Без тормозов

      — Найдём сейчас твоего классного и я со спокойной душой пойду занимать зрительское место, — в ответ на мои нудения раз третий говорит Костя.       Обходится без мрачных взглядов. Вероятно, моё присутствие за его спиной делает свое дело. Всю дорогу до школы Костя бросал на меня недовольные взгляды, цепляясь то за волосы, то за лицо, то за одежду. Я же не могу перестать улыбаться, довольная его реакцией и своим внешним видом. Предвкушаю фурор в классе от моих волос, от пирсинга и ярких губ, от обилия цепей на одежде и в прическе. Даже сопровождение братом не омрачает моего весёлого настроя.       — Теперь не возмущаешься? — всё-таки взглянув на меня, удивляется Костя и отступает, пропуская меня в школу.       Я отмахиваюсь и поспешно отступаю, избегая столкновения с неорганизованно толпой меньшаков. Пока братец регулирует вопрос с охранником, разглядываю видимую часть фойе. В здании полно суматохи: все готовятся к предстоящей линейке. На мгновение я жалею, что взбунтовалась и не стала ходить на репетиции с классом.       Через пару минут ожиданий к нам выходит невысокая женщина приличных лет. Хоть короткие кудри старушки отливают серебром и лицо заметно украшают морщины, она не выглядит слишком старой. Бойкая, с лёгкой походкой и живыми серыми глазами — она выглядит очень энергично и хорошо. Разглядывая её, в который раз удивляюсь частому явлению — молодости преподавателей. Что у нас в школе, что здесь — они выглядят младше своих лет.       — Алина! — всплоскивает руками учительница, глядя на меня во все глаза. — Добрый день. Проходи ко мне, сейчас зайдём в класс. Ребята уже заканчивают репетицию.       С усмешкой киваю, уловив её снисходительную улыбку, и махаю Косте ручкой на прощание. Братец мне улыбается и постукивает пальцами по висящей на шее видеокамере. Ухожу за учительницей с самым довольным видом: на этот раз не порадую родителей плясками и стихами, а мирно постою в сторонке, пока остальные будут выполнять обязательства перед школой.       — Алина, если что, я Регина Евгеньевна, преподаю физику, — прерывает недолгое молчание женщина. — Жаль, что ты не смогла вместе с ребятами посещать репетиции. Так бы раньше познакомилась, чувствовала бы себя увереннее в школе.       Я скептически хмыкаю, но не грублю. Пока приглядываюсь к ней и мельком осматриваю школу, запоминаю путь до класса. В коридоре и на лестницах учеников не много, в здании почти тихо. Впрочем, за дверью, к которой мы подходим, слышен смех и оживленные разговоры. Они затихают медленно, неспеша реагируя на появление преподавателя в классе. «Репетиция» в самом разгаре. Физичка снова улыбается со снисхождением, оглядывая учеников.       Я быстро осматриваю собравшихся. Ребят немного для класса — человек десять-двенадцать. Все обращают на меня внимание, глядя кто как. Учитель тем временем проходит к столу и пальцем манит меня занять место рядом. Иду к ней неспеша и с гордо выпяченной грудью поворачиваюсь к одноклассникам. Улыбаюсь прикованным ко мне взглядам девчонок и парней.       — Ребята, знакомьтесь — Алина Аверина, ваша новая одноклассница. Более подробно познакомитесь после линейки, — звучным голосом представляет меня физичка и цепко оглядывает класс. — Эльвира уже занялась руководством?       — Ага-сь, Регина Евгеньевна, — смешливым голосом подтверждает высокий и худощавый кудряшка.       — Спасибо, Олег, — кивает женщина и сверкает на него весёлым взглядом. — Подучивай давай стих, на русском.       — Vous êtes cruel à mon cœur, Regina Evgenievna, — копируя французский манер, говорит ей парень и с самым трагичным выражением лица прикладывает руку к сердцу.       Она вздыхает в ответ и с улыбкой качает головой под смешки всего класса. Взмахивает руками, как бы говоря им приступать к работе и прислоняется к столешнице. Глянув на неё, нерешительно отступаю к партам и уже увереннее занимаю место на одном из столов. Внимательно оглядываю класс, пока вокруг шумят одноклассники. Ничего примечательного не вижу. Тогда мельком смотрю на каждого из класса, прикидывая, кто во что горазд.       