Без тормозов

      Принятие ситуации дается проще с каждым днем. К отделению я привыкаю быстро. После пары дней тщательных уборок с утра до вечера остаются лишь мелкие обязанности. В прочем, меня пригружают облагораживанием клумбы и заботами дворника. В один из обеденных перерывов, из нужды перебиваясь домашней едой, думаю, что было бы неплохо просить оплату за мои услуги. Костя встречает мои слова со всей серьезностью.       — Тебе и так делают большое одолжение, тем более с прогулами в два дня. Скажи спасибо, что не пустили твою жизнь коту под хвост. И нашу с папой заодно, — угрюмо вычитывает он мне.       На душе становится немногим легче. Занятость в отделении избавляет меня от безделья и скуки, дает время на раздумья. Я немного смягчаюсь к Косте и даже перестаю цеплять Куропатку, награждая ее всего лишь равнодушием. Все-таки звоню маме, но быстро отключаюсь: ее голос сразу выбивает из меня слезы. Набираюсь смелости связаться с Киром. Мы начинаем общаться как ни в чем не бывало. В более свободные дни выкручиваюсь к нему на встречи.       Кажется, начинаю слишком много размышлять и от этого все больше сомневаться в себе. Понимаю, что за ненавистью к брату кроется обида на его исчезновение из моей жизни, что мой гнев к Куропатке — действительно банальная ревность. Мне по-прежнему непросто смотреть на их воркования. Неспокойно из-за привязанности к Киру. Порой мне кажется, будто я тянусь к нему как жаждущий за водой. Лишь рядом с ним мне становится немногим спокойнее, лишь тогда я не чувствую себя пустой и ненужной.       За неделю до начала учебного года Куропатка уговаривает Костю и меня закупиться необходимыми вещами. Я недостатка в одежде не испытываю и уж тем более не хочу большую часть дня проторчать в компании подружки брата. Но все решается за меня.       — Я узнавала: в твоей новой школе предписана форма, но можно обойтись своими вещами. Посмотрим, что предложат магазины, — только пройдя в холл торгового центра, заявляет Куропатка. — Если хочешь, можем дополнительно что-то тебе посмотреть. Родители отправили достаточно. У тебя есть рюкзак, обувь? Может быть, из канцелярии что-то нужно?       — Пойдем уже. Быстрее начнем, быстрее закончим, — бурчу я и вперед нее устремляюсь к эскалатору.       Меня интересует только возможность присмотреть себе тонику для волос, желательно без компании навязчивой Куропатки. Я начинаю продумывать, чем бы ее отвлечь, чтобы смыться на время по своим делам.       Девичьи развлечения для меня сродни пыткам. У меня никогда не было особого интереса к покупке одежды, теперь же нет вообще. На выбор мне предлагаются серые одежины строгого кроя, совсем не соответствующие моему стилю. К счастью, Куропатка быстро замечает мое недовольство.       — Давай посмотрим что-то в твоем стиле, — предлагает она после очередного магазина. — Я заметила, тебе нравятся немного неопрятные вещи с цепями… думаю, можно немного отступить от строгого дресс-кода.       Прогулка становится еще отвратнее. Мне предлагаются вещи, от которых сложно воротить нос. Дело доходит до примерок и первых покупок. Я мысленно прощаюсь с теми днями, когда могла ходить в школу в обычных вещах, только цветом отвечающим требованиям администрации.       К обеду устраиваемся в фудкорте. Куропатка вынимает предусмотренные контейнеры и термос. После наших трат на шмотки это выглядит нелепо. Закрадывается сравнение с мамой, часто бравшей с собой домашнюю еду в город.       — Ты прям как моя мама, — не выдержав, едко комментирую я наш обед.       — Может, в этом нет ничего плохого, — смущенно улыбнувшись, беззлобно откликается девушка и подвигает ко мне контейнер. — Кушай, ты и так, кажется, немного похудела после переезда к нам.       