Как тебя зовут?

Юи вступила в безымянную организацию ровно четыре месяца назад. Пришедшие с нею девушки считали её своим лидером, в точности как Нагато, Конан и их товарищи считали таковым Яхико, и не торопились менять руководителя, хотя сама Юи не единожды попросила их перейти под начало юноши. Она быстро сдружилась с Конан, нашла общий язык с Яхико и теперь пропадала на кухне, помогая обслуживать ораву голодных ревнителей мира или тренируясь в освоении искусства ниндзя. Она тоже владела некоторыми техниками, но очень слабыми, как сама она говорила, «необходимыми в быту». С помощью слабых дзюцу Катона Юи и её подруги разогревали себе еду, когда нескончаемый дождь Амегакуре не позволял разжечь костёр, а топливо отсыревало; благодаря Суитону стирали одежду и мылись сами, применяя Дотон, возводили себе небольшие хижины, где пережидали непогоду. У них, в отличие от членов организации Яхико, даже не было базы, и они скитались от одного конца Амегакуре к другому. — Зачем? — как-то раз удивлённо спросил у Юи лидер, когда ему удалось застать новенькую свободной и усадить погреться перед костром. Места в старой хижине, где Джирайя когда-то растил и обучал своих юных последователей, было критически мало и до появления девушек, теперь же оказалось, что тем негде разместиться. Горо, отчаянно мечтающий наладить отношения с незнакомками, ради их удобства украл где-то навесы и с их помощью соорудил убогие палатки, которые после приходилось благоустраивать самим гостьям. Яхико сурово отчитал мальчика за самовольство и пригрозил исключить из организации, но Конан вступилась за проказника и мягко пояснила: — Он хотел помочь нашим новым друзьям, Яхико, не сердись. Помнишь, мы тоже воровали, чтобы выжить. Яхико пробовал возразить, что теперь в этом нет необходимости: безымянная организация порой получала деньги, в доказательство своих слов даже порылся в общей копилке — но там и впрямь не было ни единой монетки, так что негласному лидеру пришлось отказаться на время от перевоспитания Горо и оставить кособокие палатки в полном распоряжении девушек. Правда, мужчины отказались смотреть, как юные хрупкие создания мокнут под сердитым дождём, и в проявление лучших качеств души поменялись с ними местами. Теперь Юи и её подруги ночевали в крохотной хижине Джирайи, а Горо, Шоичи и ещё несколько молодых людей поправляли палатки, жгли костры и посмеивались. «Скоро тут будет целый лагерь!» — уверенно твердили они, и Яхико, слыша такие речи, лишь улыбался с искренней и сильной надеждой, что прогнозы товарищей окажутся правдивыми. Палатки стали любимым местом сбора для новичков в организации: именно там все теперь собирались, чтобы обсудить их положение, выстроить планы на будущее или просто, глядя в вечно тусклое и серое небо над головами, подумать о своём. В минуты молчание единение становилось ощутимым почти физически, и участники маленького кружка без названия чувствовали себя близкими, как члены одной семьи. В тот вечер, когда Яхико удалось выловить Юи и усадить её рядом с собой, дождь не шёл. Как ни странно, ни одна звонкая ледяная капля не упала с неба, не растеклась по вязкой земле, оставляя за собой длинный мокрый след, а серые могучие тучи уползли прочь с небосвода. Все в организации, даже загруженная женскими обязанностями Конан, вышли сегодня к палаткам и устроились на земле, поднимая кверху головы. Жители Кири, Конохи, Суны, Ивы и многих других деревень, которые не жили между серых стен тумана, на которых не давил низко провисший, вечно плачущий потолок, не могли понять, какое счастье и смешанное с благоговейным блаженством изумление испытывали сейчас они, дети уставшей от войн и разорений Амегакуре, когда увидели, каким бывает небо. Нет, сегодня они увидели, каким небо должно быть. — Ну так что, — Яхико повернулся к Юи, пристально всматриваясь в неё исполненными любопытства глазами, — чем вы вообще занимались? Уж не поверю, что и впрямь так долго бомжевали по Аме, мы бы вас обязательно встретили раньше. Юи посмотрела на него блеснувшими в темноте глазами и отползла подальше. — Не свезло встретиться, значит, — негромко сказала она и уткнулась лицом в свои подобранные к груди колени, зарываясь в них побледневшим носом. Слева послышался негромкий, мелодичный и задумчивый голос Конан: — Какое прекрасное небо сегодня… я никогда не думала, что оно такое. Этот цвет… он… он просто непередаваемо прекрасен. Мне кажется, там, над нами, сейчас вся Вселенная: смотрит на нас… следит за нами, и от этого не страшно, а… радостно и спокойно. Очень спокойно на душе. Яхико покосился на неё и осторожно, точно бы боясь спугнуть, придвинулся ближе. В глазах его серебристыми звёздочками загорелся особенный свет, придававший его лицу прекрасный героический отпечаток. Конан украдкой взглянула на товарища и села удобнее, чтобы ему легче было расположиться наравне с нею. Освободившееся место Яхико не пустовало долго. Мягкой, осторожной походкой к Юи, что сидела спиной к своему недавнему собеседнику и отстранённо смотрела на звёзды, подошёл Нагато. Выглядел он совсем не уверенно, лицо его было бледнее обычного, а необычные глаза казались тусклыми. — Извини… — негромко произнёс, кончиком пальца дотронувшись до плеча Юи, — я могу сесть рядом с тобой? Девушка торопливо развернулась и, столкнувшись с ним взглядами, тут же наклонила к груди голову. — Конечно, — пробормотала она, — как тебе будет удобно, я не стану возражать. — Спасибо, — странная неловкость прозвучала в голосе Нагато, когда он опустился рядом на землю и тоже подобрал к груди колени, совсем как в детстве. В течение нескольких мгновений они смотрели на небо молча, и мягкая тишина обволакивала обоих, словно бы удушливым плащом, отгораживая от остальных членов организации. Они скучились тройками, парами и теперь тоже глядели вверх, чуть слышно перебрасываясь словами и совсем не думая ни о войне, ни о Ханзо, ни о жадности Великих Деревень и опасностях, которые поджидают всех, кто жаждет достичь мира. Сегодняшняя ночь была мирной: звёзды ласково подмигивали им с неба, словно заботливые матери, и луна распространяла слабый серебристый свет по голой, политой дождями скользкой земле, точно бы желая погладить эту землю, утешить её и успокоить, приободрить, дать надежду, что когда-нибудь всё это закончится, и над Амегакуре, как и над остальными деревнями, взойдёт светлое и беспечное солнце. — Так странно, — вдруг фыркнула Юи, украдкой глянув на Нагато, — мы столько лет друг друга знаем, а поговорить нам не о чем. Вздрогнув, тот обернулся к ней, и тусклые риннеганы зажглись огоньком жизненной энергии. — О чём это ты? — изумился он. — Я, например, очень хочу с тобой пообщаться… но… — Но не знаешь, о чём, да? — подмигнула ему Юи, и из горла её вдруг вырвался сдавленный вздох. — Да, — подтвердил Нагато, — потому что я очень много хочу у тебя узнать. Где ты была? Как исчезла? Куда? Что с тобой происходило, пока мы не виделись? Юи стиснула губы, и лицо её побледнело. Прижав колени плотнее к груди, она медленно, будто преодолевая какое-то странное сопротивление, подползла к Нагато и с близкого расстояния всмотрелась в его бледное, застывшее в нетерпеливом ожидании лицо. — Знаешь, — промолвила она, — давай пока обо мне говорить не станем. Ну, чего тут интересного: по Амегакуре бомжевала, зато встретила классных девчонок, теперь мы с ними друзья на века, как ты с Конан и Яхико. Поверь, ничего особенного, — она скрипуче захихикала, — а вот ты — ты был учеником саннина, это куда как волнительнее… Давай ты будешь первым? Нагато внимательно посмотрел на неё, и рука его неловко шевельнулась, подвигаясь в сторону Юи. Девушка коснулась его ладони своей, замерла на мгновение, потрясённо глядя на их сплетённые пальцы — а затем рывком придвинулась и прижала к груди его руку. — Ками-сама, до сих пор не верится, что это ты, — дрожащим голосом пояснила она, не отпуская руку потрясённо распахнувшего глаза Нагато, — но я-то точно знаю, я твои зеньки ни с какими не спутаю. Свободной рукой она коснулась свободно лежащих в её ладони пальцев, как будто желая удостовериться: они не во сне, всё это происходит наяву: она и её друг сидят вместе, встретившись после многих лет разлуки, он по-прежнему тот, кем она его запомнила в детстве, и Амегакуре не плачет и не стонет под ударами бессмысленной, ревущей кровавыми слезами войны, и дождь не идёт, и тучи впервые за множество недель разошлись, и стало светлым и чистым, удивительно чистым прекрасное небо. Сегодня всем им, членам безымянной маленькой организации, было тепло и уютно, но всех теплее чувствовали себя двое, молча державшиеся за руки и смотревшие в высокое, спокойное и радостное небо над собой, озарённое улыбками беспечных и слегка отстранённых лучистых звёзд.