Линейка являет собой привычное для меня действо. Только теперь мой класс почти за главных. Первоклашки, нестройный цокот колокольчика, стихи, щемящие песенки, танцы — все это погружает меня в мрачные раздумья. Часто отвлекаясь от главного действа, смотрю на чужие стены и двор, на незнакомые лица. Тут все не моё, даже воздух не тот. А я торчу здесь, пока в родной школе гремит тот же праздник, когда все привычное там…       Я буквально дотерпливаю происходящее, уже не глядя ни на торжество, ни на обстановку вокруг. Когда директор — плотный, живенький мужчина — объявляет конец линейки, я отступаю от класса, желая скорее уйти. Меня придерживает плотный парень слева.       — Не так быстро, клубничка, у нас до-о-олгие планы, — негромким, бархатистым голосом произносит он и на мгновение касается моей талии.       Я тут же дергаюсь, хоть и запоздало, и наступаю на идеально вычищенную туфлю. Парень выдыхает и качает головой, скашивает на меня снисходительный взгляд. Из-за него на меня недовольно выглядывают девичьи серые глаза. Я кривлю рожицу и девчонке, за что получаю от неё надменный взгляд. Знакомство с одноклассниками прерывает появление бойкой старушки. Нас начинают выстраивать для фотосессии.       Время тянется медленно, хоть пространство вокруг полно суеты. Все вокруг фотографируются: классами, дружескими компаниями, с родителями. Я ревностно поглядываю в сторону последних, поджидая, пока все закончится. Сама едва отбиваюсь от Кости, решившего повторить фото спустя годы. Братец теперь бродит неподалёку, просматривая кадры и разговаривая с классным руководителем. Меня тянет взяться за сигареты, но рюкзак со всеми вещами покоится черт-те где в классе. Я сканирую взглядом парней, расчитывая стрельнуть сигарету у них.       — Какие мысли бродят в твоей томатной голове, сестрёнка? — подкрадываясь сзади, тихо интересуется Костя.       Я сразу прикладываю его локтем под ребра. Брат поперхается воздухом и спешит опереться на меня, чуть не повалив носом в асфальт. Возмущенно дернувшись, отступаю на шаг.       — Регина Евгеньевна предупредила, что вы классом пойдёте в парк после собрания. Я оставлю тебя с ребятами. Предупреди пожалуйста, когда вы закончите.       — За ручку домой поведёшь? — с привычным ядом интересуюсь в ответ. — Тогда и вовсе думать забуду.       — Алина, пожалуйста. Я хочу узнать это от тебя, а не от преподавателя. Даже если у тебя есть планы погулять одной, то сообщи.       Я фыркаю, не взглянув на него, и спешу за примеченными одноклассниками в здание школы. У дверей не сдерживаюсь, оборачиваясь к месту, где стояла. Костя угрюмо топчется там, не сдвинувшись ни на шаг. Его мрачный и какой-то потерянный вид иглой сожаления затрагивает душу. Я спешу отвернуться и уйти, не давая чувству развернуться в груди.       В классе первым делом рассаживают. Ребята занимают свои места быстро, будто зная порядок. Меня направляют к предпоследнему ряду, в компанию к крепкому серьёзному парню. Когда подхожу ближе, сосед по парте окидывает меня оценивающим взглядом. Так смотрят на обои в магазине, не иначе.       — Алина, оставляй вещи и проходи обратно ко мне. Ты не против немного рассказать классу о себе? — окликает меня учитель, только и дав повесть рюкзак на крючек.       Плетусь обратно к доске. По пути перебираю в голове фразы, размышляя над своими словами. Когда замираю у учительского стола, невольно отыскиваю среди массы лиц тех, кто успел примелькаться.       — Ну… — неловко замолкаю, сбившись в первые же секунды. — Я не местная, живу с братом… Про что говорить-то?       Меня поддерживают тихие смешки. Физичка добродушно улыбается.       — На деле раззнакомишься и покажешь себя, — говорит она и поворачивается к классу.       