Я фыркаю и закатываю глаза. Рядом с Костей и его подружкой все больше чувствую себя как будто дома, рядом с родителями. Живут как чертовы супруги, еще и меня опекают, словно я их ребенок. А уж эти туески со своей едой… смешно и привычно. Навевает стойкие ассоциации с мамой, всегда готовой всунуть мне контейнер в школу, на прогулку или в поход. Может, Куропатку Костя научил, привыкший всегда иметь под рукой домашнюю еду?       Молчание дает повод для размышлений. Я опять прикидываю, куда деть свою собеседницу. Даже не куда, а как. Прикидываю более мягкие фразы, но сама понимаю, что вызову только подозрения.       — Сама не хочешь что-нибудь купить? — спрашиваю с наглецой и показательно оглядываюсь на магазины. — Белье там, к примеру. Вы же с братиком все время… кхм… любви предаетесь.       — Алина, твое предложение не уместно, — смутившись, шепчет Куропатка. — Ты хочешь куда-то улизнуть? Можешь просто сказать, я не стану ходить за тобой, подожду в намеченном месте.       Сука! Как она срисовывает мои мысли?! Или я действую слишком очевидно?       — Допустим, нужно. Действительно просто отпустишь? А если я сбегу?       — Твой выбор. Я понимаю, что не нравлюсь тебе и понимаю, почему. Если ты хочешь сбежать от меня — это нормально. Иди, если нужно. Подожду тебя на входе. У тебя полчаса прежде, чем я решу, что ты все-таки сбежала.       — Ла-а-адно…       Наградив ее надменным взглядом, поспешно встаю из-за стола и ухожу в направлении нужного магазина. Со временем не сверяюсь и спешить перестаю, когда отхожу чуть дальше от надзирательницы. Прохаживаюсь между магазинами, поглядывая на витрины. Внимание привлекает магазинчик нижнего белья. Я задумываюсь лишь на мгновение и поспешно, будто устыдившись, прохожу дальше.       Иду к выходу с самым довольным видом, цепляясь пальцами за лямки рюкзака. Это единственное касание, доступное сейчас. Мне хочется обнимать упаковку или хотя бы рюкзак, но я сдерживаюсь. Успею пообниматься в автобусе. Куропатка, как и обещала, ждет меня у входа.       — Вижу, ты купила то, что хотела, — с улыбкой замечает девушка, подходя ближе, и заинтересованно склоняет голову.       Расспрашивать не берется, хоть в глазах продолжает гореть огонек заинтересованности. При виде ее сдержанности невольно улыбаюсь. Ее молчание мне нравится. Конечно, и раздражает немного: явное снисхождение с ее стороны. Меня все еще перекашивает от ее спокойствия, интереса и дружелюбия ко мне. Еще больше раздражает, что она совершенно искренна в своих проявлениях. Не нравится видеть, как Костя возится вокруг нее, злится, когда я пытаюсь издеваться над Куропаткой. Неужели она имеет для него такое большое значение? Впрочем, и его любовь ко мне быстро развеялась. Возможно, Куропатка ее и уничтожила, переключив внимание на себя.       Добравшись до своей спальни, сразу захлопываю дверь. Закрыться изнутри не могу, но Куропатка сразу понимает, что вход ей запрещен. Слышу, как она с тихими шуршаниями устраивает пакеты у двери и уходит. Дождавшись полного уединения, осторожно открываю шкаф и торопливо снимаю одежду. Волнующие мысли получают свободу.       Я не единожды оценивала себя, даже вскользь задумывалась, что думают о моей фигуре парни. Дома мало кто говорил что-то. Мой характер и присутствие рядом Жеки отбивало у парней и девчонок желание подшутить или ляпнуть какую-нибудь пошлость. Кир красноречием не отличается, но ему явно все нравится.       Вспоминая его слова, спускаю с плеч бретели лифчика и убираю ткань с груди. На коже, отвлекая внимание, виднеются синяки разной давности. Трогаю пальцем один и прикидываю, будет ли он заметен в вырезе школьной рубашки. Натягиваю лифчик на место и опять оцениваю свой внешний вид. Простая хлопковая ткань выглядит невзрачно и почти все закрывает. С кружевом таких проблем точно не будет. И Кир наверняка оценит. В отличии от моего бюджета.       Благодаря целому дню безделья оцениваю важность какой-нибудь занятости. Поход по торговому центру успевает меня вымотать и убить охоту хоть к чему-то, от чего оставшийся день я провожу в постели. От скуки хочется завыть или влезть на стену, а лучше сразу и то, и другое.       