Как тебя зовут?

Сильный ветер, пронизывающий до костей дождь. Серое, тяжёлое небо Амегакуре, казалось, ещё ближе подошло к земле, тучи словно бы готовы были упасть на неё, похоронить под собой рассеянные тут и там дома, людей, снующих по кривым извилистым улицам. Молнии не сверкали в промежутках между чёрными чугунными тучами, но слышался рокот грома — противоестественного и во сто крат более злого, чем тот, который слышен в минуту буйства природы. Сейчас война гремела на западе: там и курился тёмный, зловещий, едкий и удушливый дым. Изредка всплёскивалось на горизонте алое, похожее на причудливый гриб, облако, и тогда все люди, что находились близко к этому страшному месту, вскрикивали, прикрывали глаза и прижимались друг к другу в поисках защиты и успокоения. Мирные сидели тихо и боялись, шиноби сражались и погибали — один за другим. К месту бойни уже слетались нетерпеливые прожорливые падальщики — вороны. А около безлюдных развалин, где ютилась, прильнув к склону холма, старая хижина, внутри круга, образованного разбросанными остатками единственной башни, на земле между двух привалившихся друг к другу камней, сидели, прижавшись друг к другу, мальчик и девочка, укрывшиеся общей короткой курткой. Они заметно подросли с тех пор, как мы видели их в последний раз, но всё ещё казались слишком бледными, хрупкими и худыми, хотя их семьи жили ещё относительно благополучно и по меркам Амегакуре ни в чём не нуждались. — Послушай, — простонала, клацая зубами, Юи и потянула на себя уголок куртки, — сколько они уже там… так шумят? — Давно, — ответил Нагато, — наверное, со вчерашнего рассвета. Нас с родителями вчера же попросили из дома. — Попросили? — удивилась девочка, вскинув бровь. — Сказали перейти… в убежище или что-то вроде этого, — откликнулся Нагато, — там сейчас полным-полно людей, и все из нашего района. Когда войска перемещались, наше место тоже немного зацепило, поэтому Ханзо-сама приказал всех вывести. Сидя под одной курткой, они молча смотрели на небо. Словно откликаясь на безумные действия людей, то хмурилось, чёрные тучи придвигались плотнее друг к другу, сталкиваясь, словно бы корабли в бурю. — А почему ты тогда здесь? — вдруг спросила Юи. — Тебе это не нравится? — в голосе мальчика прозвучало удивление. — Нет, почему же… очень нравится, — Юи уткнулась носом в колени и протяжно, гулко вздохнула, — но… я не понимаю, как тебе хватило смелости прийти сюда, в моё тайное укрытие, зная, что идут бои. — Я шёл той же дорогой, что и раньше. Там никогда ничего не случается. — Ты уверен? — подозрительно спросила Юи. — Ведь всегда же что-нибудь происходит, и чаще это плохое, чем хорошее. Взрослые иногда такие… такие тупые, что просто зла на них не хватает! — она яростно стиснула кулак и заскрипела зубами, ползая на месте. — Почему бы им просто не прекратить всё это? Почему они продолжают убивать друг друга, Нагато, почему?! Нагато долго молчал, прежде чем негромко, с каким-то слабым оттенком стыда в голосе, ответить: — Я… не знаю, почему так происходит, Юи. Но я хотел бы верить… что всё это со временем закончится. — С каким временем? — сквозь зубы провыла девочка. — Сколько ещё лет придётся ждать? Когда мои родители только пузыри в пелёнках пускали, здесь уже воевали… и мне кажется, что это никогда не закончится, потому что меня с самого детства не отпускают далеко от дома… не разрешают выглядывать в окно, если рядом гремит… мне надоел этот холод, этот вечный дождь… и всё это надоело! — она в сердцах стукнула кулаком по земле. Снова наступила тишина. Её разбавлял лишь монотонный шум дождя: капля за каплей ударяла по почве, впитывалась в неё, склеивая комочки друг с другом. Вдруг, примешиваясь к грому войны, послышался низкий, резкий рокот самой природы, и Юи, тихо ахнув, прижалась к своему другу поближе. В следующий миг небо словно бы расколола ветвистая белая, с синими прожилками, молния, и земля под ними подпрыгнула, а камни, их естественное укрытие, застонала. Оба ребёнка взвизгнули и уцепились