Начинаются нудные разговоры о предстоящих экзаменах и нюансах этого учебного года. Многие помечают слова в блакнотах, как и мой накачанный сосед. Пока все заняты, ищу взглядом тех, кто более расслаблен и менее увлечён писаниной. Таких оказывается совсем мало, вместе со мной. Кудрявый парень, болтавший на французском, на мгновение оборачивается ко мне, явно ощутив мой взгляд. С усмешкой подмигивает и тут же возводит глаза к потолку, мол, нудятина какая. Невольно улыбаюсь в ответ.       — Алина, задержись пожалуйста на пару минут, — распустив класс, останавливает меня физичка.       Я подхожу к ней с едва сдерживаемой улыбкой, догадываюсь, о чем пойдёт речь. Женщина поджидает, когда кабинет опустеет и переводит взгляд на меня.       — Понимаю, в твоём возрасте и в новом коллективе хочется выделяться. Не вижу в этом ничего плохого. Но в школе свои требования к внешнему виду учеников. Краска с волос сойдёт — больше не окрашивай, макияж и маникюр только сдержанный, аккуратный, никакого пирсинга, в одежде тоже опрятность и скромность.       — Я подумаю на этот счёт.       — Подумай, Алина. Первое время конфликтов не будет, но когда примелькаешься — вопросы от директора появятся. К тебе и ко мне. Снисходительных и толерантных в школе немного, скажу тебе правду. Так что подумай о своём положении. Ты уже девушка взрослая, через год в новом коллективе будешь адаптироваться — учись правильно показывать себя.       Не щадя её чувств, состраиваю самую равнодушную мордашку и киваю. Смотрю на неё искоса, желая насладиться гневом, но едва сдерживаю ругательство за зубами. Старушка весело щурит глаза и с интересом склоняет голову, ничуть не задетая моей реакцией. Черт бы её побрал, старую! Катит же мне на таких в последнее время!       На названный пикник притыкаемся в парке неподалёку. Я вяло помогаю с обустройством и сажусь чуть дальше ото всех. Замечаю на себе любопытные взгляды, но лично знакомится никто не спешит: ребята заняты общением между собой, с учителем. Я первым делом пишу Киру, ориентирую его по своим координатам. Не замечаю, как рядом плюхается примелькавшийся кудряш, чуть не пролив на себя сок.       — Угощайся, — протягивая мне стаканчик, предлагает он. — Клево выглядишь и прическа — огонь. Я Олег.       С сомнением принимаю и сок, и протянутую в приветствии руку. Парень ничуть не смущается моими раздумьями, излучая озорство и позитив. Светло-зеленые глаза изучают меня с любопытством и оценкой, без какой либо пошлости. Ему явно интересно, что я из себя представляю.       — Если захочешь поболтать или узнать больше о классе, то обращайся.       — Я подумаю на этот счёт.       Он весело фыркает и подмигивает мне, уже поднявшись с места. Отсутствие назойливости располагает к себе. Я присматриваю за ним, примечая, что он садится в компанию к парню и девчонке, стеклянно-серые глаза которой опять обращаются в мою сторону. Едва сдерживаю себя, чтобы не скорчить рожу от чего-то противной девчонке. Отвлекаю себя от собственного раздражения наблюдениями.       Приятная погода располагает к прогулкам, от чего в парке многолюдно и раздражающе шумно от крика детворы. Но вокруг красиво и даже мало-мальски пахнет природой. Мне до боли ярко вспоминается лес рядом с поселком, школьные походы, свобода и веселье рядом с Жекой и Янкой. Я понимаю, что тогда у меня по-настоящему были крылья, сейчас зажатые в тиски проволокой.       — Извини, не помешаю?       Осторожный девичий голос отвлекает, вынуждает обратить внимание на свою обладательницу. Я нехотя перевожу взгляд на источник шума и обнаруживаю рядом девчонку с длинными косами, отливающими рыжиной. Она дружелюбно и открыто наблюдает за мной, слабо улыбаясь.       — Вообще-то, помешаешь, — фыркаю в ответ и отворачиваюсь.       — Понимаю, в новом коллективе не просто устроиться. Ты хоть и выглядишь очень смелой девушкой, но…       — Слушай, мне не интересна твоя помощь или что ты там хочешь предложить. Уже тошнит от таких как ты.       — Осторожней со словами — класс у нас добрый, но в игнор добавить можем, — припечатывает меня голос сзади. — Подумай, хочешь ли целый год ходить изгоем без права на помощь и поддержку.       Девица не садится, глядя на меня сверху вниз. В глазах и лице не иначе сталь и веет от особы холодом. Меня не пробирает страхом и слова её мало впечатляют, но она воспроизводит на меня впечатление. Я сама поднимаюсь, оказываясь почти на полголовы выше. Авторитет девушки от этого ничуть не теряется.       — Советую не обижать Свету и не срывать на ней злобу. Мелочно отыгрываться на более мягких характером, — твёрдо продолжает одноклассница.       — А ты, значит, твердая? — хмыкаю я и все же окидываю её оценивающим взглядом.       — Фрида, все в порядке, — поспешно вмешивается в наш разговор милашка с косами и придерживает обеих за плечи. — Спасибо, что заступилась.       Гроза класса смягчается, но лишь на мгновение. Когда они вдвоём отступают, мне достаётся предупреждающий взгляд её темно-серых глаз. Я в ответ закатываю глаза и отворачиваюсь, усаживаясь обратно.       Больше меня не тревожат. Не знаю, сказывается ли на этом «угроза» слишком серьёзной Фриды. Мне от этого ничуть хуже не становится. Без лишнего внимания и ненужной болтавни на ухо со всей печалью предаюсь воспоминаниям о прежней школе, вдруг ставшей такой же родной как и отчий дом.       В классе движение не скончаемо. Отсидевшись за разговорами, многие берутся за взятые ракетки для бадминтона. Рядом на поляне разгорается состязание. Кто не играет — поддерживает соревнующихся. Физичка не остаётся в стороне, выступая то игроком, то активным зрителем. Вокруг то и дело в разных позах замирает кудрявый Олег, делая фотографии на память. Он время от времени шутливо направляет объектив и на меня, кивает головой в сторону основной людской массы, приглашая в компанию. После меткого броска грушей в бедро парень со смехом оставляет меня наедине со своей тоской.       Мытарства заканчиваются с приходом сообщения от Кира. Я шустро подхватываю рюкзак и устремляюсь навстречу парню. Кирилл ловит меня неподалёку, на тропинке рядом с поляной. Его взгляд с привычной оценкой проходится по мне.       — Нравится? — я с улыбкой трясу волосами, привлекая внимание к малиновым прядям.       — Этот поинтереснее зелёного, — хмыкает Кир и, обхватив мою голову руками, тянет к себе. — Ты такая… школьница. Клево выглядишь. Так и хочется задрать тебе юбку и щепнуть за задницу.       Он так и делает, вызывая мой писк и сопротивления. Привычно смеётся на моё возмущение. Тянет меня вплотную к себе, по-прежнему удерживая за задницу, и ловит губами мои губы. Хоть и отвлекаюсь на его язык, толкаю от себя руку. От его пальцев, сунувшихся в трусики на виду у всего класса, чувствую себя неловко.       — Кир, не здесь, — бормочу ему в губы и поспешно приглаживаю юбку.       — Избавляешь себя от такой прекрасной рекламы перед одноклассницами. Вы же любите прыгать на парней постарше.       Он с намёком усмехается и разводит руки, как бы демонстрируя себя. Я же в непривычном для себя смущении быстро оглядываясь на класс. К своему облечению вижу, что они все так же увлечены бадминтоном.       — Идём отсюда. Хочу куда-нибудь подальше.       Кир фыркает и опять тянет меня к себе. К счастью, в этот раз за плечи. Увлекает по тропинке к выходу, искоса поглядывая на меня. Я старательно поспеваю за его шагом и держу себя от навязчивого желания обернуться. Ещё никогда, наверное, я не чувствовала себя так неловко в обществе ровесников. Дискомфорт подталкивает вжаться в Кирилла плотнее или вовсе убежать от него, сделав вид, что ничего не было и мы не знакомы.       — Ты этим решила внести разнообразие? — прерывает молчание Кир и лохматит мне волосы на макушке.       — Я… да так, просто, — невпопад отвечаю ему и трясу головой, отгоняя беспокойство.       Он шумно выдыхает, не то в раздражении, не то от усталости. Ускоряет шаг, увлекая меня к автомобилю. Но заводить двигатель не спешит, оглядывая улицу через окна, снова оценивая меня.       — Все-таки мне хочется задрать твою юбку.       Опустившись на бедро, его ладонь сразу поднимается выше. Я тут же стискиваю ноги и вжимаюсь в спинку кресла, будто это поможет мне слиться с салоном. Кир настойчиво сжимает ладонь и толкает пальцами вторую ногу, поспешно поднимает руку, упираясь ребром ладони в лобок. С губ срывается писк, когда его пальцы нагло давят на клитор.       — Может, всё-таки развлечемся? Все уже не так пресно как обычно. Варианты есть.       Его вторая рука опускается на пояс брюк, намекая. Я поспешно отвожу взгляд от его ширинки и опять сжимаю бедра, пытаясь отогнать его пальцы.       — Точно не здесь. Убери руку, пожалуйста.       Я сама с силой хватаюсь за его запястье и отдираю пальцы от себя. Спешу натянуть юбку как можно ниже и слегка отодвигаюсь. Мне хочется вовсе вылезти из машины и со всей возможной скоростью унестись прочь.       Кир в недовольстве сжимает зубы, резче очерчивая линию скул и челюсти. Бросает на меня раздраженный взгляд и наконец заводит двигатель. Я выдыхаю с облегчением, но все равно настороженно поглядываю на парня.       Мерный шум за окном, приятный шелест десятков шин по асфальту, лёгкое давление скорости успокаивает. Я расслабляюсь на сидении и смотрю на Кира больше с интересом, чем с неясной для себя опаской. Парень, все ещё хмуря брови, взглядывает на меня и кривит губы. Собственный рот безвольно складывается в печальную усмешку. Уже не глядя на него, вспоминаю все претензии, свалившиеся вдруг на меня в последнее время.       От чего-то сейчас я чувствую тоску и даже страх сильнее прежнего. Фоновое беспокойство срывается на крик внутри, вызывая желание закричать голосом.       Я с особой ясность осознаю, что не нравлюсь ему. Может, своей внешностью, может, поведением. Наверное, действительно нужно что-то поменять в себе. Начать вести себя иначе или выглядеть по-другому. Сделать с собой что-то интересное. Может, наконец сделать то, на что не хватало смелости под надзором родителей.       — Я давно хотела сделать тату и ещё пирсинг… необычный, — говорю я совсем тихо, боясь нарушить его мрачный покой.       — Какой такой — необычный? — вдруг заинтересовывается Кир.       — Ну, язык или соски… может, клитор…       Я смущённо замолкаю под его изумленным взглядом и отворачиваюсь к окну. В очередном хмыканье слышится одобрение. Меня ещё больше зажимает от неловкости. Я запоздало прикусываю язык, удивленная, что сказала ему такое. Ерзаю, опять желая скорее выскочить из машины. Кир смеётся с моих метаний и опускает ладонь на колено.       — Не терпится попробовать? Я бы оценил все три варианта.       — Оплатишь? — бормочу резко от волнения, но все же не достаточно едко.       — Нет уж, это не с меня, детка. Я в другое вкладываюсь. А ты занимайся своим телом. Ты девочка — твой черёд меня удивлять.       Он сжимает пальцами моё колено и подмигивает мне. Его настроение заметно улучшается. Моё же остаётся паршивым. Толика спокойствия рассеивается, оставляя поганную тревогу и недовольство. Мне даже кажется, что я вот-вот вырву — настолько крутит все внутри.       — Сука!       От удара по бардочку становится немногим легче. Пыхтя новые ругательства, начинаю рыться в рюкзаке в поисках сигарет и зажигалки. Кир возмущается на мой вандализм с машиной, но я посылаю его туда же, куда уже полетели моё недовольство и беспокойство.       После пары затяжек становится немногим легче. Выдыхая дым, с удивлением промакиваю слезы на щеках. Не смотрю на Кира, вновь втягивая в себя дым. В горле теплеет, отвлекая внимание на ощущения.       Я уже не хочу к нему домой. И к себе не хочу. Мне нужно побыть одной, опять потаскаться по городу и немного прийти в норму. Но удирать у его подъезда не решаюсь. Ссориться не хочется: лишь проблем прибавится. Поэтому я послушно поднимаюсь к Киру, чтобы провести рядом с ним около часа-двух. Стараюсь не думать, как все это время меня будет тянуть прочь от него.