Шум в дверях отвлекает меня от пустых наблюдений за потолком. Оживившись, спускаюсь с кровати в предвкушении ужина. Но у двери замираю, уловив непривычно долгую возню в проходе. Надавливаю на дверную ручку и прислушиваюсь, готовая в любой момент неожиданно явить себя соседям.       — …очень благодарен тебе за терпение и понимание. Я вижу, как тебе непросто с ней, но ты… Я удивляюсь и восхищаюсь твоей сдержанностью и теплотой!.. Мне ужасно неловко перед тобой за эти проблемы…       — Кость, все в порядке, не стоит…       — Да, знаю-знаю… но я и правда… Надюша, еще никогда я не был так в этом уверен и никогда так сильно не желал этого…       Они замолкают после ее вздоха. Я с интересом и нетерпением выглядываю в щель и застаю парочку у двери. Костя что-то держит в руках, приковав к свей ладони ее внимание.       — Надюша, я люблю тебя и хочу разделить с тобой жизнь… Я восхищаюсь тобой, я благодарен тебе, я… слов не хватает, чтобы выразить мои чувства к тебе… Ты станешь моей женой?.. позволишь оберегать тебя и заботиться, приносить тебе радость и разделять с тобой горести?..       — Да… Да-да-да, Костик!.. Конечно, да!..       Робкий шепот переходящий в восторженные крики окончательно выбивает из легких воздух. Все еще не веря своим ушам, отхожу от двери и трясу головой. Нет-нет-нет… быть того не может!.. Нет!       Каждое слово вбивается в голову острым гвоздем, разрыва все внутри. Горло сдавливает комом. Я беспомощно хриплю, хватаясь уже за шею. Весь мир, кажется, летит к чертям собачьим, утягивая меня. Становится слишком невыносимо стоять, мучаться от боли, давиться слезами. Я бездумно отступаю к двери. Шаг за шагом ускоряюсь.       Почти бегу прямо на парочку. Едва замечаю их счастливые лица прежде, чем толкаю обоих и выскакиваю из квартиры. Все быстрее несусь вниз по лестнице и чуть не впечатываюсь в подъездную дверь, сбившись со счета этажей. Торопливо шарю руками у кнопки домофона, задыхаясь от бега и слез. Вылетаю на улицу и с жаждой ловлю ртом прохладный вечерний воздух.       Заученный маршрут быстро мелькает под ногами. Я иду быстро и бездумно, по-прежнему хватаю ртом воздух, изредка смахивая с щек назойливые слезы. Грудь жжет от быстрого шага и горечи. В мыслях снова и снова вспыхивают обрывки слов, фраз, причиняя мне боль.       У подъезда Кира останавливаюсь. При виде кнопок домофона горячность сходит с меня. Я отхожу и падаю на скамейку. Перевожу дыхание, вглядываясь в окна многоэтажки, прислушиваясь. Вдруг представляю себе, как он трахается с какой-то девчонкой, так же, как и со мной: у открытого окна, на кухне. Меня всегда ведь можно заменить. Как Костя заменил, теперь окончательно вычеркнув меня из своей жизни.       Колючая мысль острее прежних вбивается в мозг: «Он навсегда меня вычеркнул». Теперь у него будет… жена. Потом дети… Я не нужна ему, уже давно. Наверняка так же не нужна и Киру. Как и родителям, легко спихнувших меня к ненавистному брату. Только в Жеке и Янке я могу быть уверена.       Громкие мужские голоса отвлекают. Я поспешно встаю, оглядываюсь в поисках укромного уголка. Не успеваю. Перед подъездом показывается Кири в окружении троих парней. Они весело переговариваются, смеются. Я, кажется, остаюсь для них незамеченной и даже думаю воспользоваться этим, чтобы сбежать. Но Кир все-таки замечает меня. Махнув друзьям рукой, направляется ко мне. Парни гогочут веселее прежнего, берутся улюлюкать.       — Привет, — почти что шепотом произносит Кирилл и слабо, будто для вида, приобнимает меня. — Ты чего здесь? Не вовремя, детка, как видишь.       — Извини. Я могу уйти, если хочешь, — виновато бормочу я и взглядываю на компанию парней за его спиной.       — Опять дома что-то?       Голос звучит устало, вымученно, подбивая меня на новое бегство. Но куда бежать я уже не знаю. Поэтому киваю, нервно сцепляя пальцы. Кир тяжело выдыхает, но крепче обнимает меня за талию.       — Отсидишься у меня. Отдельно или с нами, если хочешь.       — Не хочу мешать…       — Тогда зависнешь в ванной или на кухне.       Он больше не слушает меня, с нажимом подталкивая в спину. Я неловко иду в сторону двери и стараюсь не вслушиваться в голоса других парней. Кир ведет меня рядом, придерживая за бедро, но все внимание направляет на друзей. Они со смехом бросают сальные шуточки в мою сторону, раздражая и без того расшатанные нервы.       В его квартире ненадолго прячусь в ванной. Лишь на пороге к своему стыду замечаю, что сбежала босиком. Кир, заметив мои голые и пыльные ступни, задирает брови почти до золотистых кудрей. Приведя себя в порядок, перехожу на кухню. Делать мне нечего: телефон благополучно остался дома, вместе с сигаретами.       Осмелившись стрельнуть у парней несколько сигарет, устраиваюсь на подоконнике и настежь распахиваю форточку. Терпкий запах сигарет смешивается с привычным ароматом вечернего города. Я тщетно пытаюсь мыслями перенестись в более счастливое для меня место, представляю спортивную площадку школы, автовокзал, порог собственного дома. Все это кажется мне ужасно далеким, будто было давным-давно или вовсе не со мной.       Вечер тянется невыносимо долго. Парни шумно рубятся в приставку в гостиной и изредка по-одному появляются на кухне, затрагивают меня очередными пошлыми шутками. Наконец, ближе к одиннадцати часам Кир выпроваживает своих друзей и уже сам появляется на кухне. Об окончании ужасно длинного дня узнаю лишь после его легкого толчка в плечо. Дрема развеивается, вынуждая меня анализировать происходящее вокруг.       — Все что ли? — вслушиваясь в тишину, спрашиваю я и зябко повожу плечами от прохлады.       — Что у тебя опять? — отвечает вопросом Кир и сам прикрывает окно.       — Братец вздумал жениться. Так я останусь?       — Как хочешь.       — Спасибо. Постелить пока?       Ночевка у него приобретает почти обычные черты. Пока Кир в душе, я раскладываю диван и вожусь с постелью. Такой привычный ход вещей дарит давно потерянный покой. Лишь дома все шло своим чередом, а здесь… все приходится строить заново.       Самой после душа хочется уснуть. Еще возясь с полотенцем я мечтаю зарыться лицом в подушку и хорошенько укутаться одеялом. Но Кир встречает меня всем своим вниманием, даже телефон откладывает в сторону. Я провожаю его смартфон со смущением, поминая ряд наверняка самых откровенных фото и коротких видео, которые Кир мне даже не показал.       — Хочешь еще попозировать? — с усмешкой спрашивает Кирилл, приметив мое внимание к телефону.       — Нет уж, мне хватит и того, что у тебя уже есть, — сердито бурчу я и плюхаюсь рядом с ним.       — Пф! Там даже не все ракурсы! Я бы тебя…       — Умолкни! Слышала уже!       Для верности грубовато стукаю его подушкой по лицу. Кир все равно довольно гогочет и наощупь ищет мою руку. Я сама отстраняюсь, оставив подушку ему на память. Он со смехом бросает ее на пол и быстро, в считанные секунды, бросается в мою сторону, поваливая на спину. Голова неудачно врезается в подлокотник, в затылке отдает болью. Я сердито шиплю на парня.       — Дурак, больно же!       — Да ладно, обивка же мягкая, — отмахивается Кир и для верности надавливает пальцами на подлокотник. — Ты с ней уже родная.       — Вот именно! То лицом приложишь, то грудью! У меня потом вся кожа расчесанная! Сам попробуй членом потереться, дурачина!       — Я лучше об тебя потрусь.       Продолжая посмеиваться над моим негодованием, он тянет меня за талию ниже. Пальцы сразу берутся за задравшуюся футболку и снимают ее. Рот жадно накрывает одну грудь, свободная ладонь сминает вторую. Тихонько выдыхая, замираю.       