Как тебя зовут?

Тепло мягко обволакивало тело Юи. Так приятно было нежиться в этом уютном лоне, что не хотелось даже открывать глаза. В Амегакуре обычно было сыро, и холодно, и неуютно, и в редкие дни, когда погода улучшалась, все жители спешили подставить бледные лица под открытые солнечные лучи. Каждый безоблачный день воспринимался как праздник, ведь отсутствие ливня и хмурых туч на горизонте возвещали правдивее любого глашатая, что сегодня война не идёт. Хотя бы сегодня можно ничего не опасаться. И Юи вовек не открыла бы глаз. В тепле ей было уютно, как кошке — на солнечном подоконнике, и тепло обнимало её, ласкало, даже гладило по волосам, что немного удивляло. Слабо шумел дождь, и его звуки воспринимались ею, точно колыбельная. Она даже не спрашивала себя, почему она не мёрзнет, ведь её хлещут тугие водные струи, и не спрашивала, почему при этом ей покойно. А затем она услышала голос. Голос звенел, будто давно позабытая мелодия, слышанная в детстве, словно долгожданное любовное признание. Слышать эти слова для Юи так же приятно, как и чувствовать тепло давно позабытых материнских рук. В голове её мелькнула иррациональная мысль. Быть может, она умерла? Быть может, она наконец-то встретилась с родителями, это они баюкают её сейчас? Голос не унимался. Он звенел тысячами нежных и встревоженных переливов; становился то громче, то тише, и волна чьего-то жаркого дыхания щекотала ей уши, крепко зажмуренные веки. — Юи… Юи… Юи, пожалуйста… Юи, посмотри на меня. Юи… Юи… «Кто ты?» — лениво спросила себя Юи. Голос казался знакомым. Тепло, обволакивавшее её, было родным и уютным: ей доводилось уже сидеть в этих объятиях. Она чувствовала себя здесь так, будто наконец-то очутилась на том месте, где и обязана была находиться всегда. Ей не хотелось избавляться от сладостного дурмана: так приятно было позволять себе лениться, жмуриться, выгибаться, как кошка, но не открывать глаз, чтобы человек не умолкал. Она отчётливо понимала: если этот тихий ласковый голос затихнет, то для неё погибнет целая планета. Для неё не было ничего важнее слов, которые он произносил, пусть она и не особенно вникала в их смысл. Его близость воспринималась как награда за нечто бесконечно тяжёлое, пережитое и оставленное далеко в прошлом, и Юи не хотела вспоминать, что же именно она бросила позади. — Юи, — голос стал строже. — Я знаю, что ты меня слышишь. Взгляни на меня. Она не могла воспротивиться — это был Нагато, и мысль о нём, об его тревогах ошпарила её волной стыда. Юи инстинктивно выгнулась и распахнула глаза. Она помнила это место, эту тёмную зловещую поляну с раскисшей от дождя землёй, с торчащими то тут, то там, будто острые кости фантастического скелета, валунами, помнила острые кроны деревьев и людей, которые были тут прежде. Перед глазами Юи нарисовался образ бессердечного Мадары, человека в маске с единственной прорезью для глаза, и его помощника Зецу, которого она не могла назвать представителем рода людского. Юи вскрикнула и вцепилась в плащ Нагато обеими руками. Он стоял рядом с ней на коленях, у его ног ширилась лужа с дождевой водой, и он крепко держал Юи, не выпуская. — Ками-сама… что произошло? Где этот человек в маске? Нагато, Нагато, где Конан, где Яхико? Ханзо… — Мы знаем, — мягко сказал Нагато и аккуратно повернул её голову к себе. Они смотрели друг другу в глаза, и Юи не покидала уверенность в том, что её пытаются загипнотизировать. — Мы всё знаем, Юи. Ты не должна так громко кричать: голос сорвёшь. Мир обретал чёткость перед её глазами. Поморгав, она увидела не только лишь Нагато: за его спиной воздвигались, живые, невредимые, с глуповатыми ухмылками, её друзья из «Акацуки», и она не находила ни мёртвых, ни раненых. Разгорячённое сердце как будто пело от радости. Юи улыбнулась сквозь слёзы и схватила Нагато крепче. Она не могла его отпустить, позволить ему испариться, будто призраку, снова уйти в дождь без неё, не обещая вернуться. Обжигающе холодные слёзы сами собой текли по её щекам, а ей хотелось и смеяться, и танцевать, и радоваться жизни — только слишком болело измученное тело, не позволяющее подняться. — Знаете?.. — только и прошептала она. — Да. Кьюсуке отправил к нам призывную мышь, прежде чем мы добрались до места встречи с Ханзо. Яхико сразу решил бежать к вам, проверять, в порядке ли вы. Но мы не сумели уйти без крови: подручные Ханзо стали преследовать нас и вынудили вступить в битву. Мне… мне пришлось применить несколько техник, которые сенсей Джирайя запретил использовать… и я не очень хорошо себя чувствую сейчас, по правде говоря, но не стоит переживать. Мы смогли победить, — Нагато сжал плечи Юи сильнее, и она почувствовала дрожь в его руках. — Яхико поймал Ханзо, мы поставили на него печати и привели сюда с собой. Мы очень беспокоились за вас, поэтому даже не стали возвращаться в убежище: мышь Кьюсуке сообщила, что вы отправились за нами. Мы успели вовремя: ещё чуть-чуть, и этот человек… — Он сказал, что он Мадара, — пробормотала Юи. — Это не так. Мы сразились с ним, все трое, и я могу сказать, что он был кем угодно, но только не Мадарой, — ответил Нагато с редкостной серьёзностью. — Это был самый тяжёлый бой… я думал, что он в любую секунду перехватит инициативу и убьёт всех нас. Но… к счастью, мы сумели его одолеть, только не смогли взять живым. Он погиб, Юи, и Конан сняла с него маску. Если бы это был Мадара, мы увидели бы старика, но там лежал юноша примерно одних лет с нами. Очевидно, он был Учихой или похитил у кого-то шаринган… это уже не важно. Он не причинит нам зла теперь. — А как же его помощник? — вскинулась Юи. — Этот… это растение! Вы ведь видели его? Измученное, бледное лицо Нагато медленно покрылось румянцем. Отвернувшись, он пробормотал: — Поймать этого мы не смогли. Он разделился надвое и сбежал. Яхико и Кьюсуке отправили призывных животных искать его везде, где только можно; я тоже кого-нибудь вызову, как только восстановлю чакрозапасы. Юи, обещаю, если он и вернётся, мы дадим ему отпор. Он не причинит зла ни тебе, ни кому-либо ещё из наших друзей, — манящие фиолетовые риннеганы вспыхнули ярче, и Юи прижалась головой к жёсткой ткани плаща. Она всегда в него верила, и сейчас её вера была куда сильнее, чем раньше. — Пойдём, Юи, — Нагато медленно поднялся из лужи. Он с трудом мог стоять прямо, но смотрел на Юи так, словно примеривался, сумеет ли он отнести её к домику Джирайи на руках. — Пойдём уже домой.