Как тебя зовут?

"Акацуки"

Дождь усилился. Пенистая злая пасть развёрзлась в тёмных небесах, и земля, не успевшая просохнуть, мокла и раскисалась вновь. Молний, как ни странно, не было, и ветер не прогуливался над разорённой деревней, сминая редкие жухлые листочки чахлых деревьев и пошевеливая солому на крышах. Небо, нависшее над Амегакуре, полнилось иссиня-чёрными тучами. Юи встревоженно прохаживалась по примолкшей кухне, заложив руки за спину, и часто выглядывала в окошко. Пейзаж не менялся: несмотря на то, что Нагато, Яхико и Конан ушли уже достаточно давно, они до сих пор не подали о себе ни единой весточки. — Наверное, переговоры немного затянулись, — успокаивая и себя, и товарищей, с нервными смешками говорила Юи, однако её слова отдавали неприкрытой липкой фальшью. Яхико, Нагато и Конан никогда не стали бы заставили своих друзей волноваться, ожидая известий, они нашли бы способ передать хотя бы пару успокаивающих слов, как трудно ни было бы договориться с Ханзо — а он славился своей упёртостью. — Знаете что? — Кьюсуке, один из членов организаций, что был славен своей скоростью и нетерпеливостью, подскочил с пола и ударил кулаком по стене. — Мне надоело просто так тут сидеть и ждать непонятно чего! Дождь уныло ревел за стенами старого домишка, что было избрано «Акацуки» убежищем после того, как во время одной из диверсий противника старая база, хижина Джирайи, была захвачена. Раньше шум воды был для молодых людей успокаивающим, ведь они появились на свет и росли под его неумолчный аккомпанемент — но сейчас им всем было неудобно и страшно. Юи неуверенно повернулась к Кьюсуке, а затем метнула быстрый взгляд в мутное узкое окошко. — Яхико приказал никуда не выходить, пока они не вернутся, — тихо сказала она. — Но ведь они пошли на дипломатические переговоры, — Киё, вступивший в организацию совсем недавно и являвшийся одним из самых молодых её членов, тоже выглядел взволнованным. — Ханзо вроде бы хотел поговорить мирно, но кто может знать, что у него там на уме на самом деле? Юи опустила голову и угрюмо повторила: — Яхико не велел выходить, — пробубнила она. Спадающая на глаза тёмная замусоленная прядь волос её отливала мутным серебром. Кьюсуке раздражённо зарычал и, повернувшись, от души хватил кулаком по низкому столику; хватил так, что этот столик даже вздрогнул, и в углу закопошилась Акира, одна из ближайших подруг Юи, которая вместе с ней познала ужасы плена у подонка из Амегакуре: они входили в одну партию рабынь и проходили дрессировку примерно в одно и то же время. — Слушай, — промолвила Акира, — да если бить по вещам и ломать их, Яхико точно разозлится. Сел бы ты да успокоился уже, что ли… — А я не могу! — рявкнул Кьюсуке. На лбу у него проступали перекрученные синие жилы. — Вам легко: жопы прижали да трясётесь — бабы, одно слово, Конан мужик больший, чем вы! Последовало непродолжительное мрачное молчание. Слышно было только, как гневно сопит Кьюсуке да барабанит по стеклу унылый, непрекращающийся дождь. Серые туманы и вечная сырость были привычны для Амегакуре, но сейчас каждый новый дробный стук, каждая новая сползшая по стеклу струйка угнетали товарищей, как будто они впервые попали в родную деревню и поразились её убогости. — Нам нельзя тут сидеть, — пробурчал Кьюсуке и сердито сжал кулак. — Ханзо, как пить дать, обманет. Как пить дать. — Яхико не дурак, — рассудительно заметила Акира. Её бледные растрескавшиеся губы слегка дрожали. — Яхико всё лучше нас знает. — Настолько лучше, что ему уже и помощь не нужна? — возмутился Кьюсуке. — Полный бред! Поднимайте задницы! Если вы такие тупые и думаете, что всё правда станет хорошо… что всё и вправду будет хорошо… Акира смерила его волчьим взглядом и медленно приподняла плечо. — Лучше давайте