друг за друга ещё крепче. Молния в небе погасла, почва прекратила стонать, и только вдали продолжала громыхать бесконечная, бессмысленная и беспощадная война. — Уф… вот до чего довели, уже молнии боишься, — выдохнула девочка и потихоньку отодвинулась, утаскивая следом за собой куртку. Вдруг взгляд её зацепился за товарища, за его открывшееся лицо, — и она негромко ахнула. — Это что это такое?.. Юи подскочила, больно стукнувшись макушкой о сколы камней, и недоумённо уставилась на Нагато. Длинную, неровную алую чёлку сдуло с его глаз при толчке, и теперь девочка смогла увидеть его лицо полностью. — Ты… видела? — и он тут же старательно принялся начёсывать чёлку на лоб дрожащими пальцами. — Это откуда у тебя такое? — Юи держалась на расстоянии, подозрительно рассматривая своего друга. — Это что за зеньки такие странные? Беспокойство и тревога её были вполне объяснимы: никогда прежде ей не приходилось самой видеть у человека фиолетовые глаза с концентрическими кругами возле зрачка; она даже краем уха не слышала, что такое бывает. Нащупав за спиной какой-то камушек, Юи крепко его сжала в грязной потной ладони. — Я… сам не знаю, — Нагато тоже вскочил. Странные глаза его снова были спрятаны за чёлкой. — Откуда они у тебя? — С рождения, — сказал он, — столько, сколько я себя помню, они всегда такими были. — Чушь! — тотчас закричала Юи и ещё крепче сжала камень в ладони. — Врёшь ты всё! Не бывает таких глаз у человека! Ни у кого похожих не видела, а я за людьми люблю наблюдать, только чтобы они меня не замечали! Ты почему такой странный, а? — Но я тебе правду говорю, — пожал плечами мальчик, — мама и папа сами понятия не имеют, откуда они взялись, поэтому они приказали мне никому об этом не рассказывать. К нам и так не очень хорошо относятся, и если бы кто-то узнал о моих глазах, то подозрений стало бы ещё больше. Юи чуть ослабила хватку на камне и подошла чуть-чуть ближе, не прекращая с подозрением всматриваться в бледное, невыразительное из-за спрятанных за чёлкой глаз лицо. — То есть… ты всё это время прятал от меня только глаза? — удивилась она. — Да. — Раз родители тебе приказали их скрывать, значит, глаза наверняка что-нибудь эдакое умеют, — произнесла девочка уверенно, — ну же! Покажи! — Показать? Что показать? Вдалеке затихал шум сражения: день клонился к своему окончанию, и уставшие воины разбредались по палаткам, бросая поле битвы. Тем не менее, и Нагато, и Юи, сидевшие в своём укрытии, отлично понимали, что ещё до рассвета эта война возобновится: быть может, передвинется к югу или к северу — но не угаснет окончательно. Вначале на драку людей толкали амбиции предводителей, теперь же их принуждала брать в руки оружие ненависть. Боль, желание отомстить за погибших родных и друзей, презрение к врагу, корысть, жадность — всё это смешивалось, и жернова война крутились не переставая, без жалости перемалывая всё, что имело несчастье попасть между ними. — Покажи, что могут твои глаза, — Юи осторожно приблизилась и, ухватив друга за руку, насильно убрала чёлку с его лица, пристально всматриваясь в расширившиеся зрачки. — Или, если они у тебя просто так странные, хотя бы со мной их прятать не надо, ладно? — Родители… — Да ладно тебе, они не узнают, — Юи вытащила из своих волос облезшую жестяную заколку и скрепила ею алую чёлку, сдвигая ту набок, — мои вот тоже не в курсе, что я с кем-то вижусь, а если бы знали, то обязательно стали бы скрипеть и ругаться: мол, война, мол, нас недолюбливают и нечего лезть на рожон. Ну вот, — она отступила и отбросила назад камешек, что сжимала в руке, — так гораздо лучше. Знаешь, я предпочитаю смотреть людям в глаза, когда разговариваю с ними. Да и ты хоть становишься похож на живое существо, а не статую какую-то. Помолчав немного, она осторожно протянула другу ладонь. Взгляд Юи был прикован к земле у них под ногами, и она не поворачивала головы, словно бы стыдясь столкнуться с Нагато взглядами. — Да и просто мне нравятся эти твои странные зеньки, — покраснев, вдруг