Как тебя зовут?

Утро на базе «Акацуки» началось спокойно и без особенных происшествий. Ханзо приостановил дождь, показывая своё доверие к группке молодых энтузиастов, и потому многие не выспались: без успокаивающего постукивания дождевых капель по окнам и земле люди не чувствовали себя в безопасности. Нагато и Яхико собирались на переговоры с главой деревни Дождя. Никто не должен был знать об этом, чтобы за ними не увязались лишние свидетели — встреча обещала быть строго конфиденциальной. Погода была хорошая — удивительно хорошая для извечно мрачной и холодной, опустевшей Амегакуре, — и всё новые члены организации прибывали на базу, чтобы сообщить остальным об удивительном спокойствии во вверенном им квадрате. — Мы скоро вернёмся, — говорил Яхико каждому новому товарищу, что спрашивал его, куда они с Нагато так торопятся, — обычная разведка, не надо за нами увязываться… — Хм, — иногда возражали им, — но разве не умнее будет взять побольше людей? Всё равно ведь заняться нечем! — Не всегда же придётся бездельничать, — Яхико давно научился отвечать даже на сложные вопросы, — воспользуйтесь пока этой возможностью и отдохните. Дожди здесь практически никогда не прекращаются… Пока лидеры собирались, Юи сидела в отдалении и молча наблюдала. Она смотрела на Нагато и Яхико исподлобья, испытывала, ждала, когда они прекратят притворяться и расскажут товарищам правду. Но они молчали, как и Конан, которая, рассыпавшись на сотни бумажных листочков, исчезла с основной базы ещё до рассвета, пока все спали в своих постелях. Юи знала, что Конан тоже идёт на встречу с Ханзо, и знала, что Нагато и Яхико собираются с ним договориться. Она ожидала, когда ей доверятся, когда произнесут сакраментальные слова — однако лидеры организации продолжали собирать оружие и поправлять одежду, притворяясь, будто бы и впрямь выступают в обыкновенный патруль, насчёт которого не стоит переживать. Ханзо Саламандра казался человеком твёрдым и рассудочным — ведь это именно он удерживал Амегакуре от захвата врагами или совершенного разорения. Да, Дождь не жил богато, однако даже самые яростные сторонники провозглашения новым правителем кого-то ещё, кроме Ханзо, признавали, что могло бы быть ещё хуже. Население Амегакуре привыкло, глядя в глаза очередной напасти, бормотать: «У кого-то наверняка в жизни ещё труднее… вон, Кусагакуре хотя бы взять: её топчут вдоль и поперёк, мирные на чужих шиноби горбатятся, а мы — мы хотя бы при своих правителях!» Времена менялись, менялись и стили правления. Невозможно было удерживать Амегакуре в железной клетке, стараясь оградить от новых потрясений и боли, невозможно было запирать её жителей, не позволяя им коснуться чужаков, чтобы не заразиться от них ненавистью, не дать им узнать о том, что где-то существует деревня Дождя, надёжно скрываемая не заканчивающимися шумными ливнями и печальными раскатистыми грозами. Невозможно было и дальше лгать и отворачиваться от целого мира. «Акацуки» — новое поколение людей, выросшее в деревне, где никогда не меняется погода, поколение мечтателей, стремившихся к доброму и светлому, пытались разрушить сковывающую их клетку. И им нужно было убедиться, что за пределами стены вечно ревущих ливней есть иной мир, лучший и светлый — пусть даже он и не покажется сразу, и его придётся менять, перестраивать вместе со своим, лишённым красок и печальным. Юи встала с пола и медленно подошла к собирающимся парням. Яхико удивлённо взглянул на неё, но торопливо отвернулся, притворяясь, будто бы не происходит ничего особенного, и уложил в подсумок ещё несколько сюрикенов. Юи неловко дотронулась до рукава Нагато, захватила ткань двумя пальцами и повернула его к себе. Возможно, многие Акацуки, пусть никогда и не признались бы в этом, считали его глаза странными и жуткими, но для Юи их взгляд сегодня был нужнее, дороже всего на свете. Она скользнула ладонью выше по рукаву громко шуршащего тёмного плаща — и торопливо отстранилась. — Уж будь поаккуратнее, — сказала она. Даже себе Юи не смогла бы объяснить, почему у неё так тревожно сейчас на сердце, и именно эта тревога не позволяла ей отпустить его, как полагалось. Они оба знали, что секундное промедление не дало бы ему покинуть её, а она не сумела бы разжать удерживающие его руки. — Обещаю, — искренне ответил он. Без особенного шума, не прося никого себя проводить, Нагато и Яхико покинули базу, и никто из членов организации не последовал за ними. В небе, едва очистившемся от туч, снова стала собираться серая мрачность. Амегакуре готовилась к погребальному плачу.