Отцветший Цветок

- Это был длинный день, такой партии раненых и покалеченных я ещё не видел, - тяжело вздохнул Шикаку. - Я заварила вам чаю, может, это вас немного взбодрит, - произнесла Темари и поставила поднос перед мужчиной. Нара устало улыбнулся. - Думаю, этот чай действительно приведет меня в форму, если уж его заварила истинная гейша. Присядь, Темари. Ты тоже должна перевести дух. - Спасибо за вашу доброту, господин Шикаку, но я не могу. Через пару часов привезут других раненных, так что нужно подготовиться. Места почти нет, но мы что-то придумаем. - Половина из наших больных не протянет до завтра, так что проблема с нехваткой места будет решена. Мне больно говорить об этом, но без необходимых лекарств мы не сможем спасти и новых, - произнес Шикаку, взяв чашку в руки. – Никому ненужные потери, но они есть. Очень горько. Говорят, что враг готовит воздушную атаку на Киото. - Киото? - Да, жителей эвакуируют уже завтра. Вчера мне принесли телеграмму от жены моего близкого друга. Он сейчас на войне. Она спрашивала о нём, однако я ничего не знаю. Мой друг воюет вместе с моим сыном, и я уже две недели не получал от него вестей. - С Шикамару… - тихо прошептала Темари. - Что? - Нет, ничего. Вы очень великодушны, раз так интересуетесь человеческими судьбами. - Та женщина беременна, и мой друг просил позаботиться о её ребёнке, если он не вернется. А я просил его позаботиться о моем сыне. Я знаю, что Шикамару умён и силен, но война любит забирать молодых. Знаешь, у меня были большие планы на него. Я думал, что мой сын станет врачом, как и я сам, но все мои надежды рухнули с новостью о том, что Япония вступила в войну. - Я сожалею об этом, господин Шикаку. - Присядь, - произнес мужчина, сделав глоток чаю. – Мне интересно послушать твою историю. - Она грустная и совершенно не интересная, - произнесла Темари, все-таки опустившись на стул. - Ты ведь почему-то решила приехать в Токио и работать здесь? - Я хотела помогать. - Ты могла бы помогать и в Киото. Почему именно Токио? - Здесь больше мужчин, которые нуждаются в помощи. - Знаешь, когда я пытаюсь спасти этих ребят, я думаю о своем сыне. Думаю о том, что и он мог бы лишиться руки или ноги… - Темари болезненно сжала кулаки. Ей это резало слух, но она продолжила внимательно слушать Шикаку. Мужчина поставил чашку с чаем на стол и посмотрел куда-то в сторону. - …но в последнее время я всё больше и больше верю в то, что он вернется целым и невредимым. Шикамару так долго отправляли в самые опасные точки, и он всегда возвращался живым. Нара улыбнулся и взглянул на девушку. - Я думаю, что было бы здорово, если бы он вернулся и женился на девушке вроде тебя. Возможно, я вас даже сумею познакомить, - тихо засмеявшись, ответил Шикаку. Щеки Темари тронул румянец, она искренне улыбнулась. - Это было бы большой честью. Отведя взгляд от собеседника, она вдруг бросила взгляд на цветок, который стоял на столе доктора. - Кажется, ваша орхидея отцвела. - Ах, - Шикаку тоже обратил внимание на цветок. – Да, похоже. Я совершенно забыл о ней. В кабинет Нара постучали. Мужчина взглянул на дверь, Темари сделала то же самое. - Войдите, - произнес Шикаку. В кабинет вошел молодой солдат. Он низко поклонился. Темари заметила маленький, белоснежный конверт у него в руках. - Генерал Хатаке велел вручить письмо вам лично, господин Нара. Прошу вас, - произнес юноша и подошел к столу доктора. Он снова поклонился и протянул письмо. Шикаку поднялся со стула и взял письмо в руки. Солдат в третий раз поклонился и покинул кабинет. При взгляде на конверт у Темари почему-то болезненно сжалось сердце. Однако, опомнившись, девушка поднялась со своего места. - Я вернусь к работе. - Постой, - остановил её хриплым голосом Шикаку, неотрывно глядя на письмо. Он тихо вздохнул и протянул его Темари. – Прочти мне его. Какое-то время девушка не решалась взять письмо в руки. После нескольких секунд размышлений, Темари подошла ближе и медленно взяла его из рук Шикаку. Она взглянула на конверт, затем перевернула его и быстро разорвала. Её руки охватила легкая дрожь. Разорванный конверт упал на стол, и Темари развернула лист, который находился в нём. Шикаку присел на свой стул, вглядываясь в лицо девушки. Темари вдохнула побольше воздуха и начала читать. После первой же строчки голос ее дрогнул, и она едва нашла силы дочитать послание до конца. «Уважаемые Шикаку Нара и Яшино Нара, Ваш сын, Шикамару Нара, родившийся в 1920 году в Токио, проявив мужество и героизм, был убит на острове Иводзима во время столкновения с враждебными вооруженными силами Соединенных Штатов Америки. Смерть наступила от множественных ранений в области груди. В настоящее время представляется невозможным забрать его тело с острова, так как Иводзима оккупирована врагом. Я приношу свои искренние соболезнования. С уважением, Хатаке Какаши, генерал 7 дивизии императорской армии Японии» На бумагу упала слеза, а за ней еще одна, и чернила расплылись в разных местах. Темари положила письмо на стол и опустила глаза. Она не могла сдерживать своих слёз. Шикаку не смотрел на неё. Взгляд мужчины был направлен на отцветшую орхидею. В комнате была гробовая тишина. - Он погиб, - вдруг прошептал Шикаку. Он поднялся со стула