Кир долго забавляется с сосками, крутя пальцами, прикусывая, облизывая. Стаскивает трусы, занимая пальцы клитором. Я потихоньку подаюсь, но мыслями витаю опять в квартире брата. Думаю, как Костя на радостях забавлялся со своей Куропаткой, и радуюсь, что меня не было дома. Отвлекаюсь, когда он переворачивает меня на живот и тянет за бедра выше. На мгновение задерживаю дыхание, переживая дискомфорт от проникновения, слабо подаюсь навстречу его движению. Кир привычно стискивает талию, сам направляет меня, подстраивает под свой ритм. Я лишь постанываю, пытаясь попасть в такт быстрым толчкам.       Когда его пальцы на талии слабеют и ритм сходит на нет, слегка отодвигаюсь и плотнее сжимаю бедра. По привычке на пару минут убегаю в ванную, но на этот раз, вернувшись, нахожу Кира хмурым. Сама не в настроении, бычусь пуще прежнего и сердито плюхаюсь на свое место.       — Тебе не надоело одно и то же? — сразу высказывает свое недовольство парень. — Мы как престарелые супруги живем — каждый вечер однообразный секс. Может, ты себе белье поинтереснее купишь? Или попробуем что-то другое.       — Не в ближайшее время точно. У меня нет денег и завал с отработкой. Еще и школа на носу.       — Пф! Скука!..       Бросив на меня новый недовольный взгляд, Кир отворачивается. Я смотрю на него со смесью раздражения и обиды, сама спешу повернуться на другой бок. Осторожно накрываюсь одеялом, боясь раскрыть его, и сворачиваюсь клубочком, хоть как-то спасая себя от внезапного холода и дискомфорта. Его слова, путаясь между собой, повторяются в голове.

***

      Привычно ранним утром тихонько убираюсь к себе. Чувствую себя отвратней некуда. Вчерашние слова Кира так и звучат в голове, крутятся в мыслях всю дорогу домой. Даже в квартиру крадусь, стараюсь не шуметь как обычно. От этого звон посуды на кухне застает меня врасплох. Я хочу мышкой проскользнуть в свою комнату, скрыть свои босые ступни и домашние шмотки.       — Алишка? — встревоженный голос Кости останавливает меня прямо у двери.       Я замираю на мгновение как пойманный воришка, лихорадочно соображаю, куда себя деть. На кухне тем временем царит возня, грохочат табуретки, шелестит шёпот. Костя быстро топочет ко мне. Бросаюсь было к себе, но брат ловко хватается за мои шорты и, как кошонка за шкирку, тащит к себе.       — Чего же ты удрала, Алинка? Поздно, не пойми куда… Ты босиком что ли?!. Алиша…       Он выдыхает, слегка подбрасивает меня, перехватывая повыше, и отступает к ванной. Я недовольно пыхчу, упираюсь ему в плечи ладонями, неуклюже пинаюсь. Костю, как обычно, не берут мои сопротивления. Братец заносит меня в комнату и ставит прямо в ванну.       — Мыть тоже сам будешь? — злобно фыркаю я и задираю ногу на уровень его живота.       Фыркнув мне в ответ, Костя непринуждённо берется за мою лодыжку и включает воду. Крутит кран, пробует температуру.       — Держись за стенку или за меня, — командует спокойно и мылит мне ступню, с весёлым прищуром глядит на меня. — Помнишь, как ты мелкая ещё была. Зачухаешь ноги как хрюшка, да сама вся в пыли… главное, довольная, рот до ушей, а губы и руки синие!.. А на рыбалке! Обязательно задницу зачухаешь в илу…       Посмеиваясь и мыля мне пальцы, Костя продолжает поминать моё детство. Я терплю, крепко стиснув зубы. Мне хочется заехать ему ногой прямо в челюсть, чтобы он заткнулся и перестал вытягивать на свет это стародавнее дерьмо.

***

      Предвкушение привычно стискивает лёгкие, вызывает улыбку. Я осторожно промываю волосы, любуюсь тем, как пальцы проходятся сквозь малиновые пряди. Представляю новый ор от Кости, задаюсь вопросами о реакции Кира, мечтаю о внимании и впечатлениях от новых одноклассников и учителей. По привычке думаю о реакции родителей, представляю сердитое лицо папы и его ворчания, удивление и причитания мамы. Но они едва ли как-то отреагируют: она будет занята своими первоклашками, а он буднями участка. В этот раз они не увидят меня даже краем глаза, хоть Костя клятвенно заверял маму, что запишет линейку на камеру и обязательно отправит им с папой.