порадуемся, что хоть раз случилось что-то хорошее. Как мы это вчера и сделали. — Ну уж нет, — отказалась Юи. — Моя голова этого не выдержит. Кьюсуке, отвернувшись от них, сурово хмурился. Его лицо то бледнело, то краснело, а зрачки были расширены, как будто он в одну секунду впал в ужас. И, как оказалось, это было так. Кьюсуке вскочил на ноги так, словно это не он вчерашним вечером опустошил большую часть ничтожных запасов саке, которые имелись у «Акацуки». Неугомонный и неуловимый, он тут же кинулся к молчаливому крепышу Дайбуцу и изо всех сил толкнул того в плечо. — Надо нагнать братцев Яхико и Нагато, нагнать, скорее! Дайбуцу недоумённо протёр глаза и выгнул почти не заметные белесые брови. — Это почему? Но Кьюсуке, торопливо впихнув ноги в сандалии, уже бежал к выходу, и его плечи тряслись, как это у него бывало в минуты сильного волнения. — Неважно! Нужно торопиться! Я вам позже расскажу! Юи опустила взгляд на пол. Там, на гладких досках, всё ещё сидела призывная мышь — верный спутник Кьюсуке, помогавший ему оперативно добывать сведения и в буквальном смысле способный пролезать в любые щели. Крошечные глазки-бусинки мыши имели печальное выражение, и Юи на миг подумала, что может прочесть в этих глазах немой приказ: «Торопись!» Она сама не заметила, как взлетела на ноги и стала толкать и пинать Акиру, которая находилась в другом конце комнаты. — Чего расселась?! Поднимай зад, Нагато в опасности!

***

Шумела слипающаяся листва редких деревьев, под резкими порывами ветра пополам сгибалась длинная трава. Это место было одним из самых глухих в Амегакуре: после того, как одна террористическая группировка своим дзюцу разрушила целый квартал, никого живого не осталось, а восстанавливать стёртые с лица земли дома было слишком дорого, к тому же, невыгодно в условиях постоянной войны — в условиях, в которых жила деревня Дождя. Здесь было тихо и безлюдно, редко удавалось столкнуться хотя бы с одним взрослым. В основном в траве прятались дети, да и то — необтесанные беспризорники, которые ещё не понимали всей выгоды проживания рядом с рынками и лавочками и стремились спрятаться от целого мира. «Акацуки», возглавляемые быстроногим Кьюсуке, бежали сквозь молчание и дождь, и Дайбуцу на ходу пытался дознаться у товарища: — Эй! Ну так что происходит? — Только что получили письмо от пограничника Скрытого Листа, — пробормотал Кьюсуке. Его глаза сердито сверкали. Их АНБУ идут на место встречи с Ханзо… Юи вырвалась вперёд. Разметавшиеся, неровно остриженные волосы её быстро слиплись, и отдельные пряди-сосульки хлестали её по приоткрытым бескровным губам. Сейчас она казалась страшной в своём отчаянном безумии. — Они хотят помешать? — прохрипела Юи и споткнулась о выступавшую из земли старую каску. Акира подхватила товарку на лету и помогла той принять устойчивое положение, но Юи не вымолвила ни единого слова благодарности. Её сумасшедшие глаза дико горели. — Почему этот отряд идёт к Ханзо? — недоумевал Дайбуцу. — Подробностей не знаю, — отрезал Кьюсуке, — но время явно не подходящее! И если так подумать, то вся эта ситуация с Ханзо звучит очень уж хорошо, — он зло покосился на Юи и Акиру. — Я хотела как лучше! — жалобно вскрикнула Акира и умудрилась покраснеть, хоть её тону кожи в обычное время могли бы завидовать даже призраки. — Выходит, — продолжал Кьюсуке, — сегодняшняя встреча — это… — Обман, — с звериным рыком выдохнула Юи. Дайбуцу вырвался вперёд. Мелкие дождевые капли фонтанчиками всплёскивались у него под ногами. — В любом случае, надо рассказать братцам, — сказал он. Тревога и подозрительность, охватившие отряд, плотной, несрываемой пеленой окутали каждого и соединили их между собой — будто цепью. И если раньше все они с охотой сказали бы, что их радуют узы