и повернулся спиной к Темари. – Он погиб… Из груди Темари вырвался всхлип, и она, отступив назад на пару шагов, выскочила из кабинета доктора. Девушка быстрым шагом направилась к выходу, а затем, оказавшись снаружи, она сорвалась на бег и побежала по улицам в сторону своей квартиры. Темари прибежала туда очень быстро. Открыв дверь и почувствовав, как все в ее сознании в этот миг сжалось и перевернулось, девушка опустилась на пол и залилась слезами. Она больше не хотела вставать, не хотела возвращаться в больницу, не хотела жить. Ей хотелось лежать здесь до тех пор, пока эта боль в её груди не убьет её. Дыхание Темари было сбивчивым. Она закрыла глаза, не в силах остановить свои слёзы. Его больше нет, он не придет, никто не придет. Она осталась одна. «Ты больше не должна прислуживать, теперь ты свободна, Темари». Темари приоткрыла глаза, приподнявшись на локтях и взглянув куда-то вперёд. «Ты так чудесна…» Девушка вздрогнула, вытирая слёзы со своих щек. «Когда всё закончится, я вернусь за тобой, и мы уедем туда, куда ты только пожелаешь, слышишь?» Её сердце билось так сильно, и это было нестерпимо больно. «Мы скоро увидимся, мой прекрасный цветок. Я люблю тебя». Темари вздохнула и, прикрыв глаза, рухнула на пол без чувств. Душевная агония была слишком сильна. Поражение за поражением, смерть за смертью. Япония проигрывала все свои схватки. У врагов появились сильные союзники, императорская армия медленно, но верно уничтожалась. Слухи о том, что враги совсем скоро доберутся до Японии, сеяли панику и хаос. Письмо от Матсури пришло к Темари через неделю после извещения о смерти Шикамару. Матсури писала о том, что их эвакуировали в Хиросиму из-за большой вероятности воздушных атак на Киото. Девушка также написала о том, что Канкуро ранили в бою, но что он в был порядке. Его доставили в Киото и эвакуируют вместе с ними. Еще она написала о том, что знает, что случилось с Гаарой и что сочувствует Темари. И, как виделось Темари, самой себе, ведь бывшая гейша прекрасно знала, что Матсури была влюблена в Гаару. Как же хорошо, что их любовь не привела к тому, что было у Темари. Сознание ужаса от потери близкого и любимого человека ни с чем не сравнимо. Темари вернулась в больницу через пару дней. Она сильно исхудала, её лицо побледнело, а под глазами были синие мешки. Она плохо спала, ей постоянно снилась смерть Шикамару. В том сне он, умирая, зовет её, а она, Темари, сидит рядом с ним. Но он будто её не замечает, продолжает взывать к ней, и это совершенно невыносимо. Шикаку стоял в коридоре и тихо беседовал с одной из медсестер. Заметив Темари, мужчина извинился и подошел ближе к ней. - Ты заболела? – произнес он, взглянув на девушку. – Почему тебя не было так долго? Всё хорошо? - Я ухожу из больницы, - тихо произнесла Темари. Она посадила свой голос за все эти дни. - Как же так? - Я должна уехать. Простите за то, что подвела вас. - Но, дитя, куда же ты направишься в таком состоянии? - Я еду в Хиросиму. Там мой брат, - произнесла Темари. - Хиросима… Темари, послушай меня, лучше останься тут. Военные говорят, что Хиросиму может ожидать бомбардировка. - Токио тоже, - произнесла девушка. – Небо стало опасным, господин Шикаку. - Что произошло, Темари? - Я потеряла то, что было мне дорого. Простите, - тихо произнесла девушка. Она низко поклонилась и, развернувшись, ушла. В Токио Темари уже не вернулась никогда. Всё лето Темари провела в Хиросиме, вместе со своим братом и знакомыми гейшами. Иногда пустота в её сердце забывалась, но это было только в светлые, солнечные дни. Ночью пустота возвращалась к ней, ей снились кошмары. Иногда Темари кричала во сне, иногда тихо плакала. Воспоминания о Шикамару не давали ей покоя. Темари гуляла в лесах, собирала цветы и ягоды. Иногда она ложилась на траву и смотрела на небо. Ей не хотелось вставать и возвращаться домой, ей хотелось умереть здесь. Отголоски боли неустанно разрывали ей сердце, ей казалось, что это не пройдет никогда. Она не писала письма Шикаку, не хотела беспокоить его. Темари прекрасно знала, что мужчина очень занят. А меж тем Куренай была на пятом месяце беременности. Она тоже потеряла своего мужчину, однако женщина не падала духом. Темари понимала её боль и завидовала тому, что у неё хоть какая-то память осталась от любимого. Ей не была позволена такая роскошь. Однажды вечером, шестого августа, Темари сидела на крыльце вместе с братом. Канкуро смотрел куда-то в небо. - Знаешь, иногда я вспоминаю о тех временах, когда мы с Гаарой попадали во всякие неприятности, - произнес Канкуро. – Мы ведь всё делали вместе. И на войну тоже вместе пошли. Только вот я вернулся, более-менее живой, а он… - Прошу тебя, не нужно об этом, - тихо произнесла Темари. - Я хотел защитить его. - Ты сделал всё, что мог. - Теперь мы остались вдвоем, Темари, и тебя я точно сумею защитить. - Теперь ты мой герой, - вымученно улыбнувшись, ответила девушка. Брат лишь смущенно улыбнулся в ответ. Вечер был тихим, с синими тучами на небе. Птицы возвращались в свои гнезда, ветер тихо ворошил деревья. Жители Хиросимы готовили ужин в своих домах. Дети задорно бегали вокруг пруда, в котором плавали утки. В городе ютилась согревающая надежда на то, что всё может быть хорошо.