выпалила она. — Что?.. — Да так, ничего, — отмахнулась Юи. — Слышишь? Там уже вроде бы не так буйствуют, как раньше. Она говорила торопливо и обрывисто, словно стремясь поскорее сменить тему. Шум сражения уже почти не улавливался чутким слухом двоих детей, и почва прекратила подпрыгивать под ними, камни совсем уже не вибрировали от отдачи, что переходила к этому месту от места битвы. — Ты можешь вернуться домой, — добавила Юи, нахмурившись и скрестив на груди руки. — Да, и лучше бы тебе это сделать поскорее. — Домой мне нельзя, — поправил её Нагато, — сейчас мы живём в убежище. — Ну, в убежище, — досадливо отмахнулась девочка, всё не поворачиваясь к нему лицом. — Думаю, ты успеешь добраться туда, пока тебя не спохватятся. В звонкой тишине особенно отчётливо слышалось монотонное капанье дождевых капель. Казалось, будто бы небеса устали плакать, но тучи всё никак не покидали хмурую тёмную высь. — Меня долго не станут искать, — возразил мальчик, — в убежище полным-полно народа, я же тебе уже говорил об этом. — Всё равно, — Юи упрямо не поворачивалась к нему лицом, — мало ли, что ещё может случиться? Пока всё тихо, тебе надо бежать к себе и пережидать там… не останешься же ты здесь ночевать, на самом-то деле, — она издала сухой ломкий смешок и ткнулась лбом в холодный камень, прерывисто дыша. — Нет, — поспешил заверить её Нагато, — я не стану здесь оставаться на ночь, Юи. Мама и папа будут волноваться, если не найдут меня в комнате, когда придут из госпиталя. Хотя в последнее время они стали возвращаться всё позднее и позднее… — Неудивительно, — промолвила Юи, — потому что взрослые никак не прекратят драться между собой. Папа при мне как-то брякнул этой карге-медсестре: «Чем дольше вы не возвращаетесь, тем больше у нас раненых, правда?», — а она сказала, что он перепутал местами причину и следствие. О дурости какой-то болтали, короче говоря, — фыркнула Юи и вздохнула, почёсывая в затылке. — В общем, ты понимаешь, что я остаться не могу, — словно бы пытаясь извиниться, мягко проговорил Нагато, и Юи, вздрогнув, стукнулась лбом о камень ещё больнее. — Да я и не прошу, вообще-то! — закричала она и даже топнула пару раз ногами. — Я тебя сама и выпроваживаю, чтобы ты успел вернуться, пока они там отдыхают! А то как-то раз у этой старухи-медсестры дочь побежала перед самым рассветом, думала, они дрыхнут, она проскочить успеет, а они, черти, проснулись и как давай палить! — Юи выдержала паузу. — Короче, эту девушку потом по частям собирали. Руки, кстати, так и не нашли. Вновь установившуюся неуютную тишину нарушил Нагато. Он был куда молчаливее своей подруги и обычно не произносил больше двух-трёх фраз, часто делая между словами паузы и долго думая, прежде чем подобрать то или иное выражение. Он зачастую делал вместо того, чтобы говорить, и Юи подсмеивалась над ним, заявляя, что он вовсе не умеет общаться. Сама она тоже была не слишком сведуща в вопросах дружбы и любых близких отношений, помимо родственных, поэтому её слишком прямолинейные заявления и не очень хорошие манеры порой приводили мальчика в ужас — но он старательно это скрывал, чтобы Юи не обиделась. Им куда легче было быть самими собой: Юи много болтала, и Нагато изредка вставлял свои несколько слов, куда большее передавая жестами. Подступив к ней вплотную, он положил руку к ней на плечо и тихо сказал: — Хорошо, я пойду. Увидимся завтра? — Ну, или как получится, — выдохнула Юи, сдерживаясь, чтобы не обернуться. Нагато аккуратно снял заколку, удерживавшую его чёлку так, чтобы было видно глаза, и воткнул ту в спутанное воронье гнездо на голове подруги. — Между прочим, — заметил он, — мне тоже твои глаза очень нравятся. Пока! Превысив свою обычную скорость, он вылетел из укрытия и скатился вниз по холму, быстро отыскивая нужную, раскисшую от дождя, узкую тропинку. Остолбеневшая Юи долго стояла на том месте, где её застала эта странная фраза, и прижимала к заалевшимся щекам руки. Дыхание у неё сбилось, а глаза почему-то радостно блестели.