясь, решил Гарри. Если, конечно, эти планы не нарушит Волдеморт. А потом он уснул. * * * В этот раз те двое там, где Гарри спящий ни разу не бывал — в лаборатории. Булькает котел, быстро стучит нож по доске. Ну неужели — сам аврор Поттер, ссутулившись, кромсает что-то и поглядывает то на часы, то на Снейпа, иногда размашисто вытирает пот со лба, а на руке, похоже, какая-то татуировка. А профессор — на нем то ли фартук, то ли рабочая мантия — застыл истуканом над котлом, что-то считает, хмурится, потом отрывисто бросает: — Пыльца! — и Поттер шустро вкладывает в его руку нужную банку. — Златоглазки! — секунда, и необходимая коробочка перед ним. — Корень болиголова! — мелко нарубленные корни отправляются в котел. — Время? — не отрывая глаз от котла, продолжает командовать Снейп. — Восемнадцать двадцать три, — моментом выпаливает тот Поттер и разве что не встает по стойке смирно. — Отлично, — Снейп заметно расслабляется, отрывается от котла и с полуулыбкой смотрит на Гарри, — успели. Сейчас отправим в Мунго и свободны. — Хей! — радостно восклицает тот Поттер и со всего маху, по-разбойничьи, втыкает ножик в разделочную доску. — Гарри! — в голосе Снейпа покорность судьбе, — это мой нож для ингредиентов, он должен быть острее маггловского скальпеля. — Ой, прости, — Гарри с усилием выдергивает нож из доски, — вот… он погнулся, — покаянно протягивает его Снейпу. Тот качает головой: — С тобой с ума сойдешь. Иди наверх, дальше я сам. Картина меняется, и Снейп уже в своей привычной черной мантии сидит у камина и, похоже, дремлет: на коленях газета, на столике рядом — палочка. Тот Гарри тихо и осторожно подкрадывается к креслу с пледом в руках. Но Снейп вздрагивает и открывает глаза: — Устал, с самого утра сегодня так. Без тебя так до сих пор бы и не закончил. — Отдыхай, я скажу Кричеру про ужин, — тот Поттер так заботлив и внимателен, что Гарри спящий одновременно и ревнует, и завидует, и сам удивляется, откуда взялись эти чувства к себе самому. Снейп остается один, он снова закрывает глаза, а Гарри счастлив — раз только время ужина, значит, эти двое уснут еще не скоро, следовательно, у него есть несколько счастливых часов в запасе, чтобы наглядеться на Снейпа, украсть миг-другой их семейного вечера, понаблюдать, чем занимаются эти двое, кроме секса и свадеб Уизли. Гарри смотрит на спящего и мучительно жалеет, что не ощущает рук и пальцев — провести бы сейчас по закрытым векам, по нахмуренному лбу, по скулам, волосам. Смотри-ка, а у него щетина, никогда еще Гарри не видел школьного Снейпа небритым, а тут — пожалуйста. Какой-то очень домашний вариант, который, наверное, ближе и дороже. Хотя тот, другой, будоражит и волнует, может быть, больше. Невероятно разные чувства к этим разным Снейпам. Гарри рассчитывает на долгое и вдумчивое созерцание, но все снова не так — сон рвется, мутнеет и, сколько не цепляйся за него, выталкивает в реальный мир. * * * — Гарри, проснись! Вставай уже, наконец, — тряс его за плечо Рон, — ну ты спишь, тебя не добудиться! Все, подъем, пошли завтракать. — Угу, — Гарри сел на кровати и попытался прийти в себя. Слишком быстро наступило утро. Это был первый раз, когда сон прервался так — неправильно, непривычно, и мелькнула смутная мысль — а ведь это все в последний раз, больше таких снов не будет. «Ерунда, — попытался отогнать тревогу Гарри, собираясь в Большой зал, — будут еще сны, никуда не денутся». Каждый прожитый день приближал февраль, а значит, и второй матч Гриффиндор — Хаффлпафф. Приходилось откладывать личные переживания и сосредотачиваться на тренировках и обсуждении стратегии, сильных и слабых сторон противника. Этим теперь бесконечно занималась вся команда вечерами в гостиной. Обсуждения были настолько бурными и эмоциональными, что Гарри забыл про свое недавнее желание отказаться от квиддича, он кричал и размахивал руками вместе со всеми. Со Снейпом в конце января они столкнулись лишь раз — Гарри подходил к кабинету Дамблдора, торопясь на очередной сеанс воспоминаний, а Снейп как раз вышел от директора, и за ближайшим поворотом их пути пересеклись. Если Гарри думал, что тогда, в теплице, Снейп вел себя странно, то теперь он знал, что Снейп бывает еще более странным — вот как сейчас. Они остановились, Снейп совершенно стеклянными глазами посмотрел и на него, и сквозь него, а потом произнес медленно и раздельно: — Ты не свинья на убой, тебе это понятно, Поттер? — Сэр?.. — от подобного безнадежного взгляда стало не по себе. А Снейп, так и смотря в никуда, продолжал: — Ты должен жить, Поттер, как угодно, с кем угодно, но жить. — Сэр, что случилось? — пытаясь хоть что-то понять, Гарри дотронулся рукой до ледяной ладони Снейпа. Тот словно очнулся, и взгляд приобрел осмысленное выражение. — Пока ничего, — Снейп отдернул руку и отошел сам, — вас ждет директор, идите. — Сэр, вы придете в субботу на матч? Мерлин, ну что он такое спросил, зачем ему этот Гриффиндор, Хаффлпафф, толпа народа, громкий шум… — Может быть, — ответил Снейп. А дальше кадры замелькали стремительно: уроки, последняя тренировка, завтрак в Большом зале, выход на поле под рев трибун, ветер в лицо, чьи-то крики. И — бладжер в голову. Темнота. Чернота. И ничего. Ничего. Ничего. Ничего. А потом — свет и звук. Гарри лежал и медленно соображал, что он в Больничном крыле, что мадам Помфри звенит где-то вдалеке склянками, очень хочется пить, и надо протянуть руку к тумбочке, которая всегда слева от кровати. Но тумбочки нет. Гарри открыл глаза, сфокусировал взгляд на потолке — и потолок другой. Поднял руку — на ней татуировка, дотронулся до головы (там ведь наверняка бинты, бладжер летел точно в голову), но почувствовал только короткостриженые волосы — что, черт возьми, происходит? * * * Едва он успел сесть на кровати, как в палату впорхнула молодая ведьмочка. И пока Гарри соображал, зачем она тут, та ловко ощупала его голову, посчитала пульс, оттянула веки и защелкнула на руке браслет, который тут же засветился голубым. — Что случилось? Я в Мунго? — разлепил пересохшие губы Гарри. Ведьмочка улыбнулась ему как хорошему знакомому и затараторила, словно они расстались лишь вчера, и им снова есть о чем поговорить: — Ой, Гарри, мы так за тебя волновались! Сначала Стив, потом ты. Где вас, авроров, носит, по каким подворотням, что вы хватаете такие жуткие проклятия? Твой Снейп, как узнал о Петле Времени, сам чуть с ума не сошел и нас едва не проклял. Стив ведь так и не очнулся, а тебе очень повезло, ты только две недели блуждал. Глядя во все глаза на незнакомую девушку, которая так свободно с ним разговаривала про какого-то Стива, про проклятия и про Снейпа, Гарри предпринял попытку узнать, что все-таки происходит: — Где блуждал? Мы знакомы? — Так, все понятно, — деловая ведьмочка отошла на шаг и окинула Гарри оценивающим взглядом, — все-таки амнезия. Но ты не волнуйся, этот браслет не даст утянуть тебя обратно в Петлю, а память восстановится… наверное. Я позову целителя Уэбстера, а ты лежи, не вставай, пожалуйста. Бойкая девушка убежала, а Гарри увидел на столе в углу палаты кувшин с водой и стакан и попытался встать. Если коротко остриженным волосам и Мунго можно было попытаться придумать версию, то рост выше обычного не поддавался никаким объяснениям. Может меньше пары дюймов, но ощущения были непривычные, а движения напоминали эпизод с Луной на их пятом курсе, когда та явилась на занятия ОД в туфлях на высоченных каблуках и половину занятия спотыкалась и хваталась за всех, кто подворачивался под руку, чтобы удержать равновесие, а потом, смеясь, зашвырнула их в угол комнаты, да там их и забыла, и обратно в свою гостиную ушла босиком. Выпив два стакана воды, Гарри опять вспомнил про татуировку — как она там оказалась, Мерлин его знает. И так, оставшись у стола и опершись рукой о стену для равновесия, он рассматривал запястье правой руки, где скалила зубы страшная звериная морда. Откуда она? Откуда это все? Где Больничное крыло, где Рон, Гермиона, мадам Помфри, где хоть что-нибудь знакомое и понятное? Шустрая ведьмочка обернулась быстро и привела с собой грузного, полного усатого целителя. Тот нахмурился, увидев Гарри у стола, и мотнул головой в сторону кровати: — Вас просили не вставать: обморок, удар головой — и вы снова в Петле. — Я же надела ему браслет,— шепотом возразила девушка, но тот не обратил на нее внимания. — В какой Петле, что происходит? — удалось сформулировать правильный вопрос, и голос звучал живее и даже как будто более взросло. — Сядьте. Придерживаясь рукой за стену, Гарри дошел до кровати, сел и нетерпеливо уставился на сурового целителя. Тот стоял, сцепив руки на животе, смотрел в окно, потом перевел взгляд на Гарри и произнес то, от чего волосы, будь они чуть длиннее, точно бы зашевелились: — Вы — Гарри Поттер, двадцать четыре года, аврор. Попали под заклятие Петли Времени, блуждали две недели, из чего я делаю вывод, что затянуло вас не глубоко — возможно, в годы обучения в Хогвартсе. Ваш случай не слишком сложный — амнезия легкой степени. Память вернется, в этом нет сомнений. Браслет не снимать. Голову беречь. Резких движений не совершать. Мистеру Снейпу сова уже отправлена, скоро должен быть. Что еще? Крис, накорми его, — выдав все инструкции и даже не взглянув больше на пострадавшего, целитель развернулся и вышел.