товарищества, теперь же им казалось, будто их связали, точно каторжников. Сердца глухо стучали в груди. Хриплое дыхание смешивалось с мрачным шумом унылого дождя. Плеск раздавался, когда сандалия с износившейся подошвой вновь попадала в лужу. Чавкала сырая, тягучая, как болотная кашица, земля и липла к обуви. Вдали маячил только густой, белый, как пар, что поднимается от котелка с обедом, туман, вблизи выглядывали из-за плотного занавеса угловатые очертания листьев, разрушенные остовы домов, брошенный впопыхах мусор. Попадалось под ногами заржавевшее старое оружие, каски, противогазы прислужников Данзо, обрывки мокрой одежды давно прошедших беспризорников. И больше — никого и ничего. Словно их отрезали от целого мира. Слабое журчание вторглось в мешанину привычных звуков. Кьюсуке, Дайбуцу и Юи, бежавшие впереди, затормозили первыми, и Юи едва было не обрушилась в грязь лицом. С открытыми ртами, как дети, они смотрели на то, что не всякому шиноби доводилось увидеть. Вряд ли хоть кто-то из их знакомых или даже кто-то из подручных Ханзо сумел бы похвастаться, что ему довелось стать свидетелем, как воздух Амегакуре вдруг становится чем-то материальным и сжимается в комок, будто скатерть — в чьём-то кулаке. Воздух сморщился, и в центре странного завихрения появилась небольшая чёрная дырка. Она медленно расширилась, расползлась, и в следующую секунду стала таких размеров, что сквозь неё, как сквозь ворота, выбрался человек, а следом за ним — самое диковинное существо из всех, с какими «Акацуки» доводилось встречаться. Человек был облачён в длинный бесформенный плащ, совершенно сухой, хотя Амегакуре и была исхлёстана дождём, а всё его лицо и шею скрывала страннейшая белая маска со спиралями навроде тех, какие появились в воздухе перед его появлением. В маске было одно отверстие для глаза, и даже на расстоянии Юи, Кьюсуке и Дайбуцу могли заметить угрожающее красное свечение, которое исторгалось из этого отверстия. Так горели, как им рассказывал Яхико, только шаринганы — грознейшее додзюцу Учиха, а Юи, Кьюсуке и Дайбуцу терпеть не могли Учиха: слишком много повидали представителей этого низкого, погрязшего в самолюбовании клана, когда были беспризорниками и терпели только унижения. Новоприбывший таращился на ребят этим своим единственным шаринганом и угрожающе молчал. У него не было в руках оружия, он даже ничего не сказал — всего лишь появился, перегородив дорогу, и от всей его фигуры дохнуло такой злобой и такой ненавистью, что «Акацуки» пошатнулись. Несомненно, это был фон его чакры — мощной чакры, какой не обладал никто из здесь присутствующих. Акира, сенсор, икнула и прижала ко рту и носу руку. Юи даже боковым зрением сумела заметить, что у Акиры неожиданно пошла кровь, будто её чакросистема не смогла совладать с чудовищным давлением чакры незнакомца. Кьюсуке, тоже заметивший, что случилось, слегка побледнел и опустил руку в подсумок. А человек между тем продолжал смотреть на них и молчать. Бок о бок с человеком в маске стояло существо, окрестить которое человеком было достаточно проблематично. Оно напоминало мужчину, но такого мужчину, которого, вероятно, составляли из половин тел разных людей. Одна его часть, с зелёными волосами и зелёным же глазом, глуповато улыбалась, показывая кривые мелкие зубы, другая, чёрная, с жёлтым, как солнце в ранний вечерний час, глазом смотрелась совершенно безучастной, но казалась злой. Голову существа окружали толстые мясистые листья, которые, казалось, росли прямо из его тела, выбиваясь из широкого ворота плаща. В отличие от своего спутника, странный пришелец молчать не стал. Его зелёная половина ухмыльнулась уголком рта ещё шире и этим же уголком сказала, не вовлекая в действие товарища: — Очень жаль, но дальше